На первую страницу

Русский кружевной сколок Х1Х – первой трети ХХ века

Русский кружевной сколок Х1Х – первой трети ХХ века
Русский кружевной сколок Х1Х – первой трети ХХ века
Русский кружевной сколок Х1Х – первой трети ХХ века

Выставка «Русский кружевной сколок Х1Х – первой трети ХХ века» – совместный проект музеев Ростова (ГМЗРК) и Вологды (ВГИАиХМЗ).

Как самоценный и достойный экспонирования предмет, сколок ранее никогда не рассматривался. Между тем, он представляет собой пока ещё по достоинству неоцененный источник сведений по истории русского кружевоплетения, его художественных традиций. Как личный предмет кружевниц, он сохранил на себе их пометки - записи разных времён о ценах, материалах, сроках плетения. Иногда там содержатся указания на год создания или приобретения. В ряде случаев по сколку можно проследить распространённость и длительность бытования того или иного узора. Ценность сколка, как источника информации и в том, что он может пополнить наши представления о бытовавшем ассортименте, поскольку часто самого кружева не сохранилось. Таким образом, этот материал представляет собой обширное поле для исследований, наблюдений и выводов.

Сколок – техническая карта с отверстиями для накалывания булавок в местах переплетения нитей. Такое приспособление требуется при выработке кружев усложнённого рисунка - художественных. Для изготовления наиболее простых видов русские мастерицы умели обходиться без сколка. Для ровности будущего изделия они размещали булавки лишь по кромкам плетущейся полосы, а само кружево выводили по памяти, подсчитывая число перевивов и переплётов пар нитей. Такое плетение называлось численным.

Появление сколка на Руси, вероятно, относится к временам средневековья. Выработать его было непросто. Для правильного нанесения проколов требовалось углублённое знание техники плетения и опыт, поэтому эту работу чаще делали профессионалы. Избранный материал укладывали на мягкую подкладку, затем, согласно с узором, на заданном расстоянии друг от друга строго перпендикулярно наносили отверстия тонким шилом. От густоты нанесённых отверстий при плетении зависел выбор нитей: их брали тем тоньше, чем чаще были проколы.

Из какого материала делали сколки в России XVII века, неизвестно. На Западе в те времена их делали из кожи, пергамена, бересты и бумаги.

Качество выбранного материала при этом, определяло срок службы предмета. Добротность сколка влияла на качество плетения, способствуя ровности работы, выработке чёткости узора. В непригодность сколки могли придти быстро: при многократном введении булавок отверстия карты увеличивались в размерах (раскалывались), при неточном их попадании - деформировались, сбивались, поэтому сколок из тонкой бумаги рвался. В свою очередь, из бересты и кожи - со временем коробился, а из прочного пергамена был крайне дорог.

Важен был не только материал, но и цвет: он влиял на зрение. При постоянном пристальном вглядывании в проколы глаза уставали. Наиболее тяжёлым считался контраст чёрных ниток плетения на белом фоне сколка. Чтобы снизить напряжение глаз старинные пособия по кружевоплетению рекомендовали брать бумагу глянцевую или зелёного цвета. Однако в практике такая возможность была не всегда. Чаще, видимо, использовали тот материал, что был более доступен.

Готовый сколок обычно крепится на специальной подушке. У верхнего его края булавками фиксируется необходимое число пар коклюшек с намотанными нитями. Для работы требуется разное число карт (сколков). Оно зависит от формы изделия, его размеров назначения и вида кружева. Например, то, которое в виде лент – мерное (аршинное) требует не менее двух карт. Для каймы подзора, оборки и прочего их число будет зависеть от длины изделия, а для штучного – от общих размеров будущего предмета. Для маленького – небольшой вставки или салфетки иногда достаточно одной карты. Для более крупного: накидки, покрывала, платья и т. д. - их нужно несколько. Узор на сколке обозначается не только проколами, но и контурным рисунком. Традиционно у мерного кружева в начале карты прорисовывался один или несколько раппортов орнамента, а остальные уже плели по памяти.


Ростов и Вологда – два исконных русских центра кружевоплетения. Однако, если к концу XIX в. в первом оно уже угасало, и в 1880-е гг. здесь было всего 7 мастериц из числа послушниц монастырей, или обедневших купеческих семейств, то во втором оно ширилось и процветало. В Вологде и Вологодском уезде к концу Х1Х века плели около 20 тысяч кружевниц преимущественно крестьянского сословия. Если в XX в. ростовские кружева выплетать перестали совсем, то вологодский промысел напротив развился: к 1920 году здесь трудилось уже 50000 мастериц.

История изучения Вологодского центра указывает на некие связи с Ярославской губернией. Софья Александровна Давыдова – исследовательница истории русского кружевоплетения сообщала о вологодской помещице Варваре Александровне Засецкой, пославшей в 1810-е гг. в поместье Окуловых Пошехонского уезда, свою крепостную учиться этому ремеслу, но других сведений о связи Вологодского промысла с Пошехоньем мы не имеем.

Ростовский центр в Ярославской губернии был более известен. Он возник не позднее XVIII в., но рано угас. Образцов местного кружева дошло до нас мало. Однако сохранилось значительное число сколков первой половины – середины XIX в. Их сберегли в семье доктора исторических наук, члена-корреспондента РАН - Ярослава Николаевича Щапова, предки которого жили в Ростове. Среди них были и кружевницы, которым прежде и принадлежали сколки. До нас дошли их имена: Вера Ивановна Гогина и Александра Фёдоровна Пономарёва.

В.И. Гогина (1795-1875) была дочерью купца Ивана Матвеевича и его супруги Марии Михайловны Латышевых (Лотышовых). Несмотря на состоятельность семьи, кружевница работала на заказ. Свидетельством тому служит запись её рукой цен за аршин кружев на картах. Вероятно, или по ним, или уже по готовым образцам заказчики выбирали рисунки, учитывая и цены за работу. Вера Ивановна Гогина была опытной мастерицей. Она плела широкие кружева различной формы и назначения в сложной многопарной технике, что требовало использования содновременно большого числа коклюшек. Уровень её мастерства позволял вносить изменения в сколок, что видно на одном из них.

Александра Фёдоровна Пономарева (1823 – 1903), унаследовавшая после неё сколки, была также дочерью купца, выходца из мещан, Федора Семеновича Пономарева и Анны Степановны Горностаевой. Девочка в девять лет осталась без матери и была тесно связана с семьей двоюродной сестры Марии Яковлевны Пономаревой, в замужестве Щаповой, а затем особенно близка с семьей своей двоюродной племянницы, Марии Константиновны Щаповой, также рано оставшейся без матери. Известно, что Александра Федоровна плела кружева для отделки нарядов своей московской родни, а для дочери Марии Константиновны, Ермионии Михайловны Щаповой, изготовила свадебное полотенце, с вышивкой и кружевами, сохранившееся по сей день. После смерти Александры Фёдоровны сколки перешли к Марии Константиновне, затем их унаследовал Николай Михайлович Щапов, а в 2008 году его сын Я.Н. Щапов передал их в Ростовский музей, предварительно описав и систематизировав.

Ростовские сколки сделаны в основном из бумаги ручного производства, плотной, качественной, но не достаточно прочной для употребления на сколок. Это указывает на непромысловый их характер, что соответствует сложившимся представлениям о немассовом плетении кружев в Ростове. По таким картам можно было выплести лишь небольшое количество кружев, а затем, чтобы получить качественное плетение, требовалось их заменить.

Коллекция Вологодского музея-заповедника начала формироваться в 1950-е годы. Она немногочисленна: насчитывает около пятидесяти единиц хранения, самые ранние из которых относятся ко второй половине Х1Х века. Все их передали в дар жители города Вологды.

Сколки выполнены на листах оберточной бумаги, ученических прописях, судебных документах, послужных списках и т. п., склеенных между собой или подклеенных тканью. Многие из них большого формата и сшиты из нескольких частей. Прежде все они находились в активном использовании, что отразилось на их сохранности. В коллекции есть сколки, выполненные не только на бумаге, но и на бересте. К сожалению, предметы безымянны: ни создатели, ни владельцы их нам неизвестны. Тем не менее, мы знаем, что с 1830 по 1890-е гг. в Вологде над созданием рисунков кружева и сколков трудилась Анфия Федоровна Брянцева (1812-1896), происходившая из семьи потомственных священников. Разработчица узоров с характерными художественными особенностями, получившими в дальнейшем название «вологодского манера», она составляла сколки для орнаментов любой сложности. Её дочь, Софья Петровна (1837-1911), как и многие родственники, также имевшая способности к созданию рисунков кружева, продолжила дело матери, стоявшей у истоков развития промысла.

С 1920-х гг. промысел перешёл на плановую основу. В производстве находилось более тысячи рисунков мерного парного кружева и около 500 - сцепных. В целях продления службы сколка и обеспечения качества плетения их выполняли на плотном картоне способом хромолитографии. Несмотря на массовое производство сколков, в музей попала лишь небольшая их часть, которая не отражает полноту картины их развития. В последние годы собрание активно пополняется.

Елена Владимировна Брюханова