И.В. Сагнак, Т.В. Колбасова

"Сын купца
Прогулка"

И.В. Сагнак, Т.В. Колбасова Сын купца Прогулка

"В последних числах июля, в те часы, когда солнце, склоняясь к западу, бросает почти параллельно земле лучи свои, село Поречье представляет очаровательный вид. Из 95-ти каменных и из 320 деревянных домов его - перед ворота каждаго из них выходит вся семья. И усевшись на небольших скамеечках с нанятыми щипальщицами, начинают щелыкать, выбирая из стручков, зеленый молодой горох. Девицы в чистых ситцевых пестрых платках с широкими - с небольшим перехватцом у плеча - рукавами и в темных долгих передниках, положа на колени лоточки с горохом, запевают плавную звучную песню, которой напевы, совсем противуположные обыкновенным напевам многих крестьян - какою-то особенно невыразимою мечтательностию производят необыкновенное впечатление на душу и чувства".

С такой лирической картины начинается повесть неизвестного автора середины XIX века, которая стараниями сотрудников Ростовского музея и угличского краеведа И.В. Сагнака (человека в известной степени тоже ростовского) увидела свет в июле 2008 года.

С первой страницы читатель будет покорен необыкновенным языком ростовского автора, имя которого издатели, насколько нам известно, откроют только на презентации издания. В предисловии указано: "К несомненным достоинствам повести относятся теперь некогда бывшие ее несовершенства: устаревшая поэтика сентиментализма, наложенная на юношескую неопытность и робость манеры письма, грамматические сбои и милые диалектизмы - все, что лишь усиливает ее провинциальный колорит". Упомянутый колорит позволяет считать "Сына купца" ценным источником по прошлому Ростовского края. Но, несмотря на всю ценность, это только фон, на котором разворачиваются пусть и неумело описанные, но обыкновенные для романов и человеческих историй события. Пусть и обыкновенные, но от того не менее замечательные.

Лирическая кульминация крохотной повести - лодочная прогулка главного героя с семейством его возлюбленной. Ростов - город особенный, озерный. Ростовцы знают, что это такое - лодка. Наверно, многие помнят чувства, охватывающие на лодочной прогулке, когда "вечерняя заря розовой полосой обвивала черту города, но глаз уже не мог различить предметы его". Сложно удержаться от воспроизведения одной из наиболее красочных сцен повести:
"Ловко сидел на корме Владимир Петрович. Кажется, за одну эту минуту он отдал бы всю жизнь свою, наполненную только одними сценами лавошнаго обращения. Все мечты, все направления его пылкой души теперь осуществились. "Неужели я точно еду и только один с Линпиадою Петровною?" - задавал он сам себе подобной вопрос. И, взглянувши на Грешневу, видел, что это точно не сон. Видел, как она, перегнувшись через край лодки, окунала в воды прелестные пальцы свои. Он видел, как вода перебегала между пальцами - и не заметил, когда челнок, потерявши управление, сильно ударил носом об кусты, растущие по берегу реки.
- Ах, Боже мой! Что это, Владимир Петрович!.. Куда мы заехали! - вскричала Грешнева
- Извините, Линпиада Петровна! Прошу Вас, извините! Признаюсь, я смотрел больше на пальцы Ваши, чем на ход этой лодки".

И таких наивно-трогательно описанных моментов - десятки.

Но не одну наивность обличает язык автора. Хорошее знание жизни, определенная закалка то и дело выступают на передний план сентиментального повествования. Автор хорошо знает людей, о которых пишет: "Счастливо началась торговля у Петра Прохоровича. Круг ея действий с каждым годом распространялся более и более и скоро крышка у денежной шкатулки его начала принимать наклоненный вид. Шкатулка прежняя стала заметно мала. В прозорливом Р… как раз заметили эту скорую полноту и картузы у людей, считавших себя назад тому несколько лет выше Петра Прохоровича начали почаще отставать от головы. И руки, протянутые для изъявления почтения у этих же людей как-то дольше прежняго пожимали руку Петра Прохоровича. И глаза, казавшиеся назад тому несколько лет суровыми у некоторых людей - с приобретением новой юстюжской шкатулки гораздо нежнее прежнего улыбались глазам Петра Прохоровича".

А вот еще разговор:
"- Да, матушка, я всегда живу с разчетом! Эдак, знаете, все лучше. Вот ежели, например, Иван Филлипыч купит плотицы на жаркое…
- Маминька! Полноте говорить-то!
- Фу ты, пропасть какая! Как нынче дети-то стали умны, и слова-то сказать не дадут!.. Да что, разве мы очень глупо говорим что ли?
- Ну, полноте, Маминька! Не говорите об жарком-то".

Повесть называется "Сын купца", и в названии этом, как водится, нашли отражение реалии середины позапрошлого века. Есть здесь элемент некоторого отталкивания от породившей нашего главного героя социальной среды: "Я сын купца, но не купец! В метрике я "купеческий сын", но уже не купец, и дети мои купцами не будут". "Первоначальное накопление капитала" зачастую сопряжено с обманом и преступлением. На смену разбогатевшему поколению приходит новое, не запятнавшее себя, которое стремится выдерживать дистанцию. Как крестьяне - отходники неумело копируют "город", так и купцы стремительно подражают "передовым и благородным" дворянам. Портреты ростовских негоциантов в фондах музея - яркое тому подтверждение: сколько их, с купеческим лицом, руками, осанкой, облачилось в дворянские одежды и разместилось в помещичьих интерьерах.

Время Островского только начиналось. В повести мы встречаем проблемы, которыми позже займется известный драматург - неправедно нажитое богатство, нахрап, скупость и ограниченность некоторых представителей торгового сословия. И в то же время "Сын купца" является сильным аргументом против ложного понимания знаменитым литературным критиком всего купечества как "темного царства". Кисть, водимая рукою неизвестного автора, оставила светлых мазков куда больше, и именно они задают тон всей повести. Не будем забывать и о том, что во время одной из таких прогулок на свет появился Алексей Леонтьевич Кекин, который позже торжественно провозгласил местный купеческий круг "интеллигенцией города Ростова". И, как справедливо замечено в предисловии, "в этом "темном царстве" образовался свой "высший свет", свои (домашние) театры и музеи… свои "историки", "художники", "писатели", "поэты".

Издание снабжено иллюстрациями, подобранными заведующей Картинной галереей музея Т.В. Колбасовой в тон неспешному лирическому повествованию. Перелистывая страницы повести, читатель несомненно ощутит ностальгию в прямом смысле этого слова - тоску по Родине, которую он, все мы потеряли. Что же остается теперь?

Станем детьми своих родителей. Никогда не поздно.

Олег Непоспехов