О.Б. Полякова

Деятельность А.А. Титова и И.А. Шлякова по организации Углического музея древностей

Андрей Александрович Титов и Иван Александрович Шляков относятся к числу наиболее известных ярославских краеведов. Члены ЯГУАК и других научных обществ, авторы многочисленных статей и монографий об истории, древностях, архитектурных памятниках Ростовского края - они оставили заметный след в отечественной науке. А. А. Титов и И. А. Шляков являлись инициаторами и участниками реставрации Ростовского кремля и создания местного музея церковных древностей. Несколько меньше известно об их участии в восстановлении одного из древнейших памятников гражданской архитектуры на территории Ярославского края - Палат угличских удельных князей. Авторитет и компетентность Титова и Шлякова в деле организации реставрационных работ в Угличе во многом способствовали успешному их завершению. Целый ряд интересных фактов, раскрывающих данную тему, содержится в деле о реставрации Палат, сформированном И. А. Шляковым. Оно входит в состав фонда местного музея древностей Угличского филиала Государственного архива Ярославской области. (УФГАЯО, ф. 40, оп. 1, ед. хр. 6а).

Дворцовый комплекс, частью которого являются Палаты, был построен в конце XV в. угличским князем Андреем Большим. Однако, история не была благосклонна к памятнику. Чуть более столетия он являлся резиденцией удельных князей, а в годы Смуты был весьма сильно поврежден. Впоследствии он н использовался, хотя со стороны государства принимались некоторые меры для сохранения его остатков. В целом, памятник, по мнению архитектора Ухтомского, не имел каких-то перспектив к восстановлению. В 1802 г. местный купец А. В. Кожевников на свои средства и по своему вкусу возобновил Дворец, однако, сам не ведая того, в ходе работ уничтожил целый ряд деталей, которые могли существенно помочь научной реставрации в будущем.

В конце XIX в. инициатором восстановления Палат стал Ярославский губернатор А. Я. Фриде, посетивший осенью 1887 г. Углич и крайне пораженный печальным состоянием памятника. Заручившись поддержкой угличан, губернатор решил ознаменовать приближавшуюся трехсотлетнюю годовщину гибели царевича Димитрия возобновлением связанного с его именем Дворца. Он представил свое предложение на утверждение Александра III, от которого получил полное одобрение.

По предложению Императорской Археологической Комиссии составление проекта реставрации было поручено профессору Н. В. Султанову - известному знатоку древнерусского зодчества. В конце августа 1888 г. он предпринял натурное обследование памятника, которое впоследствии дополнил результатами археологических изысканий1. Собранные материалы позволили ему заняться подготовкой проекта.

В мае 1890 г. в Угличе была образована "Комиссия по реставрации Дворца св. Царевича Димитрия". В ее состав вошли: Ярославский губернатор А. Я. Фриде, угличский предводитель дворянства Я. С. Колмогоров и городской голова М. А. Жаренов, губернский инженер А. М. Достоевский и губернский архитектор И. Л. Маас, профессор Н. В. Султанов, члены Императорского Московского Археологического общества И. А. Шляков и А. А. Титов, епископ Угличский Амфилохий - известный ученый и церковный деятель, а также священник о. Николай Кузьмодемьянский. Титов и Шляков были приглашены в комиссию как знатоки истории и древностей, практически знакомые с проблемами реставрации и музеефикации архитектурных памятников. Первый из них участвовал в работе как рядовой член и научный консультант, а второму было поручено "наблюдение в археологическом отношении"2. Именно поэтому деятельность И. А. Шлякова выглядит более активной и лучше отражена в документах.

На заседании комиссии 14 июля того же года обсуждался подготовленный и уже утвержденный Техническо-Строительным Комитетом МВД и Императорской Археологической Комиссией проект Н. В. Султанова3. В целом он был сдобрен, хотя с некоторыми вещами члены комиссии не согласились. И. А. Шляков критиковал автора проекта за использование "ползучих арок", опиравшихся на круглые колонны, в нижней каменной части крыльца (как не соответствующих архитектурным приемам конца XV в.), за слишком длинную верхнюю площадку крыльца, а также за кровлю крыльца, закрывавшую декор северного фасада4. Кроме того, при рытье фундамента для крыльца с северной стороны была обнаружена каменная лестница, ведущая в подвал. Все это требовало доработки проекта. Однако, в том, что первоначальный замысел Султанова не был реализован, оказался виноват и сам автор. Он допустил значительные неточности при обмерах на 1 аршин 7 вершков.

Новый проект реставрации разрабатывался при активном участии И. А. Шлякова. На заседание комиссии 11 октября он представил свои рабочие материалы, эскиз измененного проекта крыльца5. Комиссия одобрила изыскания Шлякова и передала их результаты архитектору И. П. Маасу для составления нового проекта.

Вскоре таковой был сделан и представлен на обсуждение местной комиссии. Он заметно отличался от предыдущего, разработанного Н. В. Султановым. Новый проект, по мнению членов реставрационной комиссии, значительно больше соответствовал типу построек XV в. Верхняя деревянная часть крыльца должна была иметь в основании не колонны, соединенные арками, а полную прикладку стенок к Дворцу. Кровлю на памятнике предполагалось повысить против первоначального проекта на 12 вершков, что придало более крутизны щипцам. Верхняя часть крыльца, наоборот, спустилась несколько ниже и перестала закрывать декор северного фронтона. Крышу на Дворце предполагалось сделать медную, а над крыльцом устроить кровлю из "деревянной чешуи". В качестве образца последней И. А. Шляков рекомендовал использовать "лемех", каким была покрыта церковь Иоанна Богослова на Ишне близ города Ростова.

В середине декабря 1890 г. новый проект был направлен в Императорскую Археологическую Комиссию на рассмотрение и утверждение. Однако, эта процедура затянулась на довольно продолжительное время. Во многом под давлением академика В. В. Суслова Комиссия отказалась от своего первоначального убеждения и выдвинула требования, фактически исключающие реализацию и этого проекта.

Местная комиссия, члены которой не ожидали столь неблагоприятного поворота событий, вынесла решение работ не приостанавливать, а продолжать начатое строительство. В противном случае создавалась угроза значительных убытков и потери доверия у лиц, из собственных средств, финансировавших восстановление памятника. Члены реставрационной комиссии учли, что первоначально проект был одобрен и о каких-либо серьезных изменениях в нем речи не шло. Дальнейшие исследования не принесли никаких доказательств его несостоятельности. Наконец, члены комиссии полностью осознавали, что "цель нынешней реставрации уцелевшего строения Дворца не имеет ввиду (по ясной невозможности) воспроизвести этот дворец совершенно в прежнем виде, а что достаточно будет только, чтобы при осуществлении реставрации не уклониться от характера и типа древнерусских построек XV и XVI столетий"6. А ведь именно в "ненаучности" и склонности к стилизации упрекают их некоторые наши современники.

Однако А. А. Титов и И. А. Шляков выступали не только как научные консультанты проекта, но практически содействовали организации ремонтных работ в Угличе. Их опыт, приобретенный при восстановлении памятников Ростова, связи и знакомства значительно облегчили местной реставрационной комиссии поиск надежных подрядчиков для выполнения работ. По рекомендации Титова и Шлякова привлекались ростовские мастера, многие из которых, вероятно, прежде были связаны с восстановлением памятников. Так, например, работы по украшению интерьера второго этажа Палат выполнял иконописец Владимир Владимирович Лопаков, прежде потрудившийся над росписью зданий Ростовского кремля7. Образцы рисунков, заимствованные из книги Н. Симакова "Русский орнамент", И. В. Султанов передал И. А. Шлякову. Последний отобрал из них наиболее соответствующие интерьеру Дворца. Весной 1892 г. В. В. Лопаков выполнил по полученным образцам роспись по цоколю стен "полотнами", украсил орнаментом стены, оконные откосы, свод. Северную стену заняла палатная летопись, на южной стене художник поновил центральный образ "Спаса нерукотворного". Ростовский, мастер выполнял и кузнечные работы. В. И. Баганин исполнил по старинным образцам люстру и железные двери.

Особенно следует отметить роль И. А. Шлякова в подготовке музейного оборудования для первой экспозиции. И были сделаны эскизы деревянной резьбы витрин, шкафов, скамей, а также двери, ведущей в помещение верхнего этажа и карнизов крыльца. За образец Шляков взял резные узоры Богословской церкви на Ишне и орнаменты убранства Белой палаты архиерейского дома в Ростовском кремле. За образец на "потребные для Дворца" столярные работы выполнил ярославский мастер И. Серебряков.

3 июня 1892 г. в Угличе во Дворце св. Царевича Димитрия открыла музей древностей. Управление музеем осуществлялось комитетом, в состав которого вошли представители местной власти: уездный предводитель дворянства, городской голова и привлеченные видные угличане - любители старины из среды местного купечества. А по утверждении 18 марта 1894 г. устава, комитет по управлению пополнился двумя членами Московского Императорского Археологического общества. В него вошли И. А. Шляков и И. А. Вахромеев. С открытием музея, его создатели должны были решать многочисленные организационные вопросы, связанные с упорядочением деятельности, финансированием, формированием коллекции. И добрые советы более опытных сотрудников-ростовцев во многом помогали и содействовали делу организации музейной работы в Угличе. Члены комитета, по-мере возможности, своими трудами и за свой счет восполняли коллекцию музея. Так от И. А. Шлякова, например, поступили копии и снимки с хранящихся в Ростовском музее предметов старины, а исследования А. А. Титова и издания Ростовского музея пополнили историка-археологический отдел библиотеки музея.

Приведенные выше материалы позволяют раскрыть еще одну сторону в научной деятельности ростовских краеведов А. А. Титова и И. А. Шлякова, сыгравших значительную роль в деле восстановления Дворца Царевича Димигрия и организации Угличского музея древностей.

  1. УФГАЯО, ф. 40, оп. 1, ед. хр. 1, л. 99-103.
  2. Там же, ел. хр. 6а, л. 6.
  3. Там же, ед. хр. 6а, л. 7.
  4. Там же, ед. хр. 1, л. 21.
  5. Там же, ед. хр. 6а, л. 24.
  6. Там же, ед. хр. 6а, л. 3.
  7. Там же, ед. хр. 6а, л. 138.