А.Е. Виденеева, И.В. Коновалов

О доступе посетителей на колокольню Ивана Великого Московского Кремля в XVIII-XIX веках

Иллюстрации

Комплекс колокольни и звонниц, известный под именем Иван Великий, является архитектурной доминантой и композиционным центром Московского Кремля. Он представляет собой ансамбль разновеликих и разновременных построек, к которому относятся Ивановский столп, Успенская звонница, Филаретовская и Семисотенная пристройки. Самая высокая часть – восьмигранный восьмидесятиметровый столп был возведен в начале XVI в. и надстроен на рубеже XVI-XVII столетий. Здания Успенской звонницы, Филаретовской и Семисотенной пристроек, сооруженные, соответственно, в первой половине XVI и в середине XVII веков, были разрушены в 1812 г. и спустя несколько лет отстроены заново1.

Главное назначение комплекса колоколонесущих сооружений заключалось в том, чтобы служить для исполнения звонов при богослужениях в соборах Московского Кремля. Более того, по старинной традиции кремлевские колокола давали начало благовесту всех церквей и монастырей Москвы. В подтверждение можно привести указ митрополита Филарета, в марте 1849 г. разосланный по всем московским храмам и напоминающий о неуклонном исполнении данного правила: «По долгу наблюдения за правильностию времени церковнаго богослужения… нужным признается соборам, монастырям и церквам подтвердительно предписать следующее: вообще не начинать благовеста к церковным служениям ранее благовеста Успенскаго собора»2.

Наряду со своей прямой обязанностью, Ивановская колокольня исполняла еще целый ряд функций. К примеру, в среднем ярусе Успенской звонницы размещался храм: первоначально – церковь Рождества Христова, впоследствии – Николо-Гостунский собор. В здании звонницы были устроены жилые помещения для соборных сторожей и звонарей – в XIX в. там насчитывалось 12 квартир3. Наконец, здесь же помещались арестантская камера и так называемая «сторожевская палатка» для содержания провинившихся лиц, в основном, тех же сторожей и звонарей, которых за различные нарушения сажали под замок на срок от нескольких дней до нескольких недель4.

Как видим, формы использования Ивановской колокольни были достаточно разнообразны. Настоящая работа посвящена рассмотрению еще одной не совсем обычной, но немаловажной функции этого сооружения – его использовании в качестве смотровой площадки для обозрения достопримечательностей Кремля и центра Москвы. Хронологические рамки исследования, обусловленные наличием источников, ограничены синодальным периодом. Документальной основой послужили дела архива Московской синодальной конторы, хранящиеся в РГАДА.

Основными причинами превращения кремлевской колокольни в смотровую площадку, безусловно, стали высота и доминирующее положение данного сооружения, позволяющие открыть зрителю широкий обзор и предоставить незабываемые впечатления. Как заявлял голландский живописец и путешественник Корнелий де Бруин, неоднократно побывавший в Москве на протяжении первого десятилетия XVIII в., «с высоты этой Ивановской колокольни открывается самый лучший вид на город со множеством каменных церквей, которыми он наполнен»5.

Не следует забывать, что кроме великолепных панорам посетители звонницы имели возможность увидеть вблизи колокола, многие из которых поражали своими размерами. Доступ был открыт не только на ярусы Ивановского столпа, но и на ярус звона Успенской звонницы и Филаретовской пристройки, где находились самые тяжелые колокола, начиная с Большого Успенского, в XIX в. весившего без малого четыре тысячи пудов. Так, датский посланник Юст Юль, по собственному признанию, в марте 1711 г. «побывал в Московской крепости, Кремле и осмотрел тамошния достопримечательности. (Начал) с большаго колокола, висящаго на ужасно высокой колокольне, называемой Иваном Великим»6.

Даже сам подъем по узким лестницам, выложенным в толще стены, сулил посетителям множество сильных впечатлений. Здесь уместно привести высказывание архидиакона Павла Алеппского, посетившего Москву в 1655 г. и поднявшегося на кремлевскую звонницу. В своих воспоминаниях он писал: «Лестница этой колокольни снизу доверху имеет 182 ступеньки; у нас спина чуть не сломалась, пока мы поднялись наверх»7.

Судя по документам XIX в., доступ на колокольню Ивана Великого был открыт всем желающим. Подъем был возможен в дневные часы. Вероятно, доступ посторонних людей наверх ограничивался на время исполнения колокольных звонов. Достоверно известно, что он категорически запрещался на период проведения на колокольне ремонтных работ.

Звонарь Московского Новодевичьего монастыря Владимир Иванович Машков вспоминал, как в своем детстве, которое пришлось на начало XX столетия, во время прогулок с няней, они заходили в Кремль и поднимались на колокольню. Он рассказывал, что видел там самых разных людей – представителей различных сословий. Ему, маленькому мальчику, особенно запомнились «люди в форме», которыми могли быть и ученики, и студенты, и военные.

На комплекс колокольни и звонниц ведут две лестницы. По одной из них посетители могли подняться на ярусы Ивановского столпа или перейти на Успенскую звонницу, к большим колоколам. Вторая лестница расположена в торце Филаретовской пристройки – она вела в Николо-Гостунский собор и выше, на площадку Успенской звонницы. Наличие двух лестниц, несомненно, способствовало более удобной организации подъема на колокольню и спуска с нее.

По давней традиции, обязанность сопровождения посетителей наверх возлагалась на кремлевских звонарей. Следует отметить, что в синодальный период число штатных звонарей Ивана Великого постепенно, но неуклонно уменьшалось: если в первой половине XVIII в. их было 48, то к середине XIX в. осталось лишь 168; но старых правил никто не отменял и этим шестнадцати звонарям, помимо своей главной работы по исполнению колокольных звонов, приходилось как и прежде по очереди дежурить на колокольне для сопровождения посетителей на смотровые площадки. Согласно должностной инструкции сторожей и звонарей Успенского собора 1895 г., для дежурства на звоннице из числа звонарей ежедневно выделялось по два человека9. По правилам, разработанным в 1900 г., в период с трех до четырех часов дня на колокольне предписывалось находиться пятерым звонарям. (См. Приложение).

В старом путеводителе по Кремлю, опубликованном М.П. Фабрициусом в 1883 г., читаем: «И теперь многие, посещающие Москву и осматривающие ее достопримечательности, редко минуют небольшую дверку, находящуюся близ царя-колокола и ведущую на колокольню Ивана Великого. Здесь обыкновенно туриста встречают звонари колокольни, имеющие как бы привилегию водить на колокольню, и предлагают желающим подняться на высоту балкона ее, чтобы полюбоваться с высоты птичьего полета разбросавшимся по холмам семисотлетним стариком городом. В солнечный теплый день этот вид способен надолго задержать на высоте колокольни всякаго любителя-туриста, и воспоминание о нем надолго сохранятся в его памяти». Многих людей буквально завораживал «тот чарующий вид, который открывается с верхнего уступа колокольни на город, пригород и окрестности верст более чем на тридцать вокруг. И действительно, тяжелый труд поднятия по крутой лестнице на колокольню вполне вознаграждается созерцанием дивной картины громадного города, который расстилается у ног обозревателя»10.

Доступ на колокольню для всех желающих был бесплатным, а для добровольных пожертвований посетителей была учреждена особая кружка, содержимое которой ежемесячно делилось между звонарями. Раздел этих денег, согласно инструкции 1895 г., регулировался протопресвитером Успенского собора, который тем самым получал возможность поощрять прилежных звонарей, увеличивая их вознаграждение, и наказывать «неисправных» путем уменьшения причитающейся им доли11. Однако, имеются свидетельства того, что одновременно имела место и другая практика, когда деньги из кружки под контролем звонарского старосты делились между дежурными звонарями ежедневно или даже по нескольку раз в день12. (См. Приложение).

Звонарям строго запрещалось требовать плату с желающих подняться наверх. Между тем, известно немало случаев, когда они не просто брали деньги с посетителей, но и вымогали их, что порой приводило к серьезным разбирательствам в Московской синодальной конторе. Справедливости ради следует заметить, что должность звонарей была самой низкооплачиваемой, по сравнению с другими соборными причетниками им всегда платили меньше всех.

По данным 1830-х годов звонари регулярно собирали с каждого из посетителей Ивановской колокольни, в среднем, от 2 до 5 копеек. В 1833 г. это явилось поводом к следующему распоряжению синодальной конторы: подтвердить звонарям, «дабы они при пускании разнаго звания людей на колокольню… отнюдь не домогались бы платы»13. Спустя два года, при разбирательстве очередного неприятного инцидента, связанного с прямым вымогательством денег у петербургского купца и американского посланника, когда при спуске с колокольни звонари запросили с них 10 рублей, синодальная контора потребовала от соборного протопресвитера «в предотвращение подобных неудовольствий» обязать всех звонарей строгой подпиской, «что бы они впредь соблюдали всевозможную вежливость и учтивость с посетителями»14.

В качестве еще одного примера недостойного поведения ивановских звонарей при выполнении их служебных обязанностей можно привести дело, которое обсуждалось на заседании Московской синодальной конторы 20 марта 1900 г. Поводом явилось заявление прапорщика запаса Федора Щукина о вымогательстве у него денег и оскорблении его достоинства звонарем Валерианом Кирьяковым. В целях предупреждения подобных неприятностей, прокурор конторы разработал для звонарей инструкцию, которая регламентировала их поведение во время дежурств на колокольне. В двух словах суть этих правил заключалась в следующем: с посетителей Ивановской колокольни звонари вознаграждения требовать не должны и отказывать им в сопровождении на колокольню не имеют права. Расписание дежурных звонарей помещается на видном месте, для того, чтобы посетители могли знать, к кому предъявлять претензии. Звонарскому старосте поручался контроль за поведением дежурных. Настоятель собора с сакеллариями должны рассматривать все жалобы, поступающие на звонарей и должным образом наказывать провинившихся «на первый раз вычетами жалованья в пользу собора, а при повторении проступков, увольнением виновных». Звонарь Валериан Кирьяков, чье поведение вызвало столь основательное разбирательство, понес заслуженное наказание15. (См. Приложение).

Как видим, имеется немало свидетельств того, что звонари время от времени позволяли себе злоупотреблять служебным положением, извлекая при этом личную материальную выгоду. Однако следует признать, что и посетители колокольни далеко не всегда вели себя наверху должным образом. В делах синодальной конторы сохранилось разбирательство не совсем обычного происшествия, случившегося на Ивановской колокольне 31 июля 1841 г. В тот летний день на звонницу поднялся некий чиновник со своими друзьями, которые, встав рядом с большим колоколом, вдруг начали громко петь. Сопровождавший звонарь, испугавшись, стал их останавливать, но его не слушали. Вызвали соборного священника, которому нарушители спокойствия заявили, что они «певцы с Пиринейских гор» и пообещали на днях снова вернуться на колокольню для очередной спевки. Разумеется, веселая компания не сдержала своего слова и других попыток развлечься подобным образом не предприняла, но выводы из этого инцидента были сделаны. Данный случай, получивший огласку, разбирался на заседании Московской синодальной конторы, после чего дежурным звонарям был отдан приказ: впредь при сопровождении посетителей быть более внимательными и осмотрительными16.

В XIX – начале XX вв. звонари Ивановской колокольни, равно как и сторожа Успенского собора, имели особую форму, которую им предписывалось одевать в праздничные дни. В августе 1902 г. протопресвитер Успенского собора Владимир Марков обратился в Московскую синодальную контору с предложением ввести для звонарей и сторожей повседневную форменную одежду, с тем, что бы в любой день их легко можно было отличить от посторонних лиц и сразу же узнать, даже при значительном скоплении народа. По словам соборного настоятеля: «в случаях жалоб посетителей на грубое обращение и неблаговидное поведение лиц, прислуживающих при Успенском соборе и Ивановской колокольне, иногда непрестанно приписывается им неблаговидность поведения, которая часто всецело относится к лицам посторонним, с которыми смешиваются сторожа и звонари, потому, что они не имеют внешних видимых знаков своего служебного положения, хотя в других случаях виновные из сторожей и звонарей легко ускользали от наказания, приписывая факты грубости и неблаговиднаго поведения посторонним лицам»17. 30 сентября 1902 г. дело слушалось на заседании синодальной конторы. После обсуждения, было решено «изготовить из темно-синего сукна для сторожей Успенского собора и звонарей Ивановской колокольни форменные кафтаны по образцу праздничных». Таким образом, со второй половины 1902 г. для сторожей и звонарей была введена будничная униформа в виде кафтанов темно-синего цвета. К началу февраля 1903 г. одежда была изготовлена, на что их соборных средств было затрачено 337 руб. 25 коп. Впоследствии сторожам и звонарям приходилось обновлять форму за собственный счет18.

Итак, в XVIII-XIX столетиях колокольня Ивана Великого была открыта для доступа посетителей и использовалась в качестве смотровой площадки для обозрения панорам старой столицы, что сообщало колокольне особую значимость и расширяло ее функциональное использование. В определенной мере, благодаря этому, колокольня Ивана Великого действительно являлась одной из наиболее интересных и выдающихся достопримечательностей Московского Кремля.

  1. Памятники архитектуры Москвы. Кремль. Китай-город. Центральные площади. М., 1982. С. 323.
  2. РГАДА. Ф. 1183. Оп. 1/1849. Д. 101. Л. 1.
  3. РГАДА. Ф. 1183. Оп. 1/1832. Д. 85. Л. 6-8 об.
  4. Например, в апреле 1831 г. звонарь Ивановской колокольни Иван Григорьев «за писание не дельнаго прошения и прочих челобитен, без позволения своего начальства, оштрафован выдержанием на хлебе и воде в палатке Успенскаго собора целый месяц» (РГАДА. Ф. 1183. Оп. 1/1831. Д. 83. Л. 13.)
  5. Иностранцы о древней Москве (Москва XV-XVII веков). М., 1991. С. 413.
  6. Иностранцы о древней Москве. С. 286-287.
  7. Путешествие антиохийского патриарха Макария в Россию… описанное его сыном архидиаконом Павлом Алеппским // ЧОИДР, 1898. Кн. 3. С. 109.
  8. РГАДА. Ф. 1183. Оп. 1/1883. Д. 40. Л. 253-253 об.
  9. РГАДА. Ф. 1183. Оп. 1/1894. Д. 159. Л. 3.
  10. Фабрициус М.П. Кремль в Москве. Очерки и картины прошлаго и настоящего. М., 1997. С. 261-262.
  11. РГАДА. Ф. 1183. Оп. 1/1894. Д. 159. Л. 3 об.
  12. Музей «Московский Кремль» ОРПГФ. Ф. 4. Оп. 1. Д. 81. Л. 66 об.
  13. РГАДА. Ф. 1183. Оп. 1/1833. Д. 50. Л. 1-2.
  14. РГАДА. Ф. 1183. Оп. 1/1835. Д. 131. Л. 2, 2 об.-3.
  15. Музей «Московский Кремль» ОРПГФ. Ф. 4. Оп. 1. Д. 81 Л. 66-67.
  16. РГАДА. Ф. 1183. Оп. 1/1841. Д. 175. Л. 3-4.
  17. РГАДА. Ф. 1183. Оп. 1/1902. Д. 130 Л. 1
  18. РГАДА. Ф. 1183. Оп. 1/1902. Д. 130 Л. 1 об., 3.
Приложение

Инструкция для звонарей Успенского собора, утвержденная на заседании Московской Синодальной конторы 14 марта 1895 г.

1. По штату Большаго Успенскаго Собора при Ивановской колокольне состоит 16 звонарей. Звонари избираются соборным старостой и определяются Протопресвитером Собора. Ближайшее наблюдение за звонарями принадлежит соборному старосте. Один из звонарей по избранию старосты Собора и на отчет перед ним заведует продажей свеч в Николо-Гостунском храме.

2. Обязанность звонарей состоит в совершении звона, который должен начинаться немедленно, после того как дан будет знак постовым сторожем Успенскаго собора посредством ясака.
В воскресные и будничные дни звонари становятся к звону по четыре человека, неизменно соблюдая очередь, в праздник звон исполняет 11 человек, при чем одна половина сменяет другую; а в торжественные дни звонят все 15 человек, то же соблюдается и в двунадесятые праздники. При торжественном звоне у Большаго колокола стоят 4 человека, у Реута – 2, у Воскреснаго – 2, в первом ярусе – 6, в третьем – 2.
Для звона при выходах Государя Императора в Успенский Собор, сверх существующих звонарей приглашаются посторонние лица.

3. У входа на Ивановскую колокольню ежедневно дежурят трое звонарей, которые сопровождают посетителей колокольни, не требуя за сие никакой платы; для доброхотных же даяний посетителей Ивановской колокольни в пользу звонарей существует кружка, которая ежемесячно делится межу наличным составом звонарей, при чем раздел утверждается Протопресвитером, который имеет право увеличивать часть исправных и уменьшать часть неисправных.

4. В случае неисправности или неблагоприличнаго поведения звонарей по докладе о том соборнаго подстаросты виновные назначаются Протопресвитером собора к звону вне очереди на срок до его усмотрения.

РГАДА. Ф. 1183. Оп. 1/1894. Д. 159. Л. 3–3 об.

1900 г., 20 марта. Выписка из протокола заседания Московской синодальной конторы.

Московская Святейшаго Правительствующаго Синода Контора слушали:

1) Жалобу прапорщика запаса Федора Щукина, в которой изложено:
6 сего марта Щукин, вместе с одним приезжим лицом возымел намерение осмотреть Ивановскую колокольню и отправился для этой цели в Кремль. Придя в притвор вышеназванной колокольни, был остановлен грубым окриком положить что-либо звонарям в кружку. Безпрекословно исполняя это приказание, Щукин подошел к кружке, стоящей на видном месте и хотел опустить туда гривенник, предполагая, что эта монета удовлетворит просившаго, но отпустить монету не пришлось, звонарь закрыл рукой кружку и потребовал показать ему, какую монету опускает Щукин. Увидя гривенник, он возмутительным тоном заявил, что мало, и за двоих никак не меньше двугривенного взять нельзя. Когда же Щукин полюбопытствовал о причине такого вздорожания, то получил столь дерзкие ответы, что в прошении из чувства благопристойности, привести не может. И когда Щукин все-таки не пожелал платить больше, то был буквально осыпан целым потоком таких отборных издевательств и насмешек, что принужден был постепенно удалиться и долго еще звонарь кричал им вслед, что «солдат с кухаркой платит больше, чем ты, барин с барыней». Точно такое же вымогательство было со знакомым Щукина три недели тому назад.

2) Рапорт секретаря Конторы Дорофеева, производившаго по поручению г. прокурора расследование по этой жалобе. В рапорте изложено:
По опросе звонарскаго старосты Лаврова и звонарей, дежуривших 6 марта, когда происходил заявленный г. Щукиным случай, оказалось, что в тот день ничего подобнаго не было, а накануне, в воскресенье, 5-го, звонарь Валериан Андреев Кирьяков действительно спорил с одним из посетителей колокольни, молодым человеком, который был с дамою, по поводу того, что тот хотел положить в кружку только 10 коп. Спрошенный по сему оговору Кирьяков объяснил, что такого случая, бывшаго в воскресенье 5-го, он не помнит, но что весьма возможно, он и был.
Обыкновенно все звонари, в том числе и староста, прежде допуска посетителей на колокольню, требуют от них пожертвования в кружку, следя при том за тем, какую именно монету опустит посетитель. Делается это в виду того, что некоторые посетители опускают в кружку пуговицы и иностранныя медныя монеты. Когда опускаемая монета звонарю покажется недостаточной, то обычно начинаются споры, происходят они очень часто, как секретарь убедился из не раз заявлявшихся в канцелярию Конторы посетителями колокольни жалоб.
Настаивая на увеличении жертвуемой в кружку суммы, каждый звонарь радеет об интересах не только лично своих, но и товарищей по дежурству. Последних ежегодно бывает по два: с 8-3 час. дня и с 4-6 час. вечера дежурят трое дневальных, а с 3-4 час. вечера пятеро звоновых, в число которых всегда входит староста. Кружка делится три раза в день между участниками каждаго дежурства, которые и соревнуют между собою всякими способами об увеличении сбора.
Выставленное над кружкой печатное объявление о бесплатном пропуске посетителей на колокольню уничтожено во время ремонта колокольни в 1895-1897 годах.

3) Предложение г. прокурора о том, что в виду неоднократно поступавших жалоб на вымогательства звонарями денег с посетителей колокольни, необходимо издать инструкцию для звонарей, которую выставить на видном месте при входе на колокольню. Проект этой инструкции г. прокурором предложен в следующем виде:
1. С посетителей Ивановской колокольни звонари вознаграждения требовать не должны, отказывать в сопровождении посетителей на колокольню звонари не имеют права.
2. Для доброхотных пожертвований устанавливается кружка, сбор которой распределяется между дежурными звонарями
3. Дежурства звонарей для сопровождения назначаются: 1. от 8-3 час. дня, 2. от 3-4 час. дня, 3. от 4-6 час. вечера. Расписание дежурных звонарей вывешивается на видном месте при входе в колокольню.
4. Староста звонарей наблюдает за дежурными и ему заявляются жалобы посетителей на звонарей.
5. Жалобы на звонарей могут быть направляемы по почте протопресвитеру Московскаго Большаго Успенскаго Собора (Воздвиженка, дом Крестовоздвиженского монастыря) с обозначением часов, когда произошел случай, подавший повод к жалобе.

Приказали:

1. Проэкт инструкции для звонарей Ивановской колокольни, предложенный г. прокурором, утвердить.

2. Вашему Высокопреподобию* с сакеллариями послать указ, в коем изложить дело о жалобе Щукина и предписать:
а) что бы утвержденная инструкция была напечатана и выставлена в рамке над кружкой для сбора пожертвований в пользу звонарей, каковая кружка должна быть помещаема на видном месте при входе в колокольню;
б) что бы предписали старосте о заявляемых ему жалобах на звонарей доводить до сведения Вашего Высокопреподобия с сакеллариями;
в) как по этим, так и по жалобам, поступающим по почте, Ваше Высокопреподобие с сакеллариями должны наказывать виновных звонарей на первый раз вычетами жалованья в пользу собора, а при повторении проступков, увольнением виновных;
г) за вымогательство звонарем Кирьяковым платы с прапорщика Щукина взыскать с получаемаго им содержания в пользу собора двадцать пять руб., а со старосты звонарей Лаврова, за допущенный им безпорядок, месячный оклад жалованья, так же в пользу собора;
д) об исполнении сего определения донести Конторе Святейшаго Синода.

Марта 20 дня 1900 года.

Музей «Московский Кремль» ОРПГФ. Ф. 4. Оп. 1. Д. 81. Л. 66-67.


* Настоятель Успенского собора протопресвитер Владимир Марков.