О.В. Алексеева

Роль Российской общественности XIXв. в охране древностей

Реставрация Ростовского кремля и открытие в октябре 1883 г. Музея церковных древностей явилось историческим событием нашего государства и мощным явлением в истории охраны памятников.

Значительность данному событию изначально придали многие факторы: во-первых, место реставрации и нового музея – Ростовский кремль, который являлся древней святыней, символом русской идеологии и культуры; во-вторых, грандиозный труд был осуществлен силами меценатов и дарителей, как пример благотворительности, в-третьих, имена известных соотечественников, смыслом деятельности которых, в обстановке резкого противостояния в обществе по философской мысли, была «любовь к русской старине». Об этом свидетельствуют отчеты, протоколы собраний, письма.

Охрана архитектурных памятников в России в первой половине XIX в. проявлялась в том, что право на разрешение работ, касающихся памятников древности, было предоставлено правительственным инстанциям: по казенным зданиям вопросы рассматривались Министерством Внутренних Дел, а церковным, соответственно, Св.Синодом1. При этом не существовало критериев, определяющих само понятие «памятник».

Императорское Русское Археологическое общество (ИРАО) в 1851, затем в 1859 г. пыталось создать «свод русских древностей», программу, но работа не была завершена.

В том же 1859 г. создано первое правительственное научное учреждение Императорская Археологическая комиссия (ИАК). В 1864 г. было учреждено Московское Археологическое общество (МАО). А.С.Уваров, один из его основателей, по-новому поставил вопрос об организации сохранения и реставрации памятников.

Он, прежде всего, призывал составить подробные списки памятников, которые должны стать основанием Археологической карты России «необходимость которой так сильно чувствуется наукою». На общем собрании МАО в марте 1869 г. была предложена грандиозная программа - целостная организационная система, комплексно охватывающая все стороны существования памятника в современной жизни. Систематизация памятников вводила новые понятия: памятник архитектуры, памятник письменности, памятник живописи, однако, в силу многих обстоятельств, в том числе финансовых, программа МАО не была принята.

Право археологического общества давать или не давать разрешение на реставрацию, уничтожение памятника не было закреплено законом до событий 1877 г., когда оказался под угрозой искажения знаменитый храм Покрова на Нерли. В 1879 г. Св.Синод циркулярным указом предписал, «чтобы на будущее время по делам о поправках памятников старины обязательно входили в сношение с одним из ближайших к месту их нахождения археологических или исторических обществ, как то Санкт-Петербургским, Московским и Одесским.»2

Научный авторитет Московского Археологического общества, его регулярная издательская деятельность, репутация его членов и председателя А.С.Уварова, который, как известно, являлся инициатором, создателем проекта программы Исторического музея в Москве и первым директором этого музея3, определили наиболее частое обращение с мест именно к МАО. Большую роль в этом, несомненно, сыграла его деятельность в провинциях Российской империи. После смерти А.С. Уварова в 1884 г., председателем общества была избрана его вдова П.С. Уварова.

Право МАО на разрешение реставраций подтверждается и письмом Ярославского губернского инженера В. Шишкина, датируемым 1896 г.4, в котором автор просит изменить формулировку разрешения на реставрацию древней башни Спасского монастыря: «…в принципе согласно с составленным Шишкиным проектом…». Он объясняет: «здесь толкуют, что слово «принцип» не есть еще полное разрешение реставрации <…> не признает ли Ваше Сиятельство возможным приказать при редактировании нового постановления Общества исключить слово «в принципе» и дать всему постановлению более точный характер, а именно, что И.М.А. Общество по составленному мною Шишкиным проекту дает свое разрешение на реставрацию. Крайне полезно для дела было бы видеть подобную надпись на самих чертежах. Простите Ваше сиятельство за беспокойство, но мы ведь люди провинциальные…».

Как реставрация Ростовского кремля, так и история создания музея Церковных древностей, его дальнейшая деятельность до революции, неразрывно связана с МАО. Члены комиссии по реставрации, внесшие наибольший вклад меценаты, становились членами МАО. Логично, что именно в фондах Государственного Исторического музея (товарищем председателя музея до 1884 г. был А.С. Уваров), автором были обнаружены 27 писем действительного члена МАО И.А. Шлякова к П.С. Уваровой и 3 письма к В.Е. Румянцеву.

Эти письма свидетельствуют о связях участников реставрации с МАО, о заботе руководителя МАО П.С. Уваровой к провинциальным членам общества. Она была в курсе всего, что касается деятельности Ростовского Музея церковных древностей. Даже установление мемориальной доски с вписанными для истории именами братьев Королевых не обошлось без участия МАО. Так, в письме от сентября 1883 г. к В.Е. Румянцеву И.А. Шляков пишет: «Еще присовокупляю к Вам мою покорнейшую просьбу, если готова вполне доска заказанная Вами для Белой Палаты, было бы желательно поскорее ее прислать в Ростов, так как г. Королевы (есть слух) непременно приедут в Ростов в июле месяце»5.

Связь с МАО, его роль в жизни музея прослеживается во всех письмах И.А. Шлякова. И эти связи многогранны. Научного характера, если речь идет об организации выставки, формировании коллекции, о судьбе памятника древности, межличностные, когда проявляется тревога и забота председателя П.С. Уваровой о здоровье провинциальных членов МАО. Прасковью Сергеевну, как руководителя общества, занимают даже вопросы кадров Ростовского музея.

Из 27 писем И.А. Шлякова в двух он пишет о викарии Ярославской епархии Амфилохии (П.И. Сергиевском), археологе, который «…состоял действительным и почетным членом почти всех столичных и провинциальных исторических и археологических обществ; в 1868 г. был избран в члены-корреспонденты Академии наук по греческой и славянской палеографии. Оставил много работ по археологии, филологии и истории древней русской литературы; составил описание рукописей библиотеки Воскресенского монастыря; впервые описал многие древние рукописи. Очень важны его труды по сравнению греческих и древнеславянских рукописей и по составлению словарей к древним памятникам»6. «Ваше Сиятельство Графиня Прасковья Сергеевна! На телеграмму Вашего Сиятельства имею честь ответить: здоровье Преосвященного Амфилохия в настоящее время улучшилось<…> При этом владыко поручил мне свидетельствовать Вашему Сиятельству о чувстве сердечной благодарности за Вашу память и благосклонное Ваше к нему внимание»7. Письмо датировано 1893 г. В этом же году ученый, владыко Амфилохий скончался в Ростове.

Важно отметить, что археология, как наука, с 1869 г. вводится для изучения в духовных академиях. В епархиях образовываются церковно-археологические комитеты (ЦАК), историко-археологические комитеты (ИАК), церковные историко-археологические комитеты (ЦИАК) и другие организации. При епархиях возникают древлехранилища, т.е. церковные музеи общественного вида – результат общей культурной работы православной церкви и общества. К 1917 г. в 64-х епархиях было 43 древлехранилища8 при различных церковных организациях, семинариях, духовных академиях, из них 14 древлехранилищ – при братствах9.

Комплектование древлехранилищ было непрерывным, некоторые имели уникальные памятники культуры:

К сожалению, рамки доклада не позволяют шире осветить этот вопрос. Отмечу, что Ростовский Музей церковных древностей в некоторых источниках тоже называется древлехранилищем, чем подчеркивается изначальная задача, обозначенная уставом музея – служить целям братства св. Димитрия Ростовского.

Основная заслуга древлехранилищ заключается именно в выявлении, описании и сохранности наиболее ценных памятников древности отечественной культуры и теперь являющихся гордостью музейного фонда.

Проникнуться идеей сохранения культурного наследия, творчеством, созиданием, изучением всего лучшего, накопленного традициями может только личность – носитель гена культуры. Такой личностью, без сомнения, являлся Иван Александрович Шляков, памяти которого посвящена эта конференция. Осуществление грандиозного проекта было делом его жизни. Письмо А.А. Титова к В.Е. Румянцеву от 9 апреля 1885 г.: «Многоуважаемый Василий Егорович! Спешу Вам сообщить горе Шлякова. 2 апреля Суслов12 в собрании архитекторов академии художеств отшельмовал13 все наши реставрации и Белую палату. Что он говорил в подробностях, я не знаю. Я писал Стасову, чтобы он выслал реферат. Суслов летом бывал в Ростове и конкретно мог бы сделать указания, но он ни чего не говорил. <…>Пусть Академия художеств разломает наши постройки и создаст новые<…>»14. Потрясающие откровенные строки. По сути, признание центральной роли Ивана Александровича в деле реставрации Кремля.

О том, какова роль И.А. Шлякова в организации и деятельности Музея церковных древностей можно заключить на основании его письма – ответа П.С. Уваровой от 10 февраля 1897 г. В письме на 4-х листах профессионально излагаются искусствоведческие вопросы, вопросы сохранности предметов старины, находящихся у частных лиц, пути и возможности их передачи музеям: «…в Иоанно-Предтеченской церкви в двух палатках на самом чердаке храма находится более 150 икон превосходно сохранившихся <…> и эти памятники старины остаются в сохранности, лишь только благодаря местному священнику этой церкви как любителю древности, о. Федору, а то могла исчезнуть и эта коллекция икон через продажу старьевщикам. <…> В Богоявленском монастыре, часть икон «Корсунского письма», описанных графом Мих.В. Толстым в его книге: Древности и святыни Ростова Великого, сохранилась без повреждения записью новейшего художества, да и то только небольшая часть этих драгоценных для истории памятников старины»15.

Письма И.А. Шлякова отличаются аккуратным, красивым почерком, их очень легко читать. За строками видится интеллигентный ученый, посвятивший жизнь сохранению памятников культуры. Память об этом скромном, честном (что отмечается современниками) человеке, обязывает нас ценить и беречь духовное наследие, великодушно нам оставленное.

К истории, археологии, а значит, и к охране памятников, относятся слова В.И. Вернадского: «Но когда вновь зарождалось научное искание, оно открывало и вновь создавало то же самое. Опять находились те же истины, опять воссоздавались те же задания, и после перерыва во много столетий или в другой исторической и нередко этнической среде могла продолжаться непрерывно та же прерванная столетия назад работа»16.

По мнению доктора культурологии Э.А. Шулеповой17, образцы культурного наследия, прошедшие самое жесткое испытание временем, несут в себе наиболее ценную информацию, запечатлевают его поиск смысла жизни и законов бытия. Это в полной мере относится к истории музея-заповедника «Ростовский Кремль».

  1. Баталов А.Л. К вопросу о становлении системы охраны памятников и реставрации в России в XIX – нач. XX вв. // Святыни и культура. М., 1992. С. 147.
  2. Баталов А.Л. К вопросу о становлении системы охраны памятников и реставрации в России в XIX – нач. XX вв. // Святыни и культура. М., 1992. С. 153.
  3. Каспаринская С.А. Музеи России и влияние государственной политики на их развитие (XVIII – нач. XX вв.) Музей и власть. Государственная политика в области музейного дела (XVII-XX вв.) М., 1991. С. 50.
  4. ОПИ ГИМ Ф. 17. Оп. 1. Л. 139.
  5. ОПИ ГИМ. Ф. 179. Д. 20. Л. 24.
  6. Христианство: Энциклопедический словарь: в 3 т. М ., 1993 Т. 1. С. 68.
  7. ОПИ ГИМ. Ф. 17. Оп.1. Л. 149.
  8. Здравомыслов К.Я. Сведения о существующих в епархиях церковно-археологических учреждениях и консисторских архивах. Петроград, 1917.
  9. Братства, как союзы, существовали еще в древней Руси: монашеские, крестовые, княжеские, для взаимной помощи в нуждах мирских и духовных, вначале, как торговые и промышленные; во время борьбы с католичеством в Западной Руси, – религиозно-просветительские, например, Львовское, Киевское, Виленское, Могилевское и др. С подчинением западной Руси Москве и развитием светского образования, братства потеряли свое политическое значение, уменьшилась и просветительская роль. В конце 19 в. в епархиях повсеместно создаются братства, как оплот православия и монархии, в обстановке нарастающего в России отрицания отечественной культуры и традиций, активизации всевозможных сект. После 1917 года считались идеологически враждебными, черносотенными. Как организаторы музеев не упоминаются.
  10. Здравомыслов К.Я. Сведения о существующих в епархиях церковно-археологических учреждениях и консисторских архивах. Петроград, 1917.
  11. Греческое евангелие, в котором текст располагается не по евангелистам (не по Четвероевангелию), а по неделям и дням, т.е. по порядку чтения при общественном богослужении, начиная с первого дня Пасхи.
  12. Известно, что В.В. Суслов перед учебой в Академии художеств окончил в 1878 г. курсы в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Московское училище отличалось в то время своими демократическими взглядами. Присутствовал от Академии художеств на торжественном собрании при открытии восстановленных Княжьих Теремов в Ростове 28 октября 1884 г.
  13. В словаре С.И.Ожегова шельмовать - позорить, бесчестить Ш.честного человека.
  14. ОПИ ГИМ. Ф. 179. Д. 18. Л. 111.
  15. ОПИ ГИМ. Ф. 17. Оп. 1. Л. 153.
  16. Вернадский В.И. Единство процесса развития научной мысли // Владимир Вернадский: Жизнеописание. Избранные труды. Воспоминания современников. Суждения потомков. М., 1993. С. 528.
  17. Шулепова Э.А. Наследие как интеграционный компонент памяти поколений // От краеведения к культурологии: Российскому институту культурологии – 70 лет. М., 2002. С. 157.