О.Д. Ельцова

Материальное положение Ростовского духовенства в конце XVIII – начале XX вв.

Материальное обеспечение приходского духовенства Российской империи в период после проведения секуляризации 1764 г. является одним из наиболее дискуссионных вопросов в отечественной исторической науке. Еще до революции 1917 г. четко оформились два диаметрально противоположных подхода к данной проблеме. В большинстве работ как церковных, так и светских авторов (священников М. Левитова, И. Чижевского, историка В.И. Семевского)1 приводятся сведения о крайней бедности приходского духовенства, которое «едва сводило концы с концами». Однако некоторые исследователи (В. Кильчевский)2 негативно оценивали церковное хозяйство, указывая на значительные доходы священнослужителей и часто неблаговидные способы их получения. Это положение было полностью поддержано советскими историками. В последние годы наметилась тенденция к развенчанию «мифа о церковных богатствах» (публикации С.Л. Фирсова, В.В. Морозана)3. В настоящей работе проблема материального обеспечения приходского духовенства исследуется в региональном масштабе (на примере Ростовского уезда Ярославской губернии). Подобное ограничение географического пространства позволит более объективно оценить его финансово-экономическое положение. Источниковая база представлена материалами Российского государственного исторического архива, Государственного архива Ярославской области, церковной и светской периодикой.

конце XVIII в. в г. Ростове и Ростовском уезде находилось более 160 церквей, что составляло пятую часть от всех храмов Ростово-Ярославской епархии4. Для исследования уровня материального обеспечения служащего в них духовенства нужно проанализировать его источники прибыли и расходы. Доходы, получаемые Ростовскими священнослужителями, можно разделить на несколько категорий:
1. казенное жалование – финансирование из центра;
2. прибыль от земельной собственности– использование внутренних ресурсов;
3. доходы от верующих - прихожан и богомольцев.

После секуляризации церкви Ростовского уезда не были включены в штат (новое расписание казенных дотаций), т.е. не получали государственного жалования. Лишь причт Ростовского собора пользовался пособием от казны, а духовенство церкви с. Рославлева как наименее обеспеченное – скудным вспомогательным окладом от Святейшего Синода. Такая ситуация характерна для всей Ярославской епархии, в которой финансирование священно- и церковнослужителей началось только в конце XIX в. К 1905 г. государственные ассигнования распространялись на 57 церквей Ростовского уезда (около 380 руб. на причт). Несмотря на то, что через десять лет уже половина приходского духовенства получала казенное жалование, правительственные меры оказались явно запоздалыми5. На недостаточную материальную поддержку от государства указывали многочисленные заметки клириков в периодической печати. В них говорилось, что «жизнь, особенно после начала войны с Германией постоянно дорожает, крестьяне за выполнения различных работ для церкви уже не берут прежней цены, а как прожить священнику на 400 – 500 руб., если у него 2 –3 отпрыска учатся?»6.

Отсутствие или недостаток жалования из казны побуждали приходское духовенство использовать другие источники своего обеспечения. Важнейшим элементом хозяйственной жизни Церкви являлась ее земельная собственность, всегда приносившая гарантированную прибыль. С конца XVIII до начала XX вв. количество земли, принадлежащей Ростовским священнослужителям, увеличилось почти в 2 раза (с 3,8 тыс. до 7,2 тыс. десятин)7.

Земельные угодья Ростовского уезда, более плодородные, чем в остальных административных округах губернии, способствовали формированию некоторых качественных и количественных особенностей церковного землевладения в этом регионе. Во-первых, среди различных категорий земли у Ростовского духовенства преобладала пашня (62%), в то время как по губернии она составляла около 40% от общего количества угодий. Во-вторых, даже городские храмы Ростова являлись земельными собственниками, владевшими участками вне городской черты. Наконец, некоторые ростовские приходы были весьма крупными землевладельцами: девяти церквам принадлежало более 100 десятин8.

Выгоды от земли клирики могли извлекать двумя путями: через отдачу ее в арендное содержание или обработку. Сельское духовенство предпочитало второй способ использования своих наделов: практически все священнослужители Ростовского уезда занимались обработкой принадлежащих им участков, выказывая удовлетворение полученным урожаем. Лишь при трех церквах (сел Погорелова, Сабурова и Нового) земля считалась «невыгодною для хозяйства»9.

Но благосостояние Ростовских священнослужителей заключалось не только в количестве земельных угодий. Главную роль в обеспечении приходского духовенства играли церковные доходы от верующих. Традиционно эти прибыли делились на кружечные и свечные. При кружечном доходе деньги поступали в общую кружку, а через определенное время (неделю, месяц) распределялись между всеми членами причта. Наиболее важными источниками кружечной прибыли являлись выручка от крестных ходов, плата за требы и поминание «за здравие и за упокой».

В дни больших праздников (Рождество, Пасха) духовенство по обычаю ходило со святым крестом по домам прихожан. Каждый хозяин жертвовал деньгами и продуктами столько, сколько находил возможным. В середине XIX в. приблизительный размер денежных «даяний» в селах Ростовского уезда составлял от 1 до 15 коп., в г. Ростове – от 3 коп. до 1 руб. с дома. Такие обходы «весьма тяготили духовенство из-за неуважения и недружелюбия верующих». Священник одной из церквей Ярославской епархии так описывал непростые взаимоотношения причта и горожан: «Когда священно- и церковнослужители ходят со святым крестом по домам, их иной раз принимают в прихожей, иногда высылают для принятия прислугу, иногда и совсем не отворяют дверей под каким-нибудь ничтожным предлогом»10. Эта неблаговидная форма получения денежных даяний подрывала авторитет Церкви, поэтому Ростовское духовенство неоднократно предлагало заменить крестные ходы выплатой жалования. Последнее должно было собираться с горожан вместе с деньгами на полицию и составлять не менее 100 руб. на причт. Но эта инициатива так и не была осуществлена, т. к. приношения в крестные ходы доставляли приходским священнослужителям гораздо большую прибыль.

Плата за церковные требы (обряды) была очень важна для клириков. Весьма разнообразны были требоисправления, связанные с поминанием умерших: простое поминовение во время службы, панихида, заупокойная обедня. Служба на третий день после смерти называлась «третинами», на девятый – «девятинами», на двадцатый – «полусорочинами», на сороковой – «сорочинами». Иногда прихожане заказывали сорокоуст, т. е. 40 обеден по усопшим. В сельских церквах за поминовение брали от 50 коп. до 1 руб., в городских от 1 до 5 руб., за сорокоуст – от 4 до 12 руб.

Продажа свечей также доставляла духовенству немалую прибыль. Восковые свечи обычно продавались в два раза дороже, чем были приобретены. Однако на самом деле доход от них был еще более значителен. Вот как описывает это современник: «Известно, что если позволить свечам гореть в продолжение всего богослужения, то совсем сгорят только те из них, которые стоят 2-3 коп., а от полтинных и рублевых не сгорает и десятой части. Когда зажигается много свеч на одном подсвечнике, лишние тушат и убирают. Остатки несгоревших свеч или продаются, или обчищаются так, чтобы они казались не горевшими и сбываются по уменьшенной цене»11. Но с 1808 весь свечной сбор в церквах поступал не на нужды храмов или причтов, а на содержание духовно-учебных заведений. Поэтому, безусловно, свечная прибыль в отчетной документации всячески занижалась.

Эти доходы, а также пожертвования от прихожан явились основой для формирования церковных капиталов в кредитных учреждениях. В середине XIX в. причты г. Ростова и Ростовского уезда получали со своих вкладов более 5 тыс. руб. в виде процентов12. Церковные размещались в различных кредитных учреждениях, часто благотворительного характера: Московском и Петербургском Опекунских Советах, Ярославском Приказе Общественного Призрения, Государственном Заемном Банке13. Самодержавие сумело с выгодой использовать эти суммы, приказав во второй половине XIX в. перевести все деньги духовенства из различных кредитных учреждений в Госбанк. Это является свидетельством сращивания финансовых интересов самодержавия и Церкви: последняя всегда получала гарантированную прибыль в виде процентов, а государство использовало ее огромные вклады на собственные нужды.

Несмотря на это, постепенно увеличивались как количество, так и размеры капиталовложений. Немалую роль в этом сыграло движение по улучшению быта духовенства 1870-х гг., когда православные жертвовали на содержание причтов крупные суммы, протестуя таким образом против реформы по закрытию беднейших и малоприходных церквей. Так, прихожане Петромитрополитской церкви с. Львова Ростовского уезда для сохранения самостоятельности своего храма дали следующее обязательство: «Единовременно представить 500 руб. сер. для пользования причтом процентами с оной суммы»14. Подобных приговоров по Ростовскому уезду было множество. К началу XX в. капиталы всех церквей Ярославской епархии увеличились в десятки раз и составляли 5,5 млн. руб.15 По этому показателю она уступала лишь Московской епархии и существенно опережала причты богатых соседних епархий (Тверской, Владимирской).

Наряду с денежными приношениями духовенству в сельских приходах были распространены и вещественные. К ним относились платки и полотенца для обтирания рук священника во время крещения младенцев, куски материи, подстилающиеся пол ноги вступающих в брак, дары новобрачных духовенству. Существовали и «посезонные» приношения продуктами питания:
1. осенью – сбор зернового хлеба;
2. во время поста апостолов Петра и Павла, когда скапливалось значительное количество яиц, духовенство их собирало, чтобы потом давать их в долг тем же крестьянам;
3. в Рождество и на Пасху – печеный хлеб.

Все эти источники дохода и определяли материальное положение Ростовского духовенства. К началу XX в. на каждый церковный причт приходилось в среднем около 1000 рублей прибыли16. Сумма довольно внушительная, если учитывать, что средняя заработная плата рабочего составляла менее 500 руб. К тому же, в других уездах Ярославской губернии доходы духовенства были еще менее значительными.

В то же время значительной частью церковных денег духовенство вовсе не могло распоряжаться. Все церкви Российской империи подлежали обязательному налогообложению, размер которого устанавливался Синодом и епархиальными съездами духовенства. С 1808 и до 1871 г. вся свечная прибыль церквей (10-15% от общего дохода храма) изымалась на содержание духовно-учебных заведений. В 1871 г. правительство откликнулось на неоднократные просьбы приходского духовенства и отменило свечной налог, но… ввело новые, еще более обременительные поборы: на обеспечение духовно-учебных заведений приказано было отчислять 25% всей церковной выручки. В результате по Ростовскому уезду сборы с духовенства увеличились почти на 20%. Корме того, по решению Синода в каждой приходской церкви располагались специальные кружки, в которые поступали пожертвования православных на различные религиозные нужды: в пользу Гроба Господнего в Иерусалиме (с 1834 г.), на улучшение быта православных паломников в Палестине (с 1858 г.), на распространение православия между язычниками империи (с 1864 г.) и т.п. К началу в Ростовском уезде действовало только 16 постоянных кружечных сборов17. Наконец, на церкви были возложены городские и земские повинности: например, Ростовский собор, получая с арендных статей около 4 тыс. руб. в год, более 900 руб. отдавал в виде указанных сборов18.

Итак, значительная часть церковной прибыли изымалась в виде налогов и поступала на различные епархиальные и светские нужды. Из оставшейся суммы духовенство должно было выделить средства на ремонт и содержание храма, покупку церковной утвари, поэтому на обеспечение самих священнослужителей расходовались значительно меньшие суммы, чем представляется первоначально.

Таким образом, приходское духовенство Ростовского уезда имело разнообразные источники материального обеспечения. Наибольшую прибыль ему доставляли доходы от верующих. Значительную место в его обеспечении занимали земельные угодья и проценты с капиталов в кредитных учреждениях. Государственные дотации Ростовским священнослужителям начались лишь в конце XIX в. Налоговые отчисления и необходимость поддерживать приходской храм в удовлетворительном состоянии существенно ограничивали финансовые возможности Ростовского духовенства. Однако по уровню материального благосостояния оно было более обеспеченным, чем священнослужители других уездов Ярославской губернии.

  1. Левитов М. Наш проект обеспечения духовенства. СПб., 1914; Чижевский И. Общие способы призрения священнослужителей и их семейств. Харьков, 1874; Сельский священник во второй половине XVIII в. Очерк из исторического исследования В.И. Семевского // Русская старина. 1877. Т. XIX. С. 501-538.
  2. Кильчевский В. Богатства и доходы духовенства. СПб., 1908.
  3. Морозан В.В. Экономическое положение духовенства России в XIX-начале XX вв. // Церковно-исторический вестник. 1998. № 1. С. 137-145; Фирсов С.Л. Финансовое положение русской церкви в последнее предвоенное десятилетие // Там же. С. 145-160.
  4. ЯЕВ. Ч. оф. 1893. .№ 5.
  5. ЯЕВ. Ч. оф. 1912. № 48.
  6. Там же. Ч. оф. 1916. № 9.
  7. ГАЯО. Ф. 230. Оп. 1. Д. 3840. Л. 2-91.
  8. Памятная книжка Ярославской губернии на 1906 г. Ярославль, 1906. С. 107.
  9. ЯЕВ. Ч.О. 1863. № 44.
  10. ГАЯО. Ф. 230. Оп. 5. Д. 2045. Л. 11 об.
  11. Опыт исследования об имуществах и доходах наших монастырей. СПб., 1876. С. 118.
  12. ЯЕВ. Ч.О. 1863. № 42.
  13. ГАЯО. Ф. 230. Оп. 1. Д. 11432. Л. 125, 126, 127 об.
  14. ЯЕВ. Ч.Н. 1871. № 50.
  15. Всеподданнейший отчет по ведомству православного исповедания за 1915 г. Пг., 1917. С. 44-45, 50–51.
  16. ЯЕВ. Ч.О. 1912. № 48.
  17. Российский государственный исторический архив. Ф. 796. Оп. 101. Д. 618. Л. 1-6.
  18. Журналы заседаний Ярославского XVII общеепархиального съезда духовенства. Ярославль, 1910. С. 24-25.