И.В. Поздеева

Архимандрит Спасо-Ярославского монастыря Иосиф: его библиотека и творчество

Исследование предложенной ниже проблемы началось с находки в Государственном архиве Татарстана книги Григория Великого (Двоеслова) в списке XVI в.1 К обклейке верхней крышки рукописи аккуратно было подклеено письмо 1696 г., написанное мелким профессиональным полууставом. Оно гласило2:

«В пречестную и великую wбитель Всем<и>л<о>стивагw Спаса честнаго Его Преображения тоя великия киновии архимандриту Иwсиfу Акакиевы пустыни3 многwгрешныи чернецъ Б<о>гwлhпъ благословения прося, Б<о>га молит и чел[ом] бьетъ. Прежде сегw говаривал ты мнh о кн<и>ге святwго Григория Двоеслова, что у меня wна есть, а у тебя нет, и я, грhшныи чернецъ, отходя н<ы>не суетнаго мира сего, тое книгу отказал тебh и послал Акакиевы пустыни со игуменом Григориемъ. А чья та кн<и>га была, пожалуи, вели иво поминать и в сеновник написать <…> Да послан[о] к тебе личное полотенцо на кисhи и платъ, каково лучилось и каково мнh поданw. I по семъ, преподобныи wт<е>цъ, о Г<о>с<по>де радуися, здравствуи, i во св<я>тых своих м<о>л<и>твах воспомяни убогу д<у>шу мою».

Далее на более чем 1000 страниц книги, по 3–4 слова на каждой, самим Иосифом был вписан текст, содержащий гимн книге, равного которому в XVII в. мне, к сожалению, не известно. Более того, текст, объем которого составляет более половины печатного листа, позволил воочию увидеть живого, искреннего, мудрого, глубоко верующего человека, страстного книголюба, талантливого поэта, рачительного и предусмотрительного хозяина, личность которого прекрасно соответствовала рубежу средневекового и нового времени в истории русской культуры. И до казанской находки были известны три книги из личной библиотеки Иосифа с пространными его записями.

Одна из этих книг – рукопись XVII в. Хронографа с Космографией Государственного Исторического музея. Текст, написанный Иосифом, опубликован Т.Н. Протасьевой в 1961 г.4 В 1977 г. Е.М. Апанович упомянула рукописный Тактикон Никона Черногорца с записью Иосифа, вошедший в Каталог Н.И. Петрова5. В 1981 г. одновременно появились упоминания о двух частях Библии Пискатора6 в издании 1674 г., принадлежавшей архимандриту Иосифу, с его подписью-завещанием, поступивших в Государственный музей изобразительных искусств и Государственную библиотеку им. В.И. Ленина. Дальнейшие исследования позволили учесть частично известные, частично открытые при работе в хранилищах Ярославля, еще шесть книг, связанных с именем Иосифа.

Все без исключения авторы, упоминавшие о книгах архимандрита Спасо-Ярославского монастыря Иосифа, вслед за П.М. Строевым, считают его бывшим архимандритом Николо-Угрешского подмосковного монастыря, переведенным в Ярославль в 1691 г.7

Все, что нам известно о самом Иосифе, до последнего времени мы получали только из его собственных записей, которые и позволяют утверждать, что архимандрит Иосиф из Николаевского Угрешского монастыря и Иосиф – автор записей на книгах – разные люди, сменившие один другого в сане архимандрита Преображенского Ярославского монастыря. Иосиф настойчиво и постоянно подчеркивает, даже через несколько лет после своего перехода в Спасо-Ярославский монастырь, что он бывший архимандрит Царево-Константиновского Владимирского монастыря. Так же пишут и подьячие, подписывающие книги по его приказу. Очевидно, такая настойчивость могла быть связана или с необходимостью отличать себя от другого человека, или из-за особого почитания Цареконстантиновского монастыря. Царево-Константинов Владимирский монастырь (в 15 верстах от Владимира, основан в 1362 г.), хотя и был домовым московской митрополии, никогда особенно знаменит не был, в XVI в. пустовал, а в первой половине XVIII в. присоединен к Боголюбову монастырю, опять отделился и, наконец, в 1746 г. – и вовсе упразднен. Предмета особой гордости архимандритство в этом монастыре, в отличие от знаменитого подмосковного Угрешского, не представляло, следовательно, остается одна причина постоянного упоминания владимирского монастыря – необходимость отличить свое имя от другого Иосифа, который из Николо-Угрешского монастыря 19 февраля 1691 г. был переведен в Спасо-Ярославский. И действительно, Опись Спасо-Ярославского монастыря 1690 г. дополнена новой описью с заголовком: «Тетрадь Спасова монастыря Ярославского. Записка с прошлого 199 года марта 1-го числа по 201 год (1692 / 93), что построено вновь в ризницу про господина отца архимандрита Иосифа»8. В то же время, действительно, интересующий нас Иосиф в 1689-1693 гг. был архимандритом Цареконстантиновского Владимирского монастыря9. После него архимандрит Конан принял этот монастырь в январе 1694 г.10 Очевидно, и в XVII в. этих двух Иосифов – архимандритов Спасо-Ярославского монастыря – не разделяли, что и заставило второго Иосифа до конца своего архимандритства в Ярославле постоянно упоминать прежнюю обитель, а так же сразу по замещении нового места приказать составить вышеупомянутую опись. Таким образом, пребывание Иосифа из Владимира в Спасо-Ярославском монастыре мы можем датировать 1693-1700 гг. Согласно собственноручным записям на келейных книгах, из Спасо-Ярославского монастыря Иосиф был переведен в Иоанно-Предтеченский монастырь в Красной слободе Темниковского уезда Пензенской епархии, расположенный вблизи места его более раннего служения, с которым и связаны последние годы его жизни.

К сожалению, ни в одном архиве, ни в библиотеке ЯМЗ никаких дополнительных материалов о «владимирском» архимандрите Иосифе найти не удалось. Тщательное изучение Спасо-Ярославских Синодиков не помогло, т.к. в монастыре было три (а скорее четыре) архимандрита с именем Иосиф. В 2003 г. в Ярославском музее были найдены две ставленные грамоты Иосифа, обнаруженные сотрудниками случайно – в папке с медицинскими (!) материалами. Обе грамоты выданы в патриаршем доме патриархом Иоакимом. Согласно первой, 21 августа 1687 г. иеромонах Спасского Краснослободского Пензенской епархии монастыря Иосиф поставлен игуменом в город Саранск той же епархии в монастырь Богородицы Казанской, созданный, очевидно, только в 1679 г.11 Согласно второй грамоте, игумен Казанского монастыря Иосиф 21 мая 1689 г. поставлен во архимандриты «во владимирский уезд … в наш домовой Царево-Константиновский монастырь»12. Архимандритом этой обители Иосиф был до 1693 г., когда патриарх Андриан переводит его архимандритом в Спасо-Ярославский монастырь (к сожалению, эта ставленная грамота до сих пор не обнаружена).

Иосиф высоко ценил значение Спасо-Ярославского монастыря, неизменно упоминая о нем в записях последующего времени. Более того, братию своей последней Краснослободской обители он просит: «...пожаловать в память по душе моеи отписать во Спасов ... монастырь, чтоб пожаловали архимандрит с братьею велели душу мою в сенодики написать о памяти во всех у себе церквах, зане ж дали о сем мне они вкладную, кая в личнои Библии вклеена за их руками, ныне и впредь Бога молить...» (Г.К.104). В 1699 году Иосиф добился для Ярославского монастыря новых земель, а также подтверждения прежних пожалований. Однако воспоминания о Спасо-Ярославском монастыре связаны у архимандрита с какими-то мало приятными фактами. По крайней мере, в качестве комментария к словам: «Писано, мал вертеп лучше Синайския горы — в нем же Христос Иоанна посещавше» – Иосиф замечает: «Жил аз, грешныи, в больших монастырех, видел в них многие себе суеты; в малых же монастырех меньше суеты» (Г.К. 104).

Иосиф неоднократно повторяет, что надписывает каждую страницу своих книг «пространства ради», чтобы «церковный враг» не завладел книгой, уничтожив запись. На самом деле, мы находим на книгах сложные произведения, логично объединяющие разные литературные и документальные жанры: вкладные и владельческие записи, тексты летописного характера, воспоминания, азбучные стихи, завещание. Но о чем бы и в каком бы жанре ни писал Иосиф, он все использует для христианского поучения, актуального, фактически для любой эпохи русской истории. Вот например, сообщая о грабеже в Предтечеве монастыре, Иосиф пишет: «…святыя местныя оклады они же, воры, обрали и из сондуков посуду и платья и всякую рухледь они же разворовали, не устрашась Творца Бога; злое церкви грабительство учинили и не устрашась Творца же Бога вышняго, и на лик Его святыи дерзнули. О, злая сия воровская страсть! Пес на своего господина ласково зрит, сеи же грабитель на лице сотворшаго своего сурово зрит и обирает лик! Како Бог терпит врагу своему худому псу! Воздаст, воздастся ему, по-писанному, по делом его!» (Х. ГИМ., 104).

В этих словах прекрасно выражен стиль Иосифа, словно бы беседующего с современниками, и с нами, вполне актуально воспринимающими это поучение.

К теме первостепенного значения книги для духовного совершенствования и спасения архимандрит возвращается постоянно: «Ради церковныя и монастырския большия скудости, аз, архимандрит отдал Божия — Богови; иж сии святыя книги в пользу духовною всепослушным во церкви православным христианом на спасение иноком и всем грацким послушн[иком] вечно для насыщения духовнаго чтущим и слушающим» (Г.К. 104). «Книги принесох Богу. Вы же, братие, сие подание мое соблюдаите непорочно в ползу церковною в поучение христианом по уставу церковному. Писано: добре строющему церковною – даются небесная». Говоря о своих вкладах иного характера Иосиф пишет: «обоя для сытости: книга для духовной сытости, а земля же для чювственной сытости, и чтоб книга сия ведома была, что она Божия отдана ему … в церковь и в монастырь на гроб тела моего, иже построен каменный…» (Х. ГИМ). «Зане птице криле на летание, духовнии сии [книги] — криле уму на летание к высоте небесней…». «…Птица без криле скоро поимана будет, инок без книг от диавала поруган. Божие слово на диавола острее меча... Егда же, братие, вняв страх Божии от сих духовных крил, от сего житеиского моря перелетите к будущему покою, и дасть вам Бог за труды радость…» (Г.К. 104).

Иосиф прибегает к образам, заимствованным, прежде всего, из Писания и Отцов церкви: «… отдал в церковь в память вечною по душам книги, иж даде мне Бог; ему же, Творцу, принесох в дар; И вечно их же читайте разумно. Писано: блажени слышащие Слово Божие. Аще мясо солию не осалено — черви съедят: соль — слово Божие; сию соль не имать хто, будущия черви поядят. Аще хто сохранит заповеди Господни, в сих человеков входит дух целомудрия, смирения, терпения, любви» (Г.К. 104). «Писано: терпя, потерпех Господа … Монаси же нынешнии оставляют мирским … иже в мире не хотя в податех терпеть, в монастырь бежат лежать и … спрашивают разных пищей и смущение мнихом наводят» – таких Иосиф сравнивает с волками в овечьей шкуре («яко овча, внутрь же волк» – Х. ГИМ).

В своих записях Иосиф убеждает, умоляет, приказывает сделать все для «вечного» хранения книг – важной обязанности не только перед дарителем, но и перед самим Богом, замечая при этом, что древние книги редкость: «отколь иныя таковы возмеш ныне».

Иосиф рисует уникальную для литературы своего времени картину отношения в повседневности монастырской жизни конца XVII в. к книгам и иноков, и окружающих мирян, для которых монастырские библиотеки обычно были открыты: «Отнюдь, – призывает Иосиф, – по кельям читать книг не давать за небрежением. По кельям клырошане книги небрегут, яко скуделен сосуд изобьют, а вновь с них книга вместо избитои трудно взять. Сего ради в больших лаврах по кельям книг честь не дают, сего ради у них книги – овои книге лет пять сот, инои боле, иным мене...» (Х. ГИМ). «В мирския же домы книги давать — злои убыток и листам изорванья, и многое маранье, и ис корене истерзанье, и от того излишния свары и нелюбовь. И иныя с росписками брали пронырством и лукавством, и таких росписок и впредь не имать, не токмо лукавых бесов, но и человек лукавых опасатца. На лукаваго беса в книгах повесть, на лукаваго человека Бог уцеломудрит» (Х. ГИМ.). «В мирския ж домы книг моих прикладных отнюдь не давать за прежния ссоры, за теми книги пропали, кои и с росписками брали» (Г.К. 104). И еще: «… из сего монастыря сей книги не продать, и не заложить, и в домы мирския и по кельям не давать, по писанному, за многие их, по предписанному за многое их небрежение и за излишнее коварство к завладенью книгами» (Х. ГИМ).

К этой теме автор возвращается в своих текстах многократно, в том числе и в завещании: «В мирския ж домы книг моих прикладных не давать и по кельям чернецам не давать же; мирския ж люди брали книги и от того много за ними книг пропало; а чернецы крали книги, из монастыря уносили, а иныя избили зде. Избитым книгам не видал, хто б их от себе починивал или таковых вновь приложил... Сего ради книги соблюдать и зде в книгохранителне вынимати к надоб[ь]ю … не хвалитца таино в беседах...» (Г.К. 104).

Наставления к инокам обобщены архимандритом в записи на книге Григория Двоеслова: «Как конь без узды, так и мних без любви. В монастыре имеем: вместо отца – отсечение бремени греховнаго; вместо матери – чистоту; вместо братии – желание к горнему Ирусалиму; вместо чад – воздыхание сердечное, и утруди себе многими труды» (Г.К. 104).

«Начало премудрости – страх Божии, – учит Иосиф. – Блажении слышащии Слово Божие и хранящии». Отсюда постоянное обращение Иосифа к книжным текстам: «По-писанному безмолвие – путь Царствию Небесному. Подобает в монастыре зело нужду иметь и трудитися. Писано: приидите ко мне вси труждающиися, и прочая. Аще здравствует тело – душа немощная бывает… Писано, приклоняяся ко плотцким – душевнаго утешения несть достоины; писано, кто к нам зависть имать – не воидет в Царствие Небесное». Архимандрит напоминает и о свободе человеческой воли: «... душа власть имат последовати, ежели хощет» (Г.К. 104).

Достаточно подробно в текстах Иосиф пишет о том, что «гнев есть мать злым», об умеренности в пище и одежде, о необходимости терпения, о безмолвии, и о многом ином. Для понимания характера архимандрита важен его вывод: «Писано: человека честна и славна творит не сан и не чин, но добродетель; не власть, но благонравное и чистое житие». Иосиф постоянно напоминает о смерти: «Богат или убог зде – к единому концу склоняются; всех ин век ожидает. Что посееш, то и пожнеш...». Но у человека всегда есть надежда: «Аще ли хто согрешит – ходатая имамы ко Отцу – Иисуса Христа...» (Х. ГИМ). «Смиренныи инок никогда ж забывает смерть – любо седит, ходит, делает, яст, пиет – да имам в помысле страх Божии» (Г. К. 104).

Излагая мысли Экклесиаста, многократно использованные в христианской литературе, Иосиф находит свои искренние слова и яркие образы: «Несть человека, иж бо себе противника не имел. Хвала и честь на пороге ложится; величество и красота на пепле гниет. Печалуется человек и о вещи привременние, и понеже расторжен на различныя труды и потребы суеты стеня ему». «Млад человек, яко древо насаженное, растет, и процветает, и потом увядает, и паки во истление к концу приспевает. …Ничто ж вечно пребывающее под солнцем, и ничто ж в мир се принесох, ни изнести что можем» (Г. К. 104).

Обращается в своих поучениях Иосиф и к проблемам догматики, причем самые сложные и актуальные излагает кратко и четко: «…Два убо лица не ино же ино, но едино естество человечества; тако убо ... о Отце и Сыне учит: два убо лица – едино ж существо Божества, прилепляяся Господеви один Дух» (Г. К. 104).

Интересны и азбучные стихи Иосифа; сам он называет их «перечень на виршах». «Перечень» важен для понимания воззрений автора – выбора тем, характера, стиля и языка стихов – все эти вопросы могут быть поставлены на материале азбучных виршей архимандрита, которые нам представляются тщательно продуманными и удивительно легко запоминающимися поучениями, хотя сам автор и замечает, что «аз о сем на виршу написал, чтоб … церковнои врагъ не выскреб книги сеа». Азбучные стихи Иосифа настолько интересны, что, несомненно, заслуживают, как и ряд иных текстов, полной публикации. Приведем несколько «виршей» (Г.К.104):

«Дhла своего не изнесешь – врага себh не понесешь
Иже гордост творит, тои д<у>шу свою морит
Iн вhк радость держащим правость
Qкоря ч<е>л<ове>ка – лишен будушаго вhка
Хмельнаго много пити – разуму убиту быти
Wтцы наши умроша, и нам будет тожа
Шепотником и шпынем не внимати, чтоб части злы не прити.
Щедроти Божии на всhх, опричъ кающихс на смhх.
Jалмы читаи здh – добръ будеши вездh.»

Иосиф в своих виршах, в отличие от остального текста, бывает откровенно ироничен:
«Во плошке нhтъ добра крошки – в сеи причине много кручины.
Муки безстрашным мнихи, кои в церкви не тихи
Ох, ох двозычным – сатана возмет их с поличнымъ
Южа Адам въедh, когда во адh седh.»

Архимандрит не только начитан, но и хорошо для своего времени образован; пишет он, как правило, строго по правилам грамматики, фактически, без диалектных особенностей13. Автор, знает и старую, и новую языковую норму14, правильно применяет сокращения, титлы, знает грамматические правила «h», в ряде случаев озвончает согласные. В изложении Писания, богословских проблем, в поучениях, после постоянных «писано» – Иосиф использует церковнославянскую лексику; в иных случаях – русскую обыденную лексику, выразительную и богатую. И обоими лексическими пластами Иосиф владеет свободно, добиваясь ярких и убедительных образов, четкого изложения далеко не простых идей.

Подробно в записях архимандрита (Х. ГИМ) говорится о его библиотеке: перечислены 50 книг, которые Иосиф завещает Иоанно-Предтеченскому Краснослободскому монастырю. Тридцать пять из них литургические (23 типа в 35 экземплярах). Это: два Служебника «печати московския в полдесть», два Часословца «печатных в четверть», два Канонника «печатныя в четверть», 12 Миней «месечных печатныя в десть» и две Минеи так же печатные, но «в четверть»15, Триоди Постная и Цветная, также печатные «в десть», два «Охтая новые печатные», по две печатных Псалтыри — очевидно, учебных и следованных; Святцы «в осмух печатные», рукописные Чиновник и Фитник (причем последний «на крюках и на ноте»). В библиотеке Иосифа также четыре Пролога («на четверо переплетены, печатаны в десть»), кроме того, 14 книг – учительные. Среди них шесть – рукописные. О них Иосиф пишет: «…книга письменная Зерцало великое…, книга Большия правила Никона Черногорскаго добраго письма, … три Алфавита (т.е. Азбуковника — И.П.) писменых в полдесть, … книга Гронограф большои писменои с Козмографиею перечневою в десть…» (именно он находится в ГИМе, но, как видим, Книга Григория Двоеслова в этом перечне не названа). Печатные учительные книги следующие: «Библия личная да другая четья печатны в десть…16, две книги Ефрем со аввою17 и Лествици18 печатныя, Книга царевича Иасафа печатная новая в десть19, Беседы апостольския на четырнадцать послании, киевской печати в десть20, книга Благовестник, четыре евангелиста, печатное, переплетено на двое21, книга Евангелие Кирила Трандалиона (!) киевской печати…22, книга Цветник киевскои печати в переплетах же в полдесть»23. Таким образом, Иосиф предстает перед нами не только ценителем и собирателем церковных книг, но и грамотным и внимательным книжником, последовательно указывающим основные характеристики памятников, позволяющие определить и датировать большинство из них. Судя по завещанию (Х. ГИМ), только «книга Апокалипсис толковый писменной в полдесть» лежала в келье Иосифа «на поллице пред иконою Пресвятои Богородицы»; остальные находились в книгохранительной палате, в которой «двери … на железных крючьях, зади двереи прибит заслон ради крепости». Именно там, в четырех сундуках, окованных железом, и хранились все книги архимандрита.

Иосиф последовательно собирал и пекся о сохранности не только личных книг, но и библиотек монастырей, где он был «начальным человеком». Такое заключение можно сделать, исходя из его деятельности в Спасо-Ярославском монастыре. Как уже говорилось, в нашем распоряжении в данный момент десять книг (причем, две книги расплетены и дошли до нас в двух частях), непосредственно связанных с именем Иосифа. Из них к наиболее ранним приобретениям можно отнести Библию Пискатора, которая упоминается в обеих исследуемых записях как «Библия личная» и на листах которой написано завещание архимандрита. Например, толковая рукописная Псалтырь была куплена по приказу Иосифа в Спасов монастырь 21 февраля 1695 г (ЯМЗ, Р. 475); 20 апреля – для того же монастыря «на пользу чтущим и слышащим» Иосиф в Москве лично покупает издание Печатного двора 1646 г. «Службы и жития Сергия и Никона»24. В тот же день в книжном ряду у Ивана Максимова он приобрел (очевидно, для себя) рукописную Псалтырь с толкованием25. 25 июня для келейной библиотеки у ярославца посадского человека Васьки Перфильева Еремина был приобретен многократно упоминаемый выше Хронограф с Космографией. 18 декабря 1696 г. появились записи о принадлежности к келейной библиотеке Иосифа на книгах Тактикон Никона игумена Черной Горы26 и Григория Двоеслова27. Обе эти записи сделаны «по велению отца архимандрита Иосифа» монастырским подьячим Дмитрием Никитиным и удостоверяют, что книги должны «вечно» принадлежать монастырю, «в коем его, архимандрита, Богъ изволит, кости погребены будут». 25 апреля 1698 г. в библиотеку Спасского монастыря поступил список Тактикона. По приказу архимандрита на нем была сделана большая летописного характера запись «в похвалу граду чесьтному Ярославлю, во удивление трудившихся Бога ради, в незабвение о подвигах» схимника Спасского монастыря Савватия, погребенного в этот же день28.

По приказу Иосифа была приведена в должный порядок библиотека Спасо-Ярославского монастыря. Ставшие ветхими и утратившие переплеты к концу XVII в. книги были починены и переплетены. Признаком этой работы является изготовление конволютов, которые мы находим и среди монастырских, и среди келейных книг Иосифа. Приведем одну из записей на реставрированных книгах Спасо-Ярославского монастыря: «Лета седмь тысящ двести шестаго (1698) маия в двадесят шестыи день сии две книги письменные уставные переплетены в одну книгу: книга Ефрем Сирин да книга Симеона Черноризца и иных избранных святых; собрано во едину за ветхость и для того, что мало ныне те письменные книги в церкве чтутся, потому что Ефрем Сирин есть печатные. А переплетены сии вышеписанные старинные книги во едину книгу и подписаны … по велению Спасова Ярославского монастыря отца архимандрита Иосифа, что из Володимера из монастыря Царя Константина был архимандрит же. А подписал … по велению Иосифа того же Спасова монастыря приказнои кельи подьячеи Иван Иванов сын Копорулин и подан в книгохранительную [полату] Спасова Ярославского монастыря». 12 мая 1698 г. – сплетены «для ветхости» «в одну» «книги Исака Сирянина да книга Марка Фряческого, еже зовется она Лампасак. Обе те вышеписанные книги старинные из Ярославна монастыря… переплетены ... по велению отца архимандрита Иосифа с братьею, что был из Володимера Царя Константина монастыря архимандрит же»29.

Вышеупомянутый Тактикон с записью о схимнике Савватии тогда же сплетен с экземпляром славянской инкунабулы и, очевидно, самой ранней печатной книгой библиотеки Спасова монастыря – Триодью Постной, напечатанной в Кракове Швайпольтом Фиолем около 1493 г.

Тексты записей позволяют утверждать, что Иосиф был предприимчивым и в делах земных, постоянно заботясь о материальном процветании своих монастырей. Например, мы знаем о трех его дальних поездках в период с 1701 по 1706 гг. – в Азов («по своим архимандритским делам»), где он жил в Азовском Предтеченском монастыре у архимандрита Иоасафа и оттуда в свой монастырь привез икону «азовского греческого письма»30. Сразу после пожара 1705 г. архимандрит отправляется в Москву и получает подтверждение старых жалованных грамот, данных Краснослободскому монастырю царем Алексеем Михайловичем, и жалованные грамоты Петра I на новую землю.

О своем возвращении в монастырь Иосиф пишет: «Егда ехал с Москвы с … жалованною на землю грамотою, вельми заскорбел и в тои аз, архимандрит Иосиф, скорби своеи мало чем на сеи московскои дороге не умер... И к скорби тои еще в Предтечеве монастыре, в хлебне, прибавися от врага общаго излишняя пакость: влете с крылы во ухо [м]не сонному тарокан-гад и много зла содея» (Х. ГИМ).

Из записи на книге Григория Великого мы узнаем о предстоящей поездке архимандрита в Казань, связанной, возможно, с каким-то судебными исками. «Аз же архимандрит потрудитца для церкви Божии, еще поеду до града Казани, так же прилучились монастырския дела, потому что в сих летех Красная слобода ведома всякою расправою Казани, и о сем, дабы же о церковном и монастырском деле, получить доброе». Опасаясь, что может умереть в дороге, он велит в этом случае: «А естли мертваго привезут мене, пожалуите погребите мене подле де иныя старца, и поминаите душу мою вечно как и прочих умерших по церковному чину...». «Аз зде же в Предитечеве монастыре гроб камен устроил, с Москвы привезен и опущен в землю. Сего ради на сем гробе быть им моим книгам рукою моею подписанным в память по всем православным душам» (Г.К. 104).

В записях Иосифа содержатся уникальные по полноте и точности описания завещанных икон, окладов, и иного церковного имущества. Например: «Еще на левои стране месная же икона, образ пресвятыя Богородицы Казанския з зотворы. Сия же икона … писана на писана мощах избранных святых … писана на кипариснои цке, венцы и даты были сребреныя золочены з добрым с камением по местам в гнездах и возглавие крупного бурмицкого земчюга, в нем законы с камени же…». Или: «… В трапезе же фанарь повешен на лосином рогу, под ним пастав с вещами продажными, к ним приставлен старец. У сего поставца цепочка железная з замком немецким, построен постав сеи на креслах... Сии же креслы токарной работы, точано яблоко, покрыты креслы кожею, в надобных приличных местах обито лужеными гвоздьми ...» (Х. ГИМ.). И так тщательно описаны все вещи, вплоть до обрезков риз.

В текстах завещания мы также находим конкретные указания, как вести монастырское хозяйство, из каких средств кормиться, нанимать работников, но чаще всего Иосиф просит как можно больше читать Слово Божие, постоянно использовать собранные им книги. Насколько глубоко сам Иосиф знал свои книги и сколь часто прибегал к их текстам, видно из постоянного цитирования. Но есть в его описании Предтечева монастыря особо примечательный факт необычного использования келейной Библии Пискатора, о которой уже неоднократно упоминалось. Вот этот факт в изложении самого Иосифа: «... Вкруг сего архимандрического места [в Темниковском монастыре – И.П.] со внешнеи стороны писоны из личнои Библии притчи о Лазаре убогом и о богатом, и о Иеве многострадальном» (Х. ГИМ). Таким образом, не только в тишине своей кельи, но и на богослужении Иосиф был окружен образами своих любимых книг, а предположения, что ряд фресок в Ярославских храмах прямо написан с иллюстраций библии Пискатора – находят свое документальное доказательство.

Последняя дата, известная нам по записям архимандрита Иосифа, – это 1 января 1706 г., когда он получил от Петра I подтверждение старых и новую жалованную грамоту. Этим же «нынешним» годом датирована и запись на Хронографе с Космографией. Как уже говорилось, эта запись сделана «страху ради смертного» в результате «приключившейся» болезни.

Будем надеяться, что продолжение археографических исследований, которые начаты в связи со сплошным описанием кириллических памятников во всех хранилищах Ярославско-Ростовской земли, позволит в ближайшие годы обнаружить и другие, еще неизвестные книги, связанные с именем архимандрита Иосифа — церковного иерарха, писателя и поэта, о котором автор виршей в его честь писал:
«Горняго Иерусалима желателю
о всех своих сих неоскудно подателю
Спомошнику и кормителю неимущим,
Под Создателевую рукою живущим
Остреише опасному и бодрому оку
Днем и ночию предстоящему к востоку…
Заповеди от юности исполняющу
Паче же сверстник в правде ныне сияющу…»31.

  1. Книга Григория Двоеслова, рукопись первой половины 16 в., которая сплетена со Служебной минеей на январь в списке 17 в.. Конволют хранится ныне под № 104; ранее книга принадлежала под № 1864 библиотеке Казанской духовной академии. Далее при цитировании этого текста, после него в скобках указывается только «Г.К. 104» – то есть «Г[ригорий] К[азанский конволют №] 104». Воспользуюсь счастливой возможностью высказать глубокую признательность руководству и сотрудникам Архива, сделавшим все для того, чтобы обеспечить максимум условий для плодотворной работы.
  2. К сожалению, в орфографии подлинников в данный момент возможно передать только те тексты, копии которых удалось выполнить. Сами записи на тысячах страниц келейных книг приводятся с соблюдением только тех особенностей, которые можно передать современной азбукой, знаки препинания вносятся, согласно современным правилам пунктуации.
  3. Акакиева пустынь находилась недалеко от Ростова и была приписана к Белогостицкому Ярославскому монастырю. См. Амвросий. История российской иерархии, собранная Новгородской семинарии префектом, философии учителем, соборным иеромонахом Амвросием. М., 1811. Ч. 3. С. 73; Строев П.М. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российской церкви. СПб., 1877. Стб. 363.
  4. Протасьева Т.Н. Запись на Хронографе 17 в. // Новое о прошлом нашей страны. М., 1967. С. 320–328. Далее, поскольку цитируется текст по этой публикации, указывается только: «Х. ГИМ». См. также: Леонид, архимандрит. Систематическое описание славянороссийских рукописей собрания гр. А.С. Уварова. Ч. III. М., 1984. №№ 1347/7 и (ошибочно) 1368/8; Попов А. Обзор хронографов русской редакции. М., 1866. С. 67.
  5. Апанович Е.М. Вкладные, владельческие, дарственные записи на рукописных книгах // История книги и издательского дела. Л., 1977. С. 48; Петров Н.И. Описание рукописных собраний, находящихся в городе Киеве. М., 1891. В.I.
  6. Записки Отдела рукописей ГБЛ. М., 1981. Вып. 42. С. 168. № 93; Сокович А.Н. Неизвестный экземпляр Библии Пискатора из собрания ГМИИ // Тез докл. научн. сессии, посвященной итогам работы ГМИИ им. А.С. Пушкина за 1980. М., 1981 С. 15–17.
  7. См. Списки иерархов… Стб. 338.
  8. «Тетрадь» находится в Библиотеке Ярославского педагогического университета. Хранится под № 812 и называется «Описание Спасо-Ярославского монастыря утвари, икон и всякого церковного строения иеромонаха Спиридона, учиненные 99 г. сентября в 1 день по благословению архимандрита Илариона». Интересующий нас текст находится на л. 117–120. конец утрачен. Рукоприкладство иеромонаха Варлаама.
  9. Строев П. Списки…Стлб. 671.
  10. Там же.
  11. Грамота хранится в ЯМЗ под № 19/252. Очевидно, речь идет о монастыре, который у Строева (стб. 962) назван Саранским Богородицким. В справочнике назван под 1679 г. его строитель Феодорит и два игумена (1705 и 1723 гг.).
  12. ЯМЗ № 19/235.
  13. На это обратила внимание Т.Н. Протасьева. См. «Запись...», С. 321. Фактически в текстах обнаружен только один широко распространенный диалектологизм: «Ангел вучит».
  14. Протасьева Т.Н. Запись в Хронографе…, С. 321. Автор искренне благодарит О.А. Князевскую, любезно просмотревшую записи и высказавшую свою оценку языка, которым они написаны.
  15. Минеи и так называемые «служебные», и «общие», и «праздничные», как правило, издавались в 2°, т.е. «в десть». В 4° («полудесть») в Москве 17 в. были изданы только Минея общая 1618 г. (Зернова, 32) и Минеи сентябрьская, октябрьская и декабрьская — в 1619 и 1620 гг. (Зернова, 35, 38 и 39).
  16. Речь идет о Библии Пискатора в издании 1674 г. И, очевидно, о московском издании 1663 г. Сохранившаяся часть Библии разделена на две части, которые хранятся в ГМИИ им. А.С. Пушкина, инв. 125827 – 125159, 133л.; РГБ. ф. 722, № 93; часть листов утрачена.
  17. Ефрем Сирин с аввою Дорофеем издавались в Москве два раза: в январе и сентябре 1652 г. Тиражи обоих изданий – 1200 экземпляров, а указная цена – 1 рубль.
  18. Лествица на Московском печатном дворе издавалась один раз – 01 марта 1647 г., тираж – 1200 экземпляров, себестоимость 17 алтын, указная цена в лавке типографии – 1 рубль.
  19. История о Варламе и Иоасафе. М.: Тип. Верхняя, 01.10.1680.
  20. Иоанн Златоуст. Беседы на 14 посланий ап. Павла. Киев: Тип. Киево-Печерской Лавры, 02.04.1623. УК I, 36.
  21. Очевидно, речь идет о Евангелии с толкованием Феофилакта Болгарского, которое вышло на Печатном дворе 01.04.1649 тиражом 1200 экземпляров, цена 2 рубля 25 алтын; и в декабре 1698 г.
  22. Кирилл Транквиллион Ставровецкий. Евангелие учительное. Унев, 05.02.1696.
  23. Очевидно, речь идет об издании Анфологиона, скорее всего, 1694 г. львовской печати или, что значительно более сомнительно, 1676 г. Новгород-Северской печати – Запаско Я., Iсаевич Я. Каталог стародрукiв, виданих на Украiнi. Кн. 1 (1574–1700). Львiв, 1981. №№ 689 и 555.
  24. Издавалась в 17 в. один раз. На Московском печатном дворе вышла 27.11.1646 г. 2°. 242 л. См.: Зернова, 192. Тираж книги 1200 экземпляров, указная цена — 23 алт. 2 д. См.: Поздеева И.В. Новые материалы для описания издания Московского печатного двора. Первая половина 17 в. М., 1986. № 144.
  25. Ныне хранится в Ярославле: ЯМЗ. р. 304.
  26. ЯМЗ, 15172 (конволют).
  27. Несомненно, до декабря месяца, т.к. 18 декабря на книге сделана запись о принадлежности Иосифу, и не ранее 1696 г., т.к. книга была послана архимандриту с игуменом Акакиевой пустыни Григорием. П.М. Строев (Списки иерархов… Стб. 363) называет последнего игуменом в 1696 г.
  28. Запись по л. 1–117 рукописного конволюта, хранящегося в ЯМЗ под № 15572, на котором кроме того запись о вкладе книги в монастырь архиепископом Ионой и владельческая Спасо-Ярославского монастыря.
  29. Ныне хранится под названием «Поучительные слова» в ЯМЗ: Инв. 15549. P.-798.
  30. Азовский Предтеченский монастырь основан в городе Азове в 1696 г. и находился там до 1711 г., когда был перенесен в станицу Донецкую и стал называться Донским, или Донецким. См. Амвросий. История российской иерархии… Ч. 2. С. 71–72.
  31. Хронограф с Космографией. ГИМ. Уваров, 1347. Л. 632.