М.Б. Булгаков

Ростовские купчие конца ХШ в.

В предыдущей публикации автора были рассмотрены обстоятельства появления ростовской «книги записным всяким крепостям» I893/94 г. и дан источниковедческий анализ этого источника1, который по терминологии А.С. Лаппо-Данилевского может быть определен как картулярий, т.е. сборник актов в копиях, засвидетельствованный в каком-либо государственном учреждении2.

Как уже отмечалось, этот источник находится в фонде боярских и городовых книг РГАДА3 и включает в себя только купчие – на дворовые и огородные места и пустоши на ростовском посаде и лавочные места и лавки внутри города (всего 13 купчих, составленных с августа 1693 по июнь 1694 гг.), которые и выступают предметом нашего нынешнего исследования.

Покупатель «являл» в ростовской приказной избе перед воеводой подлинник купчей на приобретенный объект недвижимости, которую подьячий переписывал в специальную книгу «слово в слово»4. Подлинники купчих не сохранились, но благодаря ростовской записной книге остались списки с этих купчих. Таким образом, по этим спискам можно произвести источниковедческий анализ данного типа документов-купчих и по сведениям, заключенным в них, представить исторические реалии жизни города в конце ХVII в.

Отметим, что в русской историографии по источниковедению купчих актов есть работы, относящиеся лишь преимущественно к периоду ХV-ХVI вв. и преимущественно для вотчинных земель, т.е. для сельской местности и на основе опубликованных источников5. Источниковедческий анализ городских купчих на примере г. Ростова в историографии производится впервые. По классификации русских актов периода феодализма С.М. Каштанова анализируемые ростовские купчие конца ХVII в. относятся к частным актам договорного вида на земельную собственность6.

К ХVII в. уже сложился типичный формуляр купчей записи на городскую недвижимость, состоящий из обязательных юридических и отдельных дополнительных бытовых (необязательных) клаузул (статей). Сначала рассмотрим юридические клаузулы, которых можно насчитать всего 15.

1. Указание на полное имя и сословный статус продавца (с конца ХVI в. в купчих в интитуляции всегда указывался продавец – «се аз» такой-то продал...). Продавать свои объекты недвижимости в Ростове могла и группа родственников (вдова с сыновьями, посадский человек с сыновьями). В одном случае продавцом выступает священник – «преосвященного Иосафа митрополита Ростовского и Ярославского домового его двора черный поп Варлам», отчуждавший свою тяглую посадскую землю «из тягла в тягло» покупателю посадскому человеку (далее – п.ч.) Иеву Ипатьеву сыну Тиманову7. Отметим, что если «беломестец» приобретал тяглую посадскую землю, то он выплачивал за нее государственные подати – тягло.

2. Указание на полное имя покупателя. В одном случае покупателем выступал п.ч. со своими детьми, а в другом – покупателем был родной брат продавца. Во всех случаях покупателями выступали посадские люди.

3. Указание на объект сделки. В большинстве случаев объектом сделки выступает двор с дворовой и с огородной землею. В одном случае указано, что продается треть двора с дворовой и огородной землею, а в другом, что продается половина двора с дворовою и огородною землею. В одной купчей говорится о продаже пустоши с дворовым местом и огородом и полупустоши (без указания на место и огород). Названия пустоши – Вахрамеевская и полупустоши – Князевская свидетельствовали об их немалых размерах: первая была в поперечнике 23 сажени, а вторая – 8 саж. Наконец, в трех купчих объектом продажи выступают: а) поллавки, б) лавочное место, в) лавка с лавочным местом. В первом случае владелец продал поллавки своему совладельцу.

4. Указание на расположение объекта сделки. На все продажные дворы с землею и огородами и на пустошь с полупустошью дается указание их месторасположения – в Ростове на посаде в таком-то приходе. Всего упомянуто 8 приходов: Покровский, Троицкий, Воскресенский, Воздвиженский, Леонтьевский, Васильевский (упомянут в 2-х купчих), Лазаревский, Стефановский и местность под посадом – «у варниц». Продажные торговые объекты были расположены внутри города на торговой площади. Полулавка была продана «в москательном ряду с площади идучи по правой стороне», лавочное место – «в старом калашном ряду идучи с площади на левой руке», а лавка с лавочным местом – «в чесноковом ряду идучи с площади на левой стороне».

5. Указания на межевые границы объекта. Для дворов с дворовою и огородною землею и для пустоши с полупустошью указывались межевые границы с трех сторон: слева, справа и позади и назывались соседи и их сословный статус. Для торговых объектов указывались владельцы лавок с двух сторон от проданной лавки в торговом ряду.

6. Указания на имущество объекта. Из имущества объекта перечисляются обычно: на дворе изба, иногда изба с пристеном, иногда с мостом, баня, сарай, овин, горница, чулан, амбар, ворота передние и задние, забор. В огороде иногда отмечается «колодез», погреб, водяной спуск (совместно с соседом), яблони (в одном случае отмечено, что яблонь были), черемуха, овощные грядки.

7. Указание на юридическую принадлежность (состояние) объекта. Почти во всех купчих указывалось юридическое состояние объекта до сделки и после сделки – «из тягла в тягло» (для дворов) или «из оброка в оброк» (для лавок). Только в одном случае наблюдается отсутствие этой клаузулы. Как и в 4 клаузуле в этой седьмой отражена типичная ситуация для городских купчих.

8. Указание на стоимость объекта. Цена объекта зависела от размера земельного участка и от количества имущества, находившегося на нем (построек, деревьев, грядок). В зависимости от цены объекта при записи купчей в приказную книгу бралась «государева» пошлина. Наивысшая цена для земельного участка с двора с огородом была 45 р. Цена лавки с лавочным местом составляла 14 р.

9. Указание на «поручиков» («порутчиков») при сделке. «Поручиками» за продавца «и в очищенье» от посягательств на объект сторонних лиц выступали сам продавец, его родственники и посадские люди – тяглецы. В одном случае в числе «поручиков» упоминается священник приходской церкви Петра и Павла Сергей Алферьев и митрополичьи крестьяне Киприян Аникеев и Иван Гаврилов. Число «поручиков» обычно составляло 3-4 чел., но иногда доходило до 7 чел. В случае каких-либо недоразумений по поводу проданного объекта они вместе с продавцом несли материальную ответственность перед покупателем. Хотя купчая составлялась от имени продавца, но в сделке участвовали наравне с продавцом и его «порутчики» – «и мы поручики» такие-то...

10. Указание на юридическую чистоту объекта. В этой клаузуле продавец сообщал, что объект, кроме указанного покупателя «иному никому не продан и не заложен и ни в каких крепостях ни у кого не укреплен». Без такой оговорки сделка по купле-продаже не производилась.

11. Указание на обязательство продавца и поручиков «очищать» объект в случае претензий на него других лиц. Эта клаузула является как бы продолжением предыдущей десятой и является гарантией для покупателя: «а будет впредь на тот мой... /объект. – М.Б./ вылегут кабалы или записи или иные какие письменные крепости и мне продавцу и нам поручикам очищать и /до. – М.Б./ убытка его /продавца. – М.Б./ не довесть, а кои нас продавца и порутчиков будет в лицах на том того /объекта. – М.Б./ очищении убытки все сполна».

12. Указание на «меру» (размер) объекта обычно, в этой клаузуле говорилось «а мерою той дворовой и огородной земли длиннику и поперечнику что будет сажень». Только в двух купчих была указана «мера» участка. Поскольку от размера поперечника участка зависела величина пошлины (по 1 алт. (6 ден.) с сажени трехаршинной), то измерение объекта производилось участниками сделки непосредственно перед записью акта в книгу и фиксировалось на обороте подлинной купчей и в книге.

Интересно, что в одном случае при продаже огородной земли она продавцом была исчислена «грядами». При промере поперечных 1,5 гряды в них оказалось 1 саж.

При сделках с объектами торговли – лавками или их долями в купчих также указывался размер их поперечника.

13. Указание на послухов, присутствующих при сделке. В этой клаузуле фиксировались лица-послухи, свидетельствовавшие факт совершения сделки и присутствовавшие при составлении купчей. В роли послухов выступали всегда ростовские площадные подьячие по одному или по два (редко) человека. Во всех ростовских сделках послухом восемь раз выступал Семен Алексеев, пять раз – Никита Ильин и четыре раза – Осип Данилов.

14. Указание на лицо, составившее купчую. Такими лицами выступали те же ростовские площадные подьячие, которые были послухами. Так, Никита Ильин восемь раз выступил как составитель купчих, Семен Алексеев – четыре раза и Осип Данилов – два раза. Отметим, что в купчей послухом и составителем не мог выступать один и тот же подьячий. По упоминании в купчих послухов и составителей записей видно, что в Ростове действовали всего 3 площадных подьячих. Возможно, что их было больше, но другие подьячие, кроме перечисленных, могли использоваться воеводой и другими приказными людьми быть «в посылках» и т.д.

15. Указание на дату составления купчей. В каждой купчей фиксировалась дата ее составления» Явленные для записи купчие составлялись с периода 14 августа 1693 г. по 25 июня 1694 г. Как видим, принятый порядок явки купчих для записи в книгу через 1-2 недели после составления акта купли-продажи не всегда соблюдался.

Помимо указанных 15 клаузул купчих при каждом подлинном акте на его оборотной стороне присутствовали рукоприкладства: а) продавца, б) «порутчиков», в) послухов, причем если продавец или кто-либо из «порутчиков» были неграмотными, то вместо них руку прикладывали их доверенные лица или другие грамотные «порутчики».

В числе доверенных лиц-рукоприкладчиков выступали дети фигурантов, посадские люди-ростовцы, священники приходских церквей – Стефановский поп Петр (два раза), Всесвятский поп Иван и поп Сергей (возможно, безместный, т.к. не названа его церковь).

Такие рукоприкладства придавали документу законный удостоверительный характер и были обязательны.

Порядок расположения юридических клаузул в каждом акте мог иногда меняться. Например, в одном случае клаузулы 3 и 4 (объект сделки и его расположение на посаде) были помещены сразу после имени продавца (1), в другом – клаузула 12 (размер объекта) могла быть помещена после клаузулы описания имущества (6), в третьем, клаузула о цене объекта (8) могла быть помещена после клаузулы о межах объекта (5) и т.д. Такое смещение клаузул свидетельствовало о нечетком их расположении в структуре Типового формуляра, хотя принцип их обязательного вхождения в формуляр документа был всегда соблюден.

Кроме обязательных юридических клаузул в ростовских купчих иногда присутствовали дополнительные или бытовые клаузулы, т.е. некоторые условия продавца, которые принял покупатель при сделке. Так, например, ростовская посадская вдова Улита Матвеева, дочь п.ч. ростовца, Власьевская жена Родионова сына Хлебникова при продаже двора с дворовой и огородной землей оговорила условие – «на огородной земле поставить мне Улите избенко с пристеном и жить мне на той земле по век свой и как меня не станет и ему земля очистить и до земли никому дела нет...» Это условие было включено между юридическими клаузулами об имуществе объекта (6) и о его цене (8). Второе условие вдовы гласило – «и с того двора и на которой земле я стану жить платить тягло ему Семену /покупателю. – М.Б./ с посадскими людьми вместе, а с меня того тягла ничего не спрашивать...» Оно было вставлено в купчую между клаузулами о цене объекта (8) и перечнем «поручиков» (9). Наконец, третье условие – клаузула включала в себя два пункта: а) «а в том дворе жить мне Улите до Петрова дни нынешнего 202 г.», т.е. пока ей не поставят «избенко» на огороде (купчая писалась 15 ноября 202 г.) и б) «а как меня Улиты не станет и с тое земли хоромы мои новопоставленные снесть сыну моему Федору, а до моей земли дела нет – владеть ему Семену». Это условие было вписано между клаузулами о размере объекта (12) и перечнем послухов (13).

В другой купчей в бытовой клаузуле отмечалось по какой срок старому владельцу выплачивать подати с двора (по Семен день 203 г.), в третьей купчей оговаривалось наличие в огородной земле непроданного участка (9 гряд), которым распоряжался старый владелец о условием продажи его тому же покупателю в дальнейшем, а в четвертой продавец сообщил, что со своей проданной лавки он платит «два оброка в год по 10 ден.». В Ростове владельцы торговых заведений в ХVII в, платили оброк в Галичскую четверть и в приказ Большого прихода. Все эти дополнительные клаузулы проливают свет на хозяйственный быт и взаимоотношения горожан в Ростове в конце ХVII в.

Юридические клаузулы купчих также дают некоторые сведения о социально-экономической жизни города, например, о смешанном проживании с посадскими людьми почти в каждом приходе представителей разных сословных групп городского населения («записных» каменщиков и кирпичников, рассыльных земской избы, людей (слуг) и крестьян ростовского митрополита, приходского духовенства); о типичном комплексе хозяйственных строений двора – изба, баня, амбар, овин; о ценах на дворовую и огородную землю и торговые заверения, и о занятии горожан огородничеством – специфическим ремеслом ростовцев. Если в наших купчих упоминаются огородные грядки, без указания чесночные они или луковые, то в одной более ранней ростовской купчей 1671 г. (по пересказу ее содержания) говорилось, что ростовец п.ч. Киприян Негодяев продал за 8 р. свое дворовое место с огородною пашнею и двумя грядами, засаженными чесноком, ростовцу п.ч. Михаилу Попову8.

Таким образом, ростовские купчие конца ХVII в. представляют собой очень важный источник по истории русского города позднего средневековья, в частности, по развитию операций на тяглую недвижимость.

  1. Булгаков Н.Б. Ростовская книга «записным крепостям» конца ХVII в. // ИКРЗ. 2003. Ростов, 2004. С. 255-259.
  2. Лаппо-Данилевский А.С. Очерк русской дипломатики частных актов. Пг., 1918. С. 114.
  3. РГАДА. Ф. 137. Боярские и городовые книги, Галич. Кн. 20-а. Л. 866-899 об.
  4. Булгаков М.Б. Ростовская книга... С. 256.
  5. Перечень этих работ см.: Каштанов С.М. Русская дипломатика. М., 1988 (в примечаниях).
  6. Каштанов С.М. Русская дипломатика. М., 1988. С. 151.
  7. РГАДА. Ф. 137. Галич. Кн .20-а. Л. 869 об. В дальнейшем все цитаты из источника даются без указания листов.
  8. Титов А.А. Рукописи славянские и русские, принадлежащие A.А. Baхрамееву. Вып. 4. М., 1890. № 188. С. 182.