И.Ю. Черёмушкин, Г.А. Карева

Из переписки художника Р.Ф. Виноградова с ростовским мещанином М.А. Хлебниковым

Иллюстрации

В историю православных храмов и фресковой живописи Тейкова, Ростова, Санкт-Петербурга и губернии вписано имя академика, живописца Романа Федоровича Виноградова. Кто же такой художник Роман Виноградов? И какое отношение к истории Ростова Великого он имеет?

«Виноградов Роман Федорович. Живописец, умер в 1874 году. Вольнослушатель Академии Художеств (нач. 1850-х гг.), в 1855 году получил звание неклассного художника за картину «Молящаяся монахиня». В 1858 году удостоен звания академика за росписи в церкви Сергиевой пустыни (Петербургская губ.). В 1860-е гг. исполнил росписи в петербургских церквах – св. Духа в Александро-Невской лавре (ряд композиций на плафоне и орнаменты на стенах), Знамения божьей матери (в парусах и на стенах), Вознесения и др., а также в церкви Иоанна Предтечи в Ростове; написал иконы для собора Петра и Павла в Петергофе. Много занимался реставрацией фресковой живописи (церкви Петербурга и его пригородов)»1. Скудная информация не говорящая о личности, занимавшей, как будет видно из нижесказанного значительное место в истории росписи православных храмов в середине XIX в.

В Государственном Архиве Ивановской области хранятся письма Романа Виноградова, датированные 1852-1863 гг., адресованные Михаилу Александровичу Хлебникову и семье Каретниковых.

Хлебников Михаил Александрович (1794-26.11.1865). Род Хлебниковых – один из самых древних родов в Ростове. Он ведет историю еще с XVII в. В конце 1820-х гг. Степан Иванович Каретников женился вторым браком на Александре Дмитриевне Хлебниковой, которая была двоюродной сестрой Михаила Александровича2.

«Михаил Александрович Хлебников жил в Ростове в собственном доме (доставшемся ему по наследству) первого квартала по Московской улице в Покровском приходе. При его доме по свидетельству современников был сад, «... на ремонт которого он, Хлебников, расходовал ежегодно не меньше 200 рублей и который служил собственно для его удовольствия». Как и многие жители Ростова, Хлебников занимался торговлей. Торговал в Ростове и отъезжал по торговым делам во Владимирскую губернию. Хлебников не имел семьи и жил один в своем доме, окруженном садом. Состояние он тратил на благотворительную деятельность, чем прославил себя и должен был остаться в памяти потомков. В 1860 году он с Д. М. Плешановым и во главе с И.И. Храниловым предпринимает первый в истории Ростовского Кремля серьезный ремонт его зданий на собственные средства. Эти работы помогли памятникам продержаться еще два десятилетия»3. По всей, видимости, после его ухода от дел торговых, он создал или курировал работы Ростовских иконописцев, которые работали в различных уголках России.

Письма раскрывают перед нами некоторые подробности заказов на иконописные работы и показывают взаимоотношения в мире иконописцев, их подрядчиков и благотворителей. Михаил Александрович Хлебников, активно занимаясь благотворительностью, был достаточно влиятельным человеком в этой среде. На протяжении ряда лет он поддерживал деньгами, уделял большое внимание семье и, прежде всего, больной матери Романа Фёдоровича Виноградова. Очевидно, именно Михаил Александрович Хлебников познакомил одаренного, но неизвестного художника Виноградова с Каретниковыми. Более ранние работы Виноградова связаны с селом Тейково и Каретниковыми. В кассовых книгах на протяжении 1841-1850 гг встречаются записи по оплате портретов и живописных работ в храмах села Тейково:

«2.09. 1846 г. Роману Федоровичу живописцу 36 р. 50 к.
2.10. За рисунки Августу Павловичу 102 р.55 к.
16.10. За портреты Подписалса 50 р.75 к.
3.11. Роману Федоровичу разделить живописцам и уборщикам 193 р.
20.07. 1847 г. Иконописцам 27 р.50 к.
31.01. 1848 г. За рамы для Картины 35 р.
1846 г. Роману Федоровичу дано ему денег работа в церкви: октябрь 6 дано 52 р.50 к.
ноябрь 3 дано 193 р.
1847 г. январь 9 дано 25 р.»4

С Василием Степановичем, Юлией Ивановной и Александрой Дмитриевной Каретниковыми Виноградов сохранил теплые отношения. Каретниковы навещали художника в Ростове и С-Петербурге. Художник посещал лавки Каретниковых, информировал о промышленных выставках и статьях в журналах. После работы в Тейкове начинается творческий рост художника, он становится вольнослушателем Академии Художеств, и выполняет ряд крупных заказов в Ростове. Очевидно, не последнюю роль в становлении художника сыграл Михаил Александрович Хлебников, к которому художник обращался: «Высоко почтеннейший наш покровитель Михайло Александрович», «добрейший, почтеннейший отец», «мой бесценный благодетель, за все Ваше доброе – и милостивое Ваше внимание, и не забуду до конца моей жизни. Прошу Вас, мой бесценный, не лишать меня Вашего милостивого и доброго внимания. Письмо Ваше, писанное Вами, я храню и буду хранить вечно», «Честь имею быть с моим нижайшим почтением, искреннею преданностью, вечно почитающий Вас. Академик Роман Виноградов», «Остаюсь душою преданный, почитающий вас, навсегда покорный слуга, академик Роман Виноградов»5.

Основная часть писем относится к периоду работы Романа Виноградова в Троице-Сергиевой приморской пустыне. Работы в пустыне предстояли длительные и неспешные («И у Сергия работа несрочная»). Виноградов практически постоянно проживает в С-Петербурге, бывая в самом монастыре наездами. «Дела меня вскружили и озаботили, по приезду в Петербург я дня не имел покою, все нужно было быть и следить за делами, которых оказалось много, и я почти постоянно живу в Питере, у Сергия бываю понемногу»6. В это время на территории монастыря на частные средства возводятся храмы.

«Церковь во имя святителя Григорий Богослова расположена в северо-восточной части монастыря. Эта каменная церковь построена в византийском стиле. Длина ее 11 1/2, ширина 4 1/2 сажени. Строил ее известный архитектор времен царствования Николая I, Андрей Иванович Штакеншнейдер. Он был архитектором дворцов Великих Князей Михаила и Николая Николаевичей. В последнем в 1909 г. был расположен Ксениинский Институт. Храм этот сооружен на средства графини Екатерины Дмитриевны Кушелевой, урожденной Васильчиковой. Храм построен над могилой ее супруга, графа Григория Григорьевича Кушелева. Освящен он 11 мая 1857 г.»7.

В августе 1858 г. Виноградов знакомится с графиней Кушелевой. Сразу же была достигнута договоренность на работы художника, но дело не обошлось без интриг. В ноябре художник информирует Хлебникова: «Теперь я рисую сам план для церкви Кушелевой графини по ее приказу, на будущей неделе надеюсь получить у нее в церкви интересную работу фресковой живописи, она то, быть может, будет помогать мне…. Как скоро получу дело Кушелевой, то необходимо должен немедленно ехать в Ростов за мастерами на две работы, у Кушелевой к маю кончить надо, она в июле едет за границу с княгиней Марией Николаевной: очень хочется получить эту работу»8. Однако, к работам Виноградов не приступил и в декабре, в письме от 16 декабря он пишет Хлебникову: «Извините меня, что я Вам так долго не писал, много было хлопот, разъездов, рисовал. Рисунки графини Кушелевой, ей понравилось, и мне тут крепко мешали, при ней подкупленные иконником Пошехоновым и я, было, поколебался, и писал Полторацкой, но она не успела писать Кушелевой, как бог устроил по-своему. Я догадался, что графине много не передано, написал ей письмо очень не дурно. На другой день она приехала к Сергию с князем Барятинским и генеральшей Батуриной; увидавши меня, благодарит очень за ето, и говорит, что зачем раньше не написал я ей. Сказала при всех, что Вы скоро начнете у меня работу в церкви, в том будьте уверены, и были очень ласково-внимательны; дело теперь вот за чем»9. Работы церкви Кушелевой продолжались до лета 1859 года. Приветливо-ласковое отношение графини обеспечило Виноградова еще рядом заказов на росписи в церквах Барятинских. В одном из писем о ней он напишет: «Эта чудо, что за особа и со связями, но как добра редкостно»10.

У академика Романа Федоровича Виноградова появляется возможность полного оформления церкви Благовещения, что на Васильевском острове. В письмах Романа Виноградова предстает хроника строительства Благовещенской церкви в С-Петербурге.

«1858 год 21 ноября Сергеева Пустынь.
У Благовещения со всеми дело решено, на будущей неделе начну работать образа, дело очень полезное – и видно оно меня поставит на вид в Питере, и я решился уважить просьбу комитета – сделать внутри церкви картины фрескою, что почти и надо для меня, оно и тяжеленько, но что делать – уступил этим за туже цену. Денег мне вперед никаким родом нельзя дать, дело как казенное и формою производится, на первой раз мне будет тяжело до марта, по окончании образов выдано будет 2000 и так по заработке буду получать».

«У Благовещения дело идет в пользу. Завтрашний день надеюсь заключить контракт, велено строго мне явится завтра в комитет церковный. Бог приведет покончить это дело, и я тогда должен ехать буду в Ростов…Дела мои и все очень хорошо; образа от Благовещения привезли, и приступили к делу».

«1859 27 января Сергиева Пустынь, С-Петербург
Благовещенская работа начата и успешно идет, пишу образа в три иконостаса – и все благополучно…».

«5 марта 1859 год. Сергеева-Пустынь С-Петербург
К Благовещению образа успешно идут, будет тепло, и стены начнем писать в церкви. Знакомство у меня сильно расширяется с интересными полезными лицами».

«1859 года 19го мая С-Петербург
...работы очень много, и самому, годы не для тщеславия и репутации я должен не меньше самого Исакия выдержать, будут смотреть и крепко анализировать, так приготовилось. Это в церкви Благовещения. Мастера съехались мои знакомые и очень дельные ... человека четыре, в церкви работу лечить начали числа 15. На этот счет я насилу успокоился, и надеюсь с помощью божьей, дело пойдет, не стесняя»11.

История оказалась милостива к художнику. Фрески Благовещенской церкви Санкт-Петербургской епархии можно увидеть и ныне. «В ходе реставрационных работ в 1998 г., почти на всех стенах храма второго этажа раскрыты большие фрагменты живописи, как на библейские сюжеты, так и на церковные праздники. Фрагменты стенной живописи представляют собой обширные плафоны и панно в орнаментальном обрамлении. За первым перекрытием 1930-х гг. можно видеть сюжеты, посвященные престольному празднику главного алтаря верхнего храма, Воздвижению Честного и Животворящего Креста Господня. Это редкие иконографические сюжеты. На южной стене – Обретение Креста Господня в 326 г. Св. Равноапостольной царицей Еленой. На северной стене – возвращение Животворящего Креста Господня из персидского плена. Над обоими сюжетами фигуры Евангелистов, также в орнаментальном обрамлении. На западной стене – фрагмент Несения Креста, большая часть изображения утрачена, так как в 1930-е гг пробит дверной проем и сохранились лишь фигуры воинов, выше – изображения двух ангелов, как бы взирающих на происходящее действо, – все в орнаментальном обрамлении. Манера живописи – позднеакадемическая, с чертами русско-византийского стиля, орнаменты (геометрический и растительный) выполнены в том же стиле, само качество, по мнению специалистов, высоко профессиональное. Живопись находится в сравнительно хорошем состоянии, выполнена в середине XIX в., автором, вероятнее всего», – считают питерские исследователи, – «был известный мастер церковной настенной живописи академик Роман Федорович Виноградов»12.

В соответствии с Указом Президиума РФ от 20 февраля 1995 г., здание храма получило статус памятника архитектуры республиканского значения. Первое богослужение было совершено в праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы 4 декабря 1992 г.

Другая церковь, строившаяся в Троице-Сергеевой приморской пустыне в то время – каменная, во имя Покрова Пресвятой Богородицы. Длина ее 12, ширина 8 1/2 сажен. Построена она по проекту профессоров архитектуры Романа Ивановича Кузьмина и Юлия Андреевича Боссе на средства князя Михаила Викторовича Кочубея над могилой его супруги, Марии Ивановны, урожденной княгини Барятинской. В основу проекта был положен план Флорентийского храма. Академик Роман Федорович Виноградов очень надеялся получить заказ на живописные работы в Покровском храме. Хотя ситуация была непростая. На начало 1859 г. все работы в церкви были завершены, но краска росписи начала осыпаться, для разрешения ситуации было решено, как пишет Виноградов: «…созвать совет, из первостатейных академий, и знатоков, отсудить вину дела, и хочет (Кочубей) вновь писать живопись стенную, и как видно жребий падает на меня: но я упираюсь – и посмотрю, чем это все кончится, тогда опишу Вам – и Вам совет мне будет так»13. Михаил Хлебников настойчиво советует, художнику работу не брать. Однако, в марте 1859 г., прельстившись милостью известных людей – знаменитого архитектора К.А. Тона, ректора академии художеств Ф.А. Бруни, Роман Фёдорович делает пробы. Вот так он сообщает об этом своему высокому покровителю: «Мой добрый покровитель, как хотите, так и думайте, а судьба делает по-своему, неожиданно и на переворот. Вы писали не брать мне дела у князя Кочубея, я твердо его исполнял, выбросил из головы, не то, что старался, но и удалялся и вышло не так; дело я еще не получил, но получу, еже ли, только захочу, даже, пожалуй, и не надо, но приступ очень важен к нему дороже десяти таких стенных живописей для меня, но даже и для многих художников, интересно и завидно. Все эти три лица так ко мне были внимательны и ласковы, я не знаю, как благодарить бога». Роман Виноградов даже составляет смету на работы. «Вот условия моя сумма только поправить же 14500 руб. задатку 3000 рублей, а даже по заработке, и 2 тысячи получить после конца через год»14. Объясняя свое решение, художник писал: «В конце вашего прекраснейшего письма много вы пишите, правда, что трудно биться без связей и средств, против сильных врагов и добиться громкой известности. (На полях) Это было 14 число, надеюсь на бога и вас. Без вас мне было бы очень тяжело жить на свете». Ситуация разрешается только к середине мая и вовсе не так, как можно было прогнозировать. «Кочубея работа сконфузилась, и, слава богу, по совету Тона я не взялся, а то бы запутался. Для Кочубея мои условия очень тяжелы, без чего мне не советовали и дело вести два, а у него денежные критические обстоятельства и он тихонько уехал заграницу от кредиторов. Работу по суду принудили докончить Пошехонову, по согласия Кочубея в четыре года, все привести в порядок и сдать в настоящем… за неуплаченную сумму Кочубеем 5400 руб. Денег до конца не получать ни копейки, а получить по окончании в 5-й год в конце, когда год простоит верно его правка и старая, но буде же окажется по освидетельствованию непрочность где-либо, то лишен всех прав Пошехонов. Архимандрит очень обижен, что досталось не мне и не хочет его принять от Кочубея в таком сомнительном виде. Меня ругают, что я показал пробами как это делать, но, надеюсь, они не поймут всего, а так уважает, и для его сделал доказательство и удовольствие, это для меня очень интересно»15. Освящена церковь 4 августа 1863 г. Конфликтная ситуация по Покровской церкви радует академика Виноградова, его заметили и оценили архитекторы, ведущие активное строительство церквей в Москве, наконец-то уязвлен и возможно, будет отстранен от работ давший недруг живописец Пошехонов, автор росписи Исаакиевского собора.

Роман Виноградов гордится своим секретом фресковой живописи, к нему обращаются с просьбой дать мастеров, что бы «писать его секретом»16.

Идет 1859 г., академик живописи Роман Федорович Виноградов полон радужных надежд. Он надеется на работу с К.А. Тоном в Спасском соборе в Москве, его зовет Федор Зубков на оформление Вознесенского храма в Иваново-Вознесенск, приглашают на реставрацию стенной живописи в Ипатьевский монастырь в Кострому. Нам неизвестно работал ли Виноградов в этих храмах, и чей метод фресковой живописи использовался при работе. Возможно, секрет реставрации и фресковой росписи принадлежал в том числе и Михаилу Хлебникову, поэтому несколько лет спустя наступил разрыв между художником и его благотворителем.

Из последнего письма: «Ростов 6 июля 1863 г.
Милостивый Государь Михайло Александрович!
Сего числа я еду в С. Петербург, желая проститься с Вами, все может случиться, но лично мне быть у вас не доступно, и я этим не хочу вас беспокоить, при всем желании и привязанности к вам в бытность мою здесь слышал о себе разных нелепых слухов, и сколько знаю из хороших источников, вы обнаружили свой характер во мнении невыгодном, чего я жалею, стараюсь защищать. Правда вы мне с 8 ноября причинили большой вред и достигли вашего желания и … так успешно, что мне следующих за работу не будет заплачено денег, за это бог с вами, я не ропчу и не хочу жаловаться ни кому, к терпению я привык; но жалко того и чего это возникло право обидно и не простительно здравому смыслу вредить маленькому человеку, так это вовсе нечеловечески.
Будьте уверены, я буду жить, как бог благословил и дорога широкая, и никогда вам не подумал пожелать зло, поверьте, я не сержусь, зная ваш характер верно и ясно, а высказываю здесь то, что чувствую и, то, что вы уже успели сделать. Фреску вашего изобретения открывайте и сообщайте кому вам угодно, это мне ни тени не принесет вреда, я вполне в этом убежден, в точном успехе и вполне знания мною сего дела пусть достигает и практически изучает этот трудный и важный предмет, кто хочет и кто ценит дело доброе и полезное. Только очень трудное достигнуть всех данных и слова фрески.
С моей стороны я ни на что не ропчу на то и на другое. Примите от меня искреннее желание вам доброго здоровья и всякого благополучия, и чтобы я слышал о вашем здравии. Прибываю навсегда с житийным почтением и уважением Ваш покорный слуга. Враги мои недоброжелатели низкие торжествуют, и в ком я не подозревал этого льстили, теперь ясно обнаружили низкие свои души, но я смотрю на это все другими глазами. Прощайте»17.

На этом переписка Романа Виноградова и Михаила Хлебникова обрывается.

Кто он, Роман Виноградов? Страницы жизни и творчества этого живописца ждут исследователей.

  1. Художники народов СССР. XI-XX в. Биобиблиографический словарь. Т. 2. (Бойченко-Геонджиан). СПБ., 2002. С. 279.
  2. С ростовскими купцами Хлебниковыми Каретниковых связывают несколько родственных связей. Каретниковы породнились с Хлебниковыми в 1790-х гг., когда дочь Ивана Петровича Каретникова Анна была выдана в замужество за ростовского купца Александра Алексеевича, сына Хлебникова
  3. Колбасова Т. Михаил Александрович Хлебников // Ростовский гражданин. Вып. 5. Газета «Путь к коммунизму». 11.11. 89.
  4. ГАИО. Ф.12. Оп. 1. Д. 1 А. Расчетная книга 1836 -1838 гг.. Л. 49, 55, 57, 59, 86, 108, 125.
  5. ГАИО. Ф.12. Оп.1. Д.1292.
  6. ГАИО. Ф. 12. Оп. 1. Д. 1292. Л. 25 – 25 (об.), л. 29 – 29 (об.).
  7. Сайт «Монастыри С.-Петербургской епархии». http://xiw.ru
  8. ГАИО. Ф. 12. Оп. 1. Д. 1292. Л. 30.
  9. Там же. Л. 33.
  10. Там же. Л.33-33 (об). «Князь Цыцыанов (Цицiановъ) ездил в афонскую гору и снимал рисунки со всех древностей живописи и замечательной для графини, он приехал недавно, то графиня и сказала мне, что я спрошу князя Ц, когда ему свободно меня принять и заняться выбором рисунков и колора общей церкви, мы с князем займемся выбором, тогда и приступлю я к делу; после выбора мы будем с князем у графини. Эта работа мне много доставит пользы. Эта чудо, что за особа и со связями, но как добра редкостно. Князь строить хочет новую церковь (Барятинский). Я очень радуюсь этому и граф: многим при дворе и царской фамилии пояснит, что я знаю».
  11. Там же. Л. 29-41.
  12. Сайт «Церковь Благовещенья Пресвятой Богородицы». http://hranblag.narod.ru
  13. Там же. Л. 39.
  14. Там же. Л. 41. Л.44.
  15. Там же. Л. 44.
  16. Там же. Л. 39 (об.)-40. «Я получил известие из лавры Троицкой, надеюсь еще получить: пишут мне, и не знаю что такой, но я разузнаю, что это значит, пишут, что дело все не решились отдавать в Успенском соборе, а по частям и что неугодно ли мне только доставлять мастеров 5 или 6 чело: в лето для занятия – и моим секретом писать, за каждого получать мне по 60 руб. серебром, а мне ничего. Я написал, что я никак не могу на это решиться, на таких кондициях, при связях моего дела и моей настоящей обстановки».
  17. Там же. Л. 56.
Приложение

Письма академика живописи Романа Фёдоровича Виноградова ростовскому мещанину Михаилу Александровичу Хлебникову

Ф.12, Оп.1. Д.1292 Письма разных лиц Лариону Каретникову и Хлебникову М.А. 1830-1865 гг.

Л. 23-24

22 июля 1858 года Сергеева пустынь С. Петербургъ.

Высокопочтеннейший наш покровитель Михаил Александрович, честь имею пожелать вам доброго здоровья и благополучия. Равно … и почтеннейшей Марии Александровне. Мы, слава Богу, очень благополучны. 24 в четверг выедим в Ростов, и день будем в Москве, в воскресенье или понедельник Бог даст, предстану лично пред вашей особою мною ….

У нас 8 числа был нарочно к нам Василий Степанович и Юлия Ивановна, но Александра Дмитриевна была тогда не совсем здорова, всем они послали со мною по большому поклону. Им у нас очень понравилось. Жалеют, что раньше этого не знали и что на сутки приехали.

Василий Степанович большое внимание ко мне, но Юлию Ивановну мы не знали, как благодарить. Они очень нас обрадовали приездом, что вниманием очень обязали.

Шошкин мне образа …. Выслала, Потёмчиха не взяла да и взять нельзя. Я жалею, что поручил Шошкину такое дело, она велела мне изготовить к ноябрю, и я постараюсь оправдаться пред ней иначе. Я его просил заказать мастеру тому, кого я знаю, а он заказал иначе. В Троицкой Лавре я пробуду дня три или два, а жена приедет в Ростов в воскресенье. Дела мои растут и утешают, благодарю милостивого Бога моего. Простите нас Добрейший почтеннейший отец. Честь имею быть искренно преданный и почитающий Вас вечно.

Роман Виноградов, академик.


Л.25-26

2 августа 1858 года Троице-Сергиева лавра

Высокопочтеннейший мой Благодетель Михайло Александрович!

Сим честь имею искренно пожелать Вам доброго здоровья и всякого благополучия, свидетельство мое нижайшее почтение.

25 июля я получил утром письмо от матери и к крепкому сожалению в нем получил известие, что выехали в Тейково и в Нижнее, 23 я Вам писал с почтою письмо, и оно Вас уже не застало. К вечеру 25-го числа я отправился от Сергия в Ростов. Для кого я стремился, того и не застал, что для меня очень прискорбно; и все задерживали разные обстоятельства, образа Шошкина получил 10-го числа и в самый отъезд подал Потемкиной (только в оправдание исполнения), но образа никуда не годны, и я буду в Ростове сам заканчивать на октябрь месяц. Два дня был я в Москве, и был и в лавках Каретников. 30 приехал в Лавру, через час жену отправил в Ростов. А сам остался, и числа до 7-го пробуду в Лавре, в гостинице архимандрита. Дела мои в Лавре, Слава богу, очень счастливо хороши. Наместник очень рад моему приезду и радушно меня ласкает, говорит, что за сим мог я Вас заучить и просит успокоить его на счет стенной фрески; кажется, бог даст успех мне получить дела на 30 тысяч рублей серебром; но и Лавре это поведет меня далеко. Смету сделал, но теперь начинаю пробу делать я сам, если звался, и дня в три кончу, тогда уже и крашению. Как будет успех, я тот час напишу Вам; и мне очень желательно приехать к Вам в Нижнее, побывавши два дня в Ростове. Государыня будет у Сергия в Лавре 12-го. Ночевать 13-го. Царь приедет, и пробудут недолго, и поедут на Ярославль. Кострому и в Нижнее. Пробы есть в этой церкви Софонова 4. Но ни одна негодна и не нравится никому, да и летит краска и живопись уже вновь, а не древняя поддержанная, а я надеюсь на полный успех во всем. В Москве я узнал, что хлопочут обо мне, что бы работать в новом соборе Спасском, и велели мне представить образчик, который я в Ростове сделаю и отвезу. Я отпущен на две недели, но как видно и 4 пробуду, это мне не повредит. Графиня Кушелева меня обнадежила и у ней работа начнется в декабре. И у Сергия работа несрочная. Василию Степановичу скажите, мое почтение, желание доброго здравия и благополучия. Я очень был обрадован посещением Его и Добрейшей Юлией Ивановной, не знаю, как их благодарить. Душевно желаю им счастья и всякого благополучия, я не знал, как это нечаянное прибытие оценить столь мною уважаемого человека. Что бог даст, и что будет, я все Вам напишу. Здоровье мое и благополучие прекрасно, только нет такой радости спешить в Ростов, чего я крепко желал – и приготовился.

Честь имею быть с моим
нижайшим почтением, искреннею
преданностью, вечно почитающий Вас
Академик Роман Виноградов.

Л. 27-28

22 сентября 1858 года Сергеева Пустынь С.Петербургъ

Высоко почтеннейший благодетель Михайло Александрович!

Честь имею пожелать искренно Вами Доброго Здоровья и всякого благополучия. Благодарю Вас за все Ваше ко мне Расположение и неоставление. Я вчера вечером приехал в Пустынь, благополучно – и здоров, архимандрита еще не видал, увижу после обедни. Дела и все как видно хороши, ни чем и ничего неиспорченно. В лавре я был несколько часов, был у всех, но наместника не было в монастыре, и я его не видал, да и большой надобности не было. В ноябре увижусь с ним в Лавре. В Москве Рамазанова я не видал, обращение оставил у него. Видал его в Петербурге. Он будет в Москве недели через две и точь точь в это время, надеюсь и я буду тогда, он принимает большое участие, но Тону особенно будут рекомендовать на днях. Я жил по приезду в Петербург 4 дня, и виделся со всеми. У Благовещения дело идет в пользу. Завтрашний день надеюсь заключить контракт, велено для строго мне явится завтра комитет церковный. Бог приведет покончить это дело, и я тогда должен ехать буду в Ростов. Особенно ничего не слыхал касательно до меня, но в политическом мире много есть ужасных новостей, чего писать нельзя, быть может, скоро и вы услышите. Почтеннейшему Николаю Ивановичу скажите почтение, и я завтра постараюсь быть у Сорокина и сказать ему почтение, и Сорокин мне будет полезен как слышно, что нового будет мне, то все вам в следующем письме напишу. Из Москвы писать нечего было. И по приезде в Петербург 16 числа, я растерян был в суетах, и ничего основательного до сего числа не мог написать.

Честь имею быть
Ваш покорнейший слуга преданный
Роман Виноградов

По Московскому собору в живописи всех художников в будущем письме все пишу.


Л. 29-31

1858 годы 21 ноября Сергеева Пустынь.

Высокопочтимый Покровитель Михаил Александрович!

Сим честь имею пожелать Вам искренне доброго здоровья и всякого благополучия, о чем молю бога. Слышал из писем жены, что Вы славу богу здоровы. Это для меня благополучие. Душевно благодарю Вас за ваше доброе внимание и попечение моей матери, которым Вы очень обязываете меня. Извините, что я долго не писал Вам. Ждал, чтобы Вам написать основательного. Я до сего времени почти ничего не работал. Дела меня вскружили и озаботили, по приезду в Петербург я дня не имел покою, все нужно было быть и следить за делами, которых казалось много, и я почти постоянно живу в Питере, у Сергия бываю понемногу. Но, слава богу, теперь я делаюсь покойнее и ближе могу рассуждать о себе и о делах. У Благовещения со всеми дело решено, на будущей неделе начну работать образа, дело очень полезное – и видно оно меня поставит на вид в Питере, и я решился уважить просьбу комитета – сделать внутри церкви картины фрескою, что почти и надо для меня, оно и тяжеленько, но что делать – уступил этим за туже цену. Денег мне вперед никаким родом нельзя дать, дело как казенное и формою производится, на первой раз мне будет тяжело до марта, по окончании образов выдано будет 2000 и так по заработке буду получать. Я очень боюсь Вас огорчить, что не присылаю деньги, но будьте добры и снисходительны – потерпите несколько. Я исправлюсь и Вам доставлю, я надеялся, что будет не так, а вышло иначе, и трудно будет вначале, но надеюсь на бога. Теперь я рисую сам план для церкви Кушелевой графини по ее приказу, на будущей неделе надеюсь получить у нее в церкви интересную работу фресковой живописи, она то быть может, будет помогать мне, с монастыря плохо получаются деньги, у них какое-то во всём неустройство. Как скоро получу дело Кушелевой, то необходимо должен немедленно ехать в Ростов за мастерами на две работы, у Кушелевой к маю кончит надо, она в июле едет за границу с княгиней Марией Николаевной: очень хочется получить эту работу.

Кочубей 8Е число приехал, но еще не бывал в монастыре, неизвестно скоро ли будет и что будет делать, со своею церковью, и мы ждем его. Журнал «Сын отечества» я вам запишу на 1859 год, стоит того получить. Скажу вам новость интересную для меня, за которой я долго хлопотал, и много было труда, почему я долго и не писал вам, мне хотелось знать результат, и я, верно, получил его 18 числа. Обо мне хлопотали, чтобы лично представить архитектору Тону, что строит в Москве собор, и государь ему все поручил. Это мне удалось, хотя с трудом и нескоро и тихонько делалось, потому что следят и неу………. все ищут от него работы, которая уже и радуется, и стенная до будущей зимы. Я у него был лично несколько раз, он меня крепко обласкал, и обещал много сделать и поставить на вид фреску. Я ему доставил образчик – и хорошее рассуждение о фреске, что ему было очень интересно, и сказал, потерпи ты немного, дела вам дам, и для него этой живописи лучше быть не может; приказал помощнику главному, чтобы напоминать и не забывать и образчик у него стоит в зале он за редкость показывает всем, а у него дом место публичное. Вчера был бал у него для профессоров и ученых он торжественно всем показывал, некоторым и неприятно, что они пробы у него, но дело решено невозвратно.

С глубочайшим почтением и искреннею
преданностью пребываю к Вам навсегда Роман Виноградов.

Пишут мне из Костромы, что желают возобновить собор в Ипатьевском монастыре, стариной фреской живописи. Я еще ничего не отвечал; знаю, что с ним в Костроме пива не сварим, как говорится, а я 24 числа узнаю через синод, как и когда, и чрез кого это верная будет; да в настоящее время мне нельзя будет в……..?

Брат Николай Алексеевич Кайдалов пишет мне, что Зубков Федор Петрович, хочет весной сделать стенную живопись в соборе в Вознесенской слободе, и вызывает желающих на оное.

Пишет мне, что бы я хлопотал, но я располагаюсь на вас М.А.: как вам будет угодно, и вы в ярмарку или раньше переговорите об этом. Будущей зимой мне можно будет работать, еже ли пожелают меня. Я на вас и волю вашу в помощь надеюсь, вы располагайте мною по воле своей, Кайдалову я писал, что, как пожелает Михаило Александрович. Р.В.


Л. 32-33

16 декабря 1858 года Сергеева Пустынь С. П.

Милостивый Государь Высоко почтеннейший благодетель

Михайло Александрович!

Почтенное вам письмо от 1 декабря получи 5. за что приношу искренную благодарность. Душевно радуюсь что вы, слава богу, здоровы и все благополучно, это главное мое утешение, что и всегда и желаю вам. Честь имею вас поздравить с наступающим великим праздником Р.Х.. Желаю искренне встретить и встретить в радости – добром здравии и в благополучном покое. Благодарю вас, мой благодетель, что вы так добры ко мне и престарелой моей маменьке, вы меня много обязали и обязываете, знаю, что ваши лекарства помогут моей престарелой и любимой матери, что для меня очень драгоценно. О кончине известных мне в Ростове я слышал от Ф.М. Боброва, что делать так надо Богу. Дай бог, только бы вы были здоровы, а остальное бог с ним. Меня спрашивали, как рыли колодец в Ростове – и кто, и как завален; и какой колодец открывался само собою в городе напротив балагана старого Шугоркина, на конную площадь, я все рассказал, до этого хотят добираться.

Ныне много переменилось, и все идет по – новому. Хотят не скрывать ничего, и есть особенные люди право, и что бы хотели, как прежде это время кончено. (На полях: Сергей Васильевич чрезвычайно хорош ко мне)

Извините меня, что я Вам так долго не писал, много было хлопот, разъездов, рисовал. Рисунки графини Кушелевой, ей понравилось, и мне тут крепко мешали, при ней подкупленные иконником Пошехоновым и я, было, поколебался и писал Полторацкой, но она не успела писать Кушелевой, как бог устроил по-своему. Я догадался, что графине много не передано, написал ей письмо очень не дурно. На другой день она приехала к Сергию с князем Барятинским и генеральшей Батуриной; увидавши меня, благодарит очень за ето, и говорит, что зачем раньше не написал я ей. Сказала при всех, что Вы скоро начнете у меня работу в церкви, в том будьте уверены и были очень ласково-внимательны; дело теперь вот за чем. Князь Цыцыанов (Цицiановъ) ездил в афонскую гору и снимал рисунки со всех древностей живописи (на полях: это было 14 число) и замечательные для графини, он приехал недавно, то графиня и сказала мне, что я спрошу князя Ц, когда ему свободно меня принять и заняться выбором рисунков и колора общей церкви, мы с князем займемся выбором, тогда и приступлю я к делу; после выбора мы будем с князем у графини. Эта работа мне много доставит пользы. Эта чудо, что за особа и со связями, но как добра редкостно. Князь строить хочет новую церковь (Барятинский). Я очень радуюсь этому и граф: многим при дворе и царской фамилии пояснит, что я знаю. Дела мои и все очень хорошо; образа от Благовещения привезли, и приступили к делу. От Тона ничего не слыхал, завтра буду и узнаю, напишу вам все. Как скоро получу дело у графини, и приеду в Ростов не надолго. Потемкиной образа, финифтяные Евангелие не понравились – и не взяла, я посылаю завтра обратно мастеру. Из дома моего ничего не слышно, очень скучаю и забочусь. Дел оказывается много, но боюсь брать или хлопотать об них. Буду ждать таких, что бы во всем были полезны. Остаюсь душою преданный, почитающий вас, навсегда покорный слуга, академик Роман Виноградов. В конце вашего прекраснейшего письма много вы пишите, правда, что трудно биться без связей и средств, против сильных врагов и добиться громкой известности.

(на полях: Надеюсь на бога и вас. Без вас мне было бы очень тяжело жить на свете).


Л.39-40

1859 27 января Сергиева Пустынь, С. Петербургъ

Милостивый Государь добрый мой бесценный благодетель Михайло Александрович.

Сим честь имею искренне пожелать Вам доброго здоровья и всякого благополучия, очень радуюсь и молю бога, что Вы славу богу здоровы и все благополучно. Я славу богу здоров и все очень благополучно; остальное Вы видели из письма моего к вам 11-го января. Жена моя приехала хорошо 16 числа, я с ней много говорил и выспрашивал – она не сознается, но я верю Вам и буду держать уже иначе – и поведу дело. Но вас я очень благодарю мой бесценный благодетель, за все Ваше доброе – и милостивое Ваше внимание, и не забуду до конца моей жизни. Прошу Вас, мой бесценный, не лишать меня Вашего милостивого и доброго внимания. Письмо Ваше писанное Вами я храню и буду хранить вечно. Дела мои идут, слава богу, очень хорошо. Благовещенская работа начата и успешно идет, пишу образа в три иконостаса – и все благополучно Кушелева очень больна и дело мой у ней остановилось, а как выздоровит, то дело это будет верно. Кочубей был 24 числа. Еще в первый раз, и много происходило, он решился созвать совет из первостатейных академий и знатоков, отсудить вину дела, и хочет вновь писать живопись стенную, и как видно жребий падает на меня: но я упираюсь – и посмотрю, чем это все кончится, тогда опишу Вам – и Вам совет мне будет так. Я получил известие, что моя головка старика фресковая, что писана в Ростове в Москву, вы знаете, выставлена в Москве на публичной выставке, и я этого не знал, но очень ей восхищаются – и удивляются. Это меня очень радует. Тон ко мне очень хорош, и надежда есть работать в Москве в соборе Спасском. Юров Григорий В. Ростовской, Вы знаете, не удостоился получить Академика, уже это кончено, ни просьбы, ни происки. Ему не помогли, я знал за месяц раньше, когда его картина была прислана в академию. Рассмотрели и сказали очень дружно, и так вышло в последствии. Я думаю для его гордости это очень чувствительно, он думал дома, что я велик – и часто на словах, но здесь не слова, а дело нужно. Я получил известие из лавры Троицкой, надеюсь еще получить: пишут мне, и не знаю что такой, но я разузнаю, что это значит, пишут, что дело все не решились отдавать в Успенском соборе, а по частям и что неугодно ли мне только доставлять мастеров 5 или 6 человек в лето для занятия – и моим секретом писать, за каждого получать мне по 60 руб. серебром, а мне ничего.

Я написал, что я никак не могу на это решиться, на таких кондициях, при связях моего дела и моей настоящей обстановки. Но узнал, что святейший Синод не разрешил живопись переделывать вновь, а исправить, так как есть и желал. Но слышно и знаю, что им хочется почти совсем вновь сделать, и они так и хотят по частям, чтобы было не заметно и без разрешения, и то может быть, что мои мастера будут, да и их ния тут же помогать и нельзя ли будет что разузнать. Я все хорошо понял и, наверное, действую, увидим, что будет в последствии. Я завтра на сей день буду у секретаря митрополита Григория, с которым меня очень знакомят, и я чрез него верно воспользуюсь. А он воротило и Синода. На сей же неделе Вам буду писать все. Остаюсь, искренне верен до гроба Ваш покорный слуга Академик Роман Виноградов.

В Невской лавре открывается значительная работа, что будет опишу.

(на полях: В ярмарку буду к Вам в Ростове)


Л. 41-42

5 марта 1859 год. Сергеева – Пустынь С.Петербургъ.

Высоко почтеннейший благодетель Михайло Александрович.

Почтенное Ваше письмо от 2 февраля имел удовольствия читать 4, за что приношу мою Вам искреннею Благодарность и радуюсь что Вы, слава богу, здоровы и благополучны, что вам душевно и желаю. Виноват перед Вами, что так долго не писал Вам, время прошло в делах и заботах и не видал, но боялся вас оскорбить, а хотелось дождаться многого, чтобы сообщить моему доброму благодетелю, что и прождал до сего дня. Дела мои идут очень благополучно, и я здоров, жена моя меня успокоила, и надеюсь, будет так, видела много представленных невыгодных для ее нравоучительных неудобств. Ведомости я думаю, Вы получили, даже и за январь вышла ошибка губернии.

В Сергеевой Лавре дело еще ничем нерешено до весны, сказывала Полторацкая, ей говорил Архимандрит, и мне следует побывать, но не знаю когда, я в настоящее время неволен в назначении времени, а как велят обстоятельства, которых очень много: но и дело в лавре оказывается для меня не совсем лесным, более есть виды завидные. Быть в Ростове я теперь никак не могу в ярмарку, ранее я мог свободно рассуждать, и очень хотелось, думаю, к пасхе Бог не приведет ли. Дело у Кушелевой Графини осталось до июля, она 10 марта едет в Париж на 2 месяца, а для меня отсрочка очень лучше, и я постараюсь довести до осени. В монастыре работа совсем встала, за деньгами, которые и мне очень плохо платят. К благовещению образа успешно идут, будет тепло и стены начнем писать в церкви. Знакомство у меня сильно расширяется с интересными полезными лицами. Бог меня очень не оставляет – и милует; За тем и врагов жестоких приобретаю новых – и стаю крепко грудью. Вами и Николаю Ивановичу Балашову кланяется Сорокин Константин Алексеевич, у него был очень долго, очень познакомился, просил меня чаще его посещать он очень прекрасной доброй умной мужчина, я очень доволен – и Благодарен ко мне его дружеской откровенностью. Кланяюсь и благодарю почтеннейшего Николая Ивановича, и буду писать ему. Покровскому священнику для возобновления живописи в церкви я дал мастера на лето, но теперь еще никак нахожусь сам в мастерах, надо будет обдумать основательнее. Тысячу раз благодарю вас мой добрый покровитель за неоставления моей матери и за исцеления ее мучительной болезни, она мне писала об этом и очень радовала, что для меня бесценно. Я буду иметь две квартиры в городе и на даче при монастыре на год. (на полях: Поздравляю Вас с ярмаркою, прошу объявить мое почтение Василию Степановичу и Александре Дмитриевне, Юлии Ивановне)

(оторвано) …. Мой добрый покровитель, как хотите, так и думайте, а судьба делает по-своему, неожиданно и на переворот. Вы писали не брать мне дела у князя Кочубея, я твердо его исполнял, выбросил из головы, не то что старался, но и удалялся, и вышло не так; дело я еще не получил, но получу, ежели только захочу, даже, пожалуй, и не надо, но приступ очень важен к нему дороже десяти таких стенных живописей для меня, но даже и для многих художников, интересно и завидно. На первой недели поста в субботу / чего я ждал с месяц/ приезжает суд по церкви Кочубея, но он частной, и главной весь тут и шла всего, князь Кочубей, Бруни ректор академии, Знаменитой Тон и призвали меня, решили дело, и меня просили помочь горю, я удостоился этой чести был согласен, сделал обрасцы Два по совету общему и знать тогда цену всему. Все эти три лица так ко мне были внимательны и ласковы, я не знаю, как благодарить бога. На другой день я был у Тона, Тон меня принял, как близкого обласкал и сказал, с энергией ты делай для меня это что я желаю, и знай, что я тебя возьму по лету в Москву в мой Спасской собор там же работы тебе будет много, знай же это, и теми меня сделает образцы скажи мне, и я с князем приеду смотреть и решу все. Прямо дело зависит от совета Тона и Бруни, и желания их, и я надеюсь на их. Но важно то, что внимание Тона, заставил надеется в Москву, поверишь как это драгоценно. Нынче нарочно приехал князь, и толковали мы вдвоем с ним, получил приказание полное делать, что я хочу. Теперь я и пишу Вам уже свободно и верно. Что будет далее, вы известие будите получать. С искреннею преданностью и почтением честь имею быть покорный слуга Роман Виноградов.

(на полях оборван угол:… было говорено с ними лесного для меня … ждать теперь, только очень надо мне… был и ваше покровительство. Прошу не забыть меня.)


Л. 43-44

1859 года 19го мая С.Петербургъ.

Милостивый Государь Высоко почтеннейший благодетель Михайло Александрович!

Простите меня Великодушно, что я так долго Вам не писал, этому были причины отвлечения. Драгоценные письма я имел не малое удовольствие получить, за что приношу мою искреннею благодарность. Душевно радуюсь, что вы здоровы, благополучны. Это высочайшее мое счастье, я думаю ежеминутно, как вы в своем Ветрограде наслаждаетесь – и покойно, хладнокровно не могу вздумать об этом, утешно бы было мне хотя бы на минуту в заглянуть, и ощутить прежнее спокойное удовольствие, в том не порочном – и отрадном месте, даже – и для души.

Я числа до 17 думал непременно ехать в Ростов, но дело обошлось без путешествия, но для одного удовольствия ехать мне нет теперь возможности, работы очень много, и самому, (годы) не для счеславия и репутации я должен не меньше самого Исакия выдержать, будут смотреть и крепко анализировать, так приготовилось. Это в церкви Благовещения. Мастера съехались мои знакомые и очень дельные ….. человека четыре, в церкви работу лечить начали числа 15 . На этот счет я насилу успокоился, и надеюсь, с помощью Божией дело пойдет не стесняя.

Г. Тон скоро приедет из заграницы и Кушелева у 1-му числу июня. Кочубея работа сконфузилась, и, слава богу, по совету Тона я не взялся, а то бы запутался. Для Кочубея мои условия очень тяжелы, без чего мне не советовали и дело вести 2., а у него денежные критические обстоятельства и он тихонько уехал заграницу от кредиторов. Работу по суду принудили докончить Пошехонову, по согласия Кочубея в четыре года, все привести в порядок и сдать в настоящем виде за неуплаченную сумму Кочубеем 5400 руб. Денег до конца не получать ни копейки, а получить по окончании в 5-й год в конце, когда год проистоит верно его правка и старая, но буде же окажется по освидетельствованию непрочность где-либо, то лишон всех прав Пошехонов. Вот условия моя сумма только поправить же 14500 руб. задатку 3000 руб.: а далее позаработке, и 2 тысячи получить после конца грез год. Архимандрит очень обижен, что досталось не мне и не хочет его принять от Кочубея в таком сомнительном виде. Меня ругают, что я показал пробами как это делать, но надеюсь, они не поймут всего, а так уважает, и для его сделал доказательство и удовольствие, это для меня очень интересно. Очень жалею, что я не видал почтенного Николая Ивановича у себя, был в Питере, захлопотался делом, и дураки мальчики письмом не дали мне знать, очень досадно. Ерасiм был у меня на днях, зачем-то приезжал в Питер. Ему сказали побывать у меня Василий Степанович, на погребении Василия Петровича Дурденевского. Дела мои, слава богу, хороши и все благополучно. Душевно желаю вам доброго здоровья и всякого благополучия, исправно преданный и вечно почитающий вас Академик Роман Виноградов.

Художественная выставка нынче не важна по всем отраслям.

На полях: Теперь буду вам часто писать, и сообщать новости, я успокоен.


Л.56

Ростов 6 июля 1863 г.

Милостивый Государь Михайло Александрович!

Сего числа я еду в С. Петербург, желая проститься с Вами, все может случиться, но лично мне быть у вас не доступно, и я этим не хочу вас беспокоить, при всем желании и привязанности к вам в бытность мою здесь слышал о себе разных нелепых слухов и, сколько знаю из хороших источников, вы обнаружили свой характер во мнении невыгодном, чего я жалею, стараюсь защищать.

Правда вы мне с 8 ноября причинили большой вред и достигли вашего желания и … так успешно, что мне следующих за работу не будет заплачено денег, за это бог с вами, я не ропчу и не хочу жаловаться ни кому, к терпению я привык; но жалко того и чего это возникло право обидно и не простительно здравому смыслу вредить маленькому человеку, так это вовсе нечеловечески.

Будьте уверены я буду жить как бог благословил и дорога широкая, и никогда вам не подумал пожелать зло, поверьте, я не сержусь, зная ваш характер верно и ясно, а высказываю здесь то, что чувствую, и то что вы уже успели сделать. Фреску вашего изобретения открывайте и сообщайте кому вам угодно, это мне ни тени не принесет мне вреда, я вполне в этом убежден, в точном успехе и вполне знания мною сего дела пусть достигает и практически изучает этот трудный и важный предмет, кто хочет и кто ценит дело доброе и полезное. Только очень трудное достигнуть всех данных и слова фрески.

С моей стороны я ни на что не ропчу на то и на другое. Примите от меня искреннее желание вам доброго здоровья и всякого благополучия и чтобы я слышал о вашем здравии. Прибываю навсегда с житийным почтением и уважением Ваш покорный слуга. Враги мои недоброжелатели низкие торжествуют, и в ком я не подозревал этого – льстили, теперь ясно обнаружили низкие свои души, но я смотрю на это все другими глазами. Прощайте.