Ю.В. Линник

Ростовская земля и северная Фиваида

1. Словосочетанием «Северная Фиваида» мы обязаны А.Н. Муравьёву1. Это и поэтическая метафора, и точная параллель. Святая Русь искони стремилась как бы зарифмовать себя с христианским Востоком, создать систему созвучий, где русские реалии вторят тем или иным сакральным первообразам и символам. Bот некоторые примеры таких соответствий:
- наши первые русские Софии – Киевская, Новгородская, Полоцкая отсылают к своему константинопольскому прототипу;
- Новый Иерусалим, созданный патриархом Никоном, является не бывалой проекцией на русское пространство Святой земли;
- центр Пскова строится по подобию Престола Святой Троицы, описанного в Апокалипсисе.

Здесь имеет место своеобразнейшая поэтика унисонов и перекличек. Северная Фиваида находится в её рамках – она хочет отозваться на камертон Фиваиды Южной. Когда в снах к Корнилию Комельскому является Пахомий Великий, создатель первых киновий, то условная связь с первoисточником получает живое мистическое наполнение.

2. Самый вдохновляющий пример установки на такое отражение в доступных реалиях первородного и высшего даёт Сергий Радонежский. По его замыслу, не только храм или киновия, но вся Русская земля призвана стать зеркалом Святой Троицы – чутко воспроизвести гармонию ее ипостасей. К реализации этой задачи была призвана Северная Фиваида, созданная как прямыми учениками Сергия Радонежского, так и его верными последователями в нескольких поколениях. Ростов Великий сыграл значительнейшую роль в становлении Северной Фиваиды. Находясь у самой её границы, он открывал врата на Русский Север – через них прошли многие прославленные подвижники. В книге А.Н. Муравьёва мы находим замечательную мысль, внутренний вектор которой хочется продолжить именно на Север – вот что здесь говорится о Сергии Радонежском: «Уроженец Ростова, Преподобный оставил свою родину, чтоб поселиться в лесах Радонежских, ближе к Москве, и вот большая часть пустынных чад его с избытком возвращает святительной кафедре Poстовa утрату столь великого старца»2. Эта кафедра мощно влияла в северном направлении.

3. В 1390 г. епископом Ростовским стал Феодор Симоновский, племянник и воспитанник Сергия Радонежского, сын его брата Стефана. Феодором был основан в Москве Симонов монастырь. Мы помним, что именно oттуда по зову Богоматери, имевшему ещё и световое проявление, ушел на Север Кирилл Белозерский, любимейший собеседник Сергия Радонежского. Мог ли он миновать на своём пути Ростов Великий? Tyдa Кирилл однажды вернется, чтобы поставить во диаконы Мартиниана – будущего игумена Троице-Сергиевой лавры. Очень важно подчеркнуть, что духовное воздействие Сергия Радонежского на Русский Север шло по двум линиям:
- там получал закрепление и развитие наработанный им опыт монашеского общежительства;
- и одновременно укоренялась исихастская традиция, идущая из Византии, но получившая в преломлении Сергия Радонежского весьма спeцифические черты.

4. Киновия – и исихазм; исихазм – и киновия: именно сочетание этих моментов делает Северную Фиваиду уникальной. Иногда высказывается сомнение, что исихазм в его наиболее зрелой паламитской форме был усвоен на Pуси адекватно – так, в связи с концепцией Божественных энергий С.С. Хорунжий пишет: «это учение едва ли вообще достигло Рoccии»3. Мысль высказывается в предположительной, а не категорической форме – и это делает честь видному исследователю. Но давайте поставим в один хронологический ряд следующие моменты:
- в 1351 г. в Константинополе проходит паламитский собор;
- в 1353 г. Константинополь посещает Алексий, будущий митрополит;
- в 1354 г. он рукоположен патриархом Филофеем, автором «Жития» и службы св. Григория Паламы.

Святитель Алексий прочил на своё место Сергия Радонежского. Общение их было частым и глубоким. Неужели по каналу этой связи в Радонеж не проникла информация о самом главном и существенном в паламизме? Думается, что это был не единственный канал – и если тому нет прямых документальных свидетельств, то отчасти это можно объяснить следующим образом: русское монашество ХIV-ХV предпочитало устную, а не письменную трансляцию знаний – живой пример учителя главенствовал. Однако в пользу паламитского духа Северной Фиваиды говорит множество имевших здесь место ярчайших световых манифестаций. Воспреемники Сергия Радонежского в умном делании научились непосредственно выходить к нетварным Энергиям, выводя их наружу – во имя очищения и высветления дольнего мира. Хочется поддержать игумена Андроника /Трубачёва/ в его утверждении: «Паламизм послужил основой богословия Преподобного Сергия»4. Убеждёнными паламистами были митрополиты Феогност, Алексий и Киприан. Эстетика паламизма получает своё совершенное выражение в «Троице» Андрея Рублёва. По мысли В.А. Плугина, ««...ощущение Троицы как света онтологичного для рублёвского мировоззрения»5. Показательно, что именно световое предзнаменование указует Павлу Обнорскому на то место, где ему надлежит построить храм в честь Святой Троицы. В неглаголемом свете видится Северная Фиваида.

5. Афонский извод исихазма тоже получил распространение в Северной Фиваиде. Сергий Нуромский, ученик Сергия Радонежского, бывал на Афоне. Параллельно существовала самостоятельная ветвь, идущая прямо от Святой Горы и несколько отличная от Сергиева побега. Однако потом две линии, радонежская и афонская, неоднократно пересекались, порождая интереснейшую интерференцию в блестящих личностях. Впрочем, разделение этих линий имеет скорее исторический, чем сущностный смысл, поэтому мы акцентируем его лишь в рамках весьма короткого периода, тем не менее важного для истории как угасающей Византии, так и её полной сил наследницы юной Северной Фиваиды. Об этом в связи с Сергием Радонежским В.Н. Топоров говорит так: «...от священного огня, ярким пламенем взметнувшегося в Византии XIV века, он сумел зажечь свечу, перенести ее в темные леса Северо-Востока Руси и дать ей разгореться сильным и ровным пламенем»6.

6. Северным Афоном мы можем назвать Спасо-Каменный монастырь на Кубенском озере близ Вологды. Ещё при жизни Димитрия Донского пришёл в Moскву Святогорец Дионисий. Своим умственным и нравственным складом он расположил к себе Великого Князя. Когда в Москву пришли старцы из Спасо-Каменного монастыря с просьбой дать игумена, тo выбор пал на Дионисия. Он вдохнул новую жизнь в островной северный монастырь. Там был введён отличающийся особой строгостью Афонский устав. Oт Дионисия Святогорца получил на Кубенском острове своё иноческое имя Дионисий Глушицкий. Он был насельником и Кирилло-Белозерского монастыря. Перед нами как раз тот случай, когда подвижник связывает в своей судьбе две исихастские традиции, о которых шла речь выше. После преставления ростовского епископа Григория – и во время водворения на княжеский престол Василия Дмитриевича, сына Димитрия Донского – митрополит Фотий поручает Дионисию Святогорцу занять ростовскую кафедру. Мы знаем его и как Дионисия Ростовского. В рамках интересующей нас темы отметим следующие эпизоды из ростовской биографии Дионисия:
- он поручает Григорию Пельшемскому принять в управление Спасско-Иаковлевский монастырь;
- его навещает в Poстове любимый питомец Дионисий Глушицкий и возвращается на Север с подарком для братии – чудотворной иконой;
- Александр Куштский обращается к нему с просьбой благословить новую обитель.

Bсе три подвижника – столпы Северной Фиваиды. Будучи создателями прославленных киновий, они одновременно практикуют умное делание -являются исихастами. На русском Севере осуществился великий синтез.

7. Основателем монастырского общежительства является Пахомий Великий. Его ближайшему ученику Феодору была явление Святой Троицы. Предание об этом рассказывает так: «И когда он молился, увидел он что-то вроде трех столбов, во всем равных и похожих друг на друга. И услышал он голос, говорящий ему: «Не обращай внимания ни на разделение этого видимого знака, ни на очертания, но только на сходство. Ибо нет среди творения знака, который может изобразить Отца, Сына и Святого Духа»7.

В догмате Святой Троицы поражает своей глубиной диалектика нераздельного и неслиянного. Несомненно, что в знамении, которое было дано Феодору, выходит на первый план момент нераздельности – и это понятно: чудо случилось во время острых арианских споров. Согласно Арию, Троице присуща субординация – ее онтологию определяет иерархичность, а вовсе не равенство. Ортодоксия говорит: ипостаси равночестны. Графический по своему характеру символ, увиденный Феодором, призван подчеркнуть именно это качество. Он указует на абсолютную симметрию Троицы. Но это только одна сторона гармонии. И если она получит преобладание, то нераздельность возьмет верх над неслиянностью или даже подавит ее вовсе – тогда мертвящий дух унификации воцарится в киновии. Не стоял ли на пороге этой опасности Иосиф Волоцкий, уделявший главное место при организации киновий жесткой дисциплине, буквалистски понятому уставу? П.А. Флоренский в одном месте синонимизирует понятия «Киновия» и «Коммунизм»8. Нам ли не знать сегодня, что семантика их не совпадает!? Но именно коммунизм является торжеством нивелирующей неразделенной оси. Легальная перспектива неизбежна.

8. Над киновиями Южной Фиваиды воссиял свет Святой Троицы. Как это важно для понимания истоков тex идей, которые развивал Сергий Радонежский! Устав Тавеннисиотского общежития, написанный последоватеями Пахомия Великого, стремится воспроизвести тринитарную гармонию нераздельного и неслиянного – общего и личного: «...всякий должен был держать себя так, как будто он жил один в духе, однако ж, все должны, были быть в крепкой между собой любви, мире, и согласии»9. Это тонкое равновесие было очень трудно утверждать. Далеко не сразу киновия смогла cтaть зеркалом Святой Троицы. Гармония утверждалась трудно. Вспомним, что Сергий Pадонежский начинал с особножительства /идиорритмы/ – и общежительный Студийский устав братия приняла с немалыми трудностями. Заметим, что Иосиф Волоцкий уже не застал в Троице-Сергиевой лавре некогда процветшую в ней киновию – она вернулась к особножительству. Нечто подобное произошло в Спасо-Каменном монастыре ещё при игуменстве Дионисия: Афонский ycтав там не смог удержаться – Дионисий переключил монастырскую жизнь на особножительный лад. Впрочем, для него это была лишь временная уступка, имеющая объективное основание: Русский Север прославился раньше всего подвигом отшельничества – Антоний Великий какое-то время субъективно ему был ближе, чем Пахомий Великий; северная глушь способствовала и идиорритме, порой напоминающей скитничество – эти давние устремления уловил и творчески преобразил Нил Сорский. Тем на менее именно киновия была и остается главным средством для утверждения идеалов Сергия Радонежского. В Ростове Великом хорошо понимали это. Вот свидетельства этого понимания:
- Димитрий Прилуцкий, следую живому примеру посетившего Переяславль-Залесский Сергия Радонежского, создаёт в родном городе именно киновию; дойдя до вологодской земли, он горестно сетует: опыт монастырского общежительства здесь не известен – это подвигает его на создание Спасо-Прилуцкой обители;
- в Житии Григория Пельшемского мы находим описание его встречи с Дионисием Глушицким, дающим такую заповедь: «...чтобы никто из братии ничего не держал у себя и не считал бы своим, но чтобы всё было общим»10; заметим, что из Ростова Григорий уходит тайком именно на Глушицу – её первого насельника в свое время благословил Дионисий Святогорец; интереснейшая сеть связей ложится тут на карту Северо-Восточной Руси: Кириллов – Кубенское – Глушица – Ростов – Сосновец – Пельшма; по линиям этой связи одновременно циркулирует и общежительный, и безмолвнический опыт;
- схожий совет Григорий Пельшемский получает oт ростовского епископа Ефрема: «благой сосед даю_тебе_устроить общежитие»11; и напутствие подкрепляет цитатой из Деяний апостолов: «и никто ничего из имени своего не называл своим, но все у них было общее».

9. Получив импульс от Сергия Радонежского, Ермолай-Еразм трактует Святую Троицу как высшую форму киновии – видит в жизни Бога архетипический прообраз общежительного устава. Монастырь хочет стать зеркалом Святой Троицы? В её излучении равную роль играют частоты как нераздельности, так и неслиянности. Мы уже говорили о том, что существует опасность избирательного отражения, когда киновия слабо реагирует на волны неслиянности – порой остается вообще не чувствительной к ним. Как избежать этой асимметрии? Воистину спасительным тут оказывается исихазм! Он реализуется в сугубо личностной форме – это путь именно личности, а не члена коммуны. Примитивно понятый идеал равенства неизбежно приводит к росту энтропия.

Вcе различия сглаживаются – и общежитие деградирует. Паламитская антропология противостоит этой энтропийной тенденции. Личностное начало получает в исихазме своё максимальное выражение. Ведь нам становится доступным тезис! В синергию с тремя лицами Святой Троицы может вступить только лицо. Причём соборность призвана усилить качество, которое Е.А. Баратынский метко назвал «лица необщим выраженьем». Киновия обобществляет дольное – исихия индивидуализирует горнее. Жертвуя малым, обретаем великое. У Л.П. Карсавина еать парадоксальная мысль: «с т р о г о г о в о р я, н е т т в а р н о й л и ч н о с т и»12; (разрядка Карсавина – Ю.Л.). Это оказано в развитие исихазма. К числу нетварных энергий здесь фактически добавляется ещё одна: это энергия личностного начала, исходящая из недр Святой Троицы наряду с энергиями жизни, любви, вдохновения. Северная Фиваида особенно актуальна именно этим своим чувствованием личностного начала. Гармонию Святой Троицы она отражала без аберраций.

10. Исихазм ассоциируется с анахоретством. Внешний мир отсекается как помеха – духовная жизнь становится центростремительной: направляется на преображение глубинного «я», жаждущего иметь в качестве собеседника только Бога. Такой путь не предосудителен. Однако исихаст, вставший на него, ничего не меняет в окружающей действительносги. И это беспокоило Сергия Радонежского, который осуществил ещё один синтез: исихастскую практику личностного спасения укрепил и обновил этикой любви. Исихазм эгоцентричен? У Сергия Радонежского он становится интерсубъективным. Как бы размыкает себя. Разве Святая Троица не открывается вовне через нетварные энергии?

Она знает апофазу, но не застывает в ней. Так и киновия: ограждаясь от мира, обитель оставляет свои стены прозрачными – через них благодать перетекает в мирские измерения и валунная кладка тут не помеха. Северный монастырь одновременно закрыт для мира и открыт миру: став зеркалом Святой Троицы, он превращает это зеркало в своего рода аттрактор – притягивает к себе дольнее бытие, стараясь передать ему опыт Божественной жизни. Крестьянская община на Севере многое восприняла oт своих любимых монастырей. По сути, о единстве центростремительного и центробежного в духовной жизни северного киновиота-исихаста говорит Дионисий Глушицкий Григорию Пельшемскому: «Весь ум свой направь к тому, чтобы со всем тщанием искать Единого Бога и ревностно прилежать к молитве. Но более всего будет стараться, отче Григорий, помогать нищим, сиротам и вдовицам. Пока есть время, твори благое»13. В этих словах нашел своё выражение дух Северной Фиваиды.

  1. Муравьёв A.H. Русская Фиваида на Севере. M., I999.
  2. Там же. С. 27.
  3. Хорунжий С.С. Русский исихазм: черты облика и проблемы изучения. В кн.: Исихазм. Аннотированная библиография. М., 2004. С. 554.
  4. Игумен Андроник /Трубачев/. Русская духовность в жизни Преподобного и его учеников. Тысячелетие Крещения Руси. Международная церковная научная конференция «Богословие и духовность». М., 1989. C. 178.
  5. Плугин В.A. Maстep Святой Троицы. М., 2001. С. 178.
  6. Топоров В.Н. Святость и святые. М., 1998. Т. 2. С. 678.
  7. Цит. по: Хосроев А.Л. Пахомий Великий. СПб., 2004. С. 371.
  8. Флоренский П.А. Троице-Сергиева Лавра и Россия. П.А. Флоренский. Избранные труды по искусству. М., 1996. С. 234.
  9. Древние иноческие уставы. М., 1892. С. 139.
  10. Житие Григория Пельшемского. Цит. по: Жития святых. Книга дополнительная, первая. М., 1908. С. 172.
  11. Там же. С. 171.
  12. Карсавин Л.П. О личности. Каунас, 1929. С. 181.
  13. Житие Григория Пельшемского. С. 169.