Л.И. Ивина

Формулярный анализ купчих грамот Центральной Руси (Переславская земля) конца XIV-XV вв.

В историографии последних лет все большее внимание уделяется дипломатическому анализу частных актов и наиболее распространенным из них, купчим грамотам1. Предметом данной статьи являются купчие грамоты Переславской земли конца XIV-XV вв.

Переславль (Переславль-Залесский) и тянувшие к нему земли, составлявшие территорию Переславского княжества, к концу второго десятилетия XIV в. вошли в состав великого княжения Владимирского. Роль Переславской земли в создании единого Русского государства видна из духовной Василия II. Переславль в ней назван третьим среди 16-ти городов, полученных Иваном III2.

К территории Переславской земли относится 165 актов, из них 26 купчих грамот3 (сохранившихся в более поздних списках, в составе монастырских копийных книг). Большинство грамот отложилось в фонде Троице-Сергиева монастыря, две купчих – в фонде Московского митрополичьего дома4. Все переславские купчие, кроме одной5, не имеют дат. К первой половине XV в. относятся 15 грамот6, второй половиной века датируются 11 грамот7.

В настоящее время исследователи русского средневековья имеют представление о степени сохранности актового материала XV в., который уцелел главным образом благодаря крупным монастырям. Подсчеты показывают, что в распоряжении историков не менее половины, а скорее – около двух третей всех реально существовавших актов монастырских архивов8.

О некоторых земельных сделках купли-продажи в Переславской земле судим только по упоминаниям. Их не менее десяти. Все ли они были оформлены грамотами, неясно, возможно предположить и устные сделки. Для XIV в. известно о покупках сел в Переславской земле Иваном Калитой и другими Калитичами9. В актах XV в. сохранились сведения о каких-то покупках боярина Лыкова в начале 30-х годов XV в. и Вас. Тимоф. Остеева10. В 50-х годах XV в. старец Герман Окороков купил участки земли у Адама Демеха11. К 50-м – началу 60-х годов XV в. относится упоминание о четырех покупках митрополичьего дьяка Андрея Ярлыка, оформленных купчими грамотами. Они вместе с землями попали в Московский Симонов монастырь, но монастырской казной были утрачены12. При игумене Троице-Сергиева монастыря Спиридонии (1467-1474 гг.) известно о покупке земли у Вас. Афанасьева. В 70-х годах XV в. упоминается о купле-продаже земли в Кинеле, внутри рода землевладельцев Зубовых13. Датировка некоторых переславских купчих уточнена Г.В. Семенченко14.

В большинстве переславских купчих, фиксирующих договор купли-продажи, употреблен неопределенный термин «грамота»15. Как правило, он читается в статье о писце («А грамоту писал...»)16. В трех документах подобного рода, относящихся к 30-м годам XV в., вообще вид документа не назван17. Одна из сделок купли-продажи в Переславской земле была доложена тиуну наместника великого князя (1427/28 или 1432 г.). Грамота, фиксирующая сделку и доклад, названа «докладной»18. Термин «купчая» в статье о писце в переславских грамотах, оформлявших сделку купли-продажи, начинает употребляться с 70-х годов XV в.19 В трех грамотах участники сделки или отводчики (межевщики) в конце XIV – начале XV в. называют их купчими20. Отмеченные случаи показывают, что регулярного употребления вида документа – «купчая» – в течение первой половины XV в. в Переславской земле еще не было. В формуляр купчих самоназвание «купчая грамота» прочно вошло в конце XV в. Писцы копийной книги Троицкого монастыря 1534 г. (книга 518) грамоты, фиксирующие сделки купли-продажи, как правило, уже называют купчими21.

Среди переславских купчих конца XIV-XV вв. выделяются две группы грамот, имеющих существенную особенность в схеме построения формуляра. Формуляр первой группы грамот не содержит специальной статьи, гарантирующей незыблемость приобретенного в результате купли-продажи владения. В формуляре второй группы эта статья присутствует.

Схема первой группы формуляра купчих грамот Переславской земли (сохранилась 21 грамота22, 14 из них конца XIV – первой половины XV в.23, 7 – второй половины XV в.24) в общей форме такова.

1. Все рассмотренные купчие сохранились в списках, на которые символическая инвокация в виде знака креста в начале грамоты не перенесена, а возможно, ее не было и на подлинных грамотах.

2. Аренга (преамбула) – юридическое обоснование права участников договора на составление грамоты в купчих Переславской земли почти не встречается. Только одна грамота называет себя докладной и открывается докладом представителю великокняжеской администрации («Доложа Микитина Костянтиновича тивуна... се яз... купил есми...»)25. Доклад можно трактовать как акт правительственного контроля над этой сделкой. Действительно, двор, подлежавший купле-продаже, находился в Бармазовской или Усольской черной волости. Черные земли и их население великий князь держал под своим контролем. В это время они управлялись еще из дворцового ведомства его администрацией, отсюда доклад тиуну. Форма «доложа» в этой купчей генетически может восходить к временам доактового совершения сделки на территории удельных княжеств, когда сделку укрепляет сочетание письменного акта и доклад – доактовая форма укрепления сделки26. Вместе с тем, упомянутая купчая может быть причислена (по терминологии С.Н. Валка) к актам переходного характера, так как послухи грамоты удостоверяли сделку купли-продажи, а не докладную, которая удостоверялась печатью («А у докладные печять»).

3. Наррация – история сделки. В переславских купчих такие сведения редки. Только в одной купчей при продаже вотчины отмечено ее увеличение за счет «прикупа»27. В четырех купчих имеются записи судебного приговора более позднего времени, которые содержат дополнительные данные о характере совершенных сделок и о судьбе упомянутых в купчих владений во второй половине XV в.28 Судебные разбирательства показывают, что некоторые сделки купли-продажи совершались под давлением властей Троицкого монастыря29.

Появление нескольких переславских грамот связано с деятельностью мелких переславских вотчинников Афанасьевых, которые пытались спасти свои владения от перехода в руки троицких монастырских властей. Покупка части земли у Василия Афанасьева игуменом Спиридонием (1467-1474 гг.) побудила его племянников испросить у Ивана III разрешение на выкуп вотчинной земли своего дяди30. По каким-то причинам племянники не воспользовались правом выкупа, предоставленным им великим князем, а троицкий келарь Савва тут же оформил новую купчую на вотчину дяди и племянников, подкрепив свою сделку ссылкой на грамоту Ивана III, в которой учитывались и интересы монастыря: «А будет вам (племянникам – Л.И.) не до земли, и вам тое земли Афанасьевские мимо монастырь Сергиев, мимо игумена и его батьи, не продати, ни менити, ни в закуп не дати, ни в холопи ся вам с тою землею не дати». Таким образом в грамоте Ивана III, вышедшей из великокняжеской канцелярии, сформулирована одна из юридических норм, призванная хранить интересы земельного собственника, в данном случае монастыря. Переславские купчие подобных статей в XV в. еще не содержали.

Сравнение трех вариантов купчей, где продавцом был переславский землевладелец Денисья Дуброва Раменьев, а покупателем келарь Троицкого монастыря Савва, показывает насколько сложными порой были переговоры при заключении сделки. Издатели датируют грамоты последними годами игуменства Никона (1410-1427 гг.)31. Ю.Г. Алексеев, принимая предложенную датировку, первые два варианта грамоты рассматривает как проекты соглашения. Окончательное оформление сделки отражено, по его мнению, в третьем варианте грамоты, которая написана самим продавцом и удостоверена его печатью32. Иной датировки вариантов купчей придерживается Г.В. Семенченко33. Учтя неупоминание имени игумена Никона в двух первых вариантах34, он отнес их составление ко времени после смерти игумена Никона, когда келарь Савва распоряжался в монастыре, но еще не был игуменом (в 1427/28 г.). Купчую, написанную рукой продавца35, где упомянут игумен Никон, Семенченко относит к концу жизни Никона (умер 27 ноября 1427 г.). Гипотеза Семенченко строится только на упоминании имени Никона и не учитывает существенных расхождений формуляров этих трех вариантов купчей. Издатели грамот, на наш взгляд, правильно уловили последовательность составления вариантов.

4. В рассматриваемых купчих соединение начального протокола (обозначение тех, от кого исходит купчая (интитуляция) и тех, кому она адресована (инскрипция) и диспозитивной части, выражающей договор по существу дела: «купил есми», происходит по типу: Се36 яз37 такой-то монастырь (если один из контрагентов выражает интересы духовной корпорации, от лица которой он выступает)38 или: Се39 яз такой-то купил есми у такого-то то-то (если контрагенты являются частными лицами)40.

Характеристика объекта купли-продажи: 1) Объект только назван41; иногда местоположение уточняется введением географического ориентира или сведениями административно-территориального деления (указание волости, соседнего удела)42.

2) границы отчуждаемого объекта не отмечены или отмечены только в отводной грамоте (в купчей нет сведений о границах владения и отводе)43, границы отмечены только путем обозначения пограничных знаков («отвод»), или без употребления термина «отвод»44.

3) при определении границ отчуждаемой земли применяются формулы, определяющие пределы владения по фактическому использованию: «куда ходила... соха, коса, топор»45; «...плуг, коса, топор»46; «...плуг, соха, коса, топор»47; «...топор, коса»48; границы отмечаются только путем формулы: «куда топор...» и т.д.49 или ее вариантами одновременно с обозначением пограничных знаков («отвод»)50 и описанием отвода, проведенного по купчей, текст которого помещен после статьи о печатях (отводная грамота)51.

4) после обозначения объекта купли-продажи употреблены и другие обороты и формулы: «и што к нему потягло»; «со всем с тем, что к тому потягло»; «что х той земле потягло... с тем со всем»; «со всем, что к той земле изстарины потягло»52; «что... потягло леса и пожен»; «и с лесом и с пожнями и з селищи»53; «и с хлебом, что в земле»54.

5) Отношение контрагентов к объекту купли-продажи: а) не отмечено – 9 грамот55; б) указание на собственность путем использования личных и притяжательных местоимений, а также определений, образованных от названия объекта купли-продажи, в формуле: «куда ходила соха...» («соха его ходила», «плуг мой...», «его плуг», «его топор», «коса... Игнатьева»), при упоминании владения и его границ – «от моего... по воду», «его село» – 7 грамот56; в) вотчинные владения (его отчину (вотчину) и с его прикупом, их вотчину, вашу вотчину) – 5 грамот57.

5. Статья, устанавливающая величину платы за купленный объект сделки, открывается словами: «Дал» («А дал», «И дал»). Затем следует сумма, уплаченная покупателем продавцу. Плата, как правило, состоит из двух частей: основной цены и придачи (пополнка).

6. Конечный протокол (корроборация) – удостоверительная часть грамоты: 1) сообщение имен послухов («А на то послуси» – 20 грамот58, «А на отводе были» – 1 грамота59); послухи и свидетели названы раздельно60;

2) сообщение об имени писца, составлявшего грамоту61; отсутствие статьи о писце62;

3) печать: а) наличие печати на грамоте и статья о ее приложении63; б) наличие печати на грамоте отмечено при переписывании с подлинной грамоты в копийную книгу64; в) статья об отсутствии печати на грамоте, принадлежавшая писцу грамоты65; помета писца копийной книги об отсутствии печати на подлинной грамоте66; сведений о печати нет67.

Рассмотрим часть формуляра купчих грамот Переславской земли, в которой обозначены имена договаривающихся сторон, сущность совершаемой между ними сделки и объект ее.

Все купчие написаны от имени того лица (реже лиц), которое покупает. Сущность сделки определяется термином «купил есми (есмь)». Только одна грамота оформлена от имени обеих сторон: покупателя («купил есми») и продавца («А продал ему есми...»)68. Во второй половине XVI в. все купчие пишутся уже от имени продавца. Установление такого порядка отметил еще И.Е. Энгельман, связав его с получением актом самостоятельной доказательной силы, когда продавец во время совершения акта еще считался хозяином имущества69.

В большинстве переславских купчих первой группы формуляра (16 грамот из 21) в интитуляции (обозначение имени покупателя, от которого исходит грамота) называются Троице-Сергиев монастырь и митрополичья кафедра70 в лице игумена или других его представителей. Только в этих двух могущественных духовных корпорациях в основном и дошли до нас купчие на Переславские земли71. В девяти переславских купчих в интитуляции от лица Троицкого монастыря чаще всего выступает келарь, помощник игумена, ведавший всем хозяйством монастыря72, в четырех грамотах сделка совершается старцами и членами монастырской братии – чернецами, выполнявшими различные должностные поручения в монастыре73. Совершение покупок игуменом зафиксировано в трех купчих74. Купленные земли положили начало созданию массива монастырских владений в Переславской земле75.

Название Троице-Сергиева монастыря в интитуляции переславских купчих не имеет еще единообразной формы. Упоминание монастыря может встречаться только в интитуляции при имени покупателя как определение (Никон игумен Троицкий)76; может слиться с богословской преамбулой («Святой Троице в дом. Се яз... келарь купил есми...» или «Монастыря святыя Троиця игумена Никона се яз... келарь»)77; название монастыря употреблено только в диспозитивной части, указывающей на характер договора («купил... святой Троице в дом игумену Саве з братьею Сергиева монастыря» или «келарь купил есми в дом святой Троице»)78; название монастыря может упоминаться дважды: в интитуляции при имени покупателя, действующего от лица монастыря, и при дополнительном указании диспозитивной части о характере договора («се яз... чернец троецкий купил есми... святой Троице в дом», или «се яз... чернец Сергиева монастыря купил есми в дом святой Троице» и т.д.79 Только в одной купчей название монастыря в интитуляции отсутствует. Указано имя келаря, заключившего сделку. Однако грамота фиксирует не частное приобретение, а покупку для корпорации: купленные земли упоминаются во владении Троице-Сергиева монастыря)80. При игумене Никоне (до 1427 г.) упоминается в названии только Дом святой Троицы, имя игумена Сергия Радонежского в названии монастыря начинает упоминаться при игумене Савве (1428-1432 гг.), но не становится регулярным81.

Интитуляция купчей из фонда Московского митрополичьего дома на переславские земли не содержит сведений, указывающих на название корпорации. Оно дано только в диспозитивной части, формулирующей характер договора («купил есмь... в дом пречистыа Богородици» или «в дом святей Богородици»)82. Название Московской митрополии, как и Троице-Сергиева монастыря вырабатывалось постепенно, в течение всего XV в.83

В купчих, составленных от лица духовных корпораций, продавцы (объекты инскрипции) как правило выступают в единственном числе. Двое продавцов встречаются только в одной грамоте84. Основная форма написания имен собственных в этих купчих – имя (христианское или мирское) и отчество на -ов или такого-то сын в сочетании с фамильным прозвищем85. Это средние и мелкие вотчинники; об их социальном статусе писал Ю.Г. Алексеев86. Имена продавцов с «вичем», характерные для бояр и служилых людей высокого чина, в рассмотренных купчих наблюдаются только по отношению к сыновьям Якова Воронина, крупного вотчинника конца XIV в. в Кинеле87. Среди продавцов в Троице-Сергиев монастырь – четвертый сын Якова Воронина Кузьма Яковля Воронин, в некоторых актах – Кузьма Яковлевич88. Во втором поколении Ворониных акты еще не отразили социальной деградации фамилии. Внуки Якова уже пишутся по имени и отчеству, без «вича», а правнуки – только по именам или даже только по прозвищам. Наблюдаются в этих купчих и упрощенные написания имен такой формы: Денисий Дуброва Раменьев (варианты – Дуброва Раменьев, Дуброва), Владимир Курюк Шубин и др. В основном это мелкие вотчинники, которых не всегда можно отличить от крестьян89. Женщина в качестве продавца указана только в одной грамоте. Это черница Марфа; названо только монашеское имя90. Из других источников известно, что она была вдовой Якова Зубачева, которому на границе Радонежа и Переславля принадлежало крупное владение. Ее сын Семен Яковля Зубачев упомянут в купчей среди послухов. Вдовство и послушество сына сделали юридически более обоснованной продажу земли монастырю.

Пять переславских купчих фиксируют сделки в Переславской земле между светскими лицами в конце XIV – 70-х годах XV в.91 Покупатели в этих купчих почти все выступают в единственном числе92. В инскрипции, где отмечается имя продавца, только в одной купчей названо два лица, владельцы земли, родство которых неясно93. Среди контрагентов этих переславских купчих – землевладельцы разных социальных групп, как средние и мелкие вотчинники, так и известные служилые землевладельцы того времени – Морозов и Заболоцкий. Перераспределение земельных владений между ними происходит без каких-либо дополнительных гарантий прав собственности. Определение характера форм собственности в грамотах почти не встречается. Указание на вотчинное владение землей упоминается только в одной грамоте94. Отчуждение земельных владений происходит без специально сформулированного отказа продавца от права собственности и передачи прав покупателю.

Важной частью статьи купчей, выражающей сущность сделки, является описание объекта сделки. В большинстве случаев географическое обозначение объекта купли-продажи в переславских купчих первой группы формуляра ограничивается только его названием. Сведения административно-территориального деления (митрополичья Романовская волость, соседний удел – Радонеж) содержатся в четырех грамотах95. Если публично-правовые акты – жалованные грамоты на переславские земли фиксируют административное деление уезда уже в 10-40-е годы XV в. (Кинельский стан, Кистьма, Верхдубенье)96, то для купчих и других частных актов, во всяком случае первой половины XV в., такие уточнения территориальной принадлежности владения не характерны. Регулярными они становятся в XVI в.

Географическое название владения в переславских купчих первой половины XV в. может сопровождаться только указанием на межи или «отвод» земель от соседних. Такая форма описания встречается редко, применена как для владения с налаженным хозяйством, так и для пустошей97. Описание отвода делало реальной передачу земельного объекта. Отсутствие упоминаний о границах и межах объекта купли-продажи в двух грамотах начала XV в. компенсируется отводными грамотами, подробно фиксирующими границы владений. Возможно, и третья купчая имела свою отводную грамоту, которая затем была утрачена. Не указаны межи и в грамоте 50-60-х годов XV в. на продажу лугов98.

Более чем в половине переславских купчих конца XIV – 90-х годов XV в. название объекта купли-продажи сопровождается формулой «куда соха ходила...» (или ее вариантами), которая определяла пределы владения в границах фактического приложения труда99. Употребление подобных формул может встречаться как с определенными уточнениями границ владения, так и без каких-либо дополнительных характеристик. Примерно в равных пропорциях встречаются формулы, где названы плуг, коса, топор; топор, коса; соха, коса, топор. Реже упомянуты плуг, соха, коса, топор. Такой набор сельскохозяйственных орудий не отражал их фактического использования в названных владениях. Формулы скорее всего воспринимались как устойчивые выражения – штампы или символы, которые должны были указать на принадлежность собственнику права на земельные владения в тех пределах, в которых они подвергнуты разработке. Все эти формулы употреблялись как при отчуждении освоенного и заселенного комплекса владений, так и при неосвоенных и запустевших землях. Только в двух случаях, при отчуждении селищ (бывших сел) с лесом и участка земли, применение формулы «топор, коса...» соответствовало реальному состоянию этих владений, запустевших и не разработанных100. Вместе с тем, продажа владения с налаженным хозяйством, состоящим из села, сельца с деревнями и обработанными землями («с хлебом, что в земле») была оформлена в одной из грамот также путем применения формулы «куды топор ходил, куды коса ходила»101.

Наряду с формулой «куда соха...» и ее вариантами, которая не дает конкретного представления о пределах объекта купли-продажи, в 6-ти из 21-ой переславских купчих конца XIV – 60-х годов XV в. содержится статья об «отводе», более точном определении границ владения102. Подробное описание границ владений отражает степень заселенности и освоенности земель. Сама процедура отражена в нескольких ранних купчих. Она выражалась в публичном отмере земли, проведенном в присутствии свидетелей. Текст отвода, записанный после имени писца грамоты и отметки печати, не входит в формуляр купчей, являясь скорее отводной грамотой103. Указано, что продавец «по купчей грамоте отвел землю» покупателю в присутствии свидетелей, часть которых была послухами купчей. Здесь ясно видно, что составление грамоты купли-продажи предшествовало вводу покупателя во владение, так как совершалось по купчей грамоте. В другой грамоте процедура отвода владения была произведена до составления купчей самим продавцом: статьи о послухах и пополнке (придаче к цене) предшествуют статье о присутствующих на отводе, за которой следует имя писца, сообщение о печати и подтверждение об отводе: «А отвел Дуброва Елинарху старцю» (представителю покупателя – Л.И.). Отвод владения до составления купчей можно усмотреть и в грамоте 30-х годов XV в.104 даже свидетели в ней фиксируют не столько куплю-продажу, сколько отвод («А лес отведен...», «А на отводе были...»).

В части переславских купчих (7 грамот), начиная с конца 20-х годов XV в. географическое название объекта купли-продажи сопровождается только формулой, определяющей сферу приложения реального земледельческого труда («куда соха ходила» или ее вариантами) без описания конкретных границ владения105. Предметом отчуждения в этих купчих были не только земельные участки и пустоши, но и жилые поселения с налаженным хозяйством. Составителями названных грамот были квалифицированные писцы: монастырские дьяки и лица, близкие к властям монастыря, по-видимому, хорошо знакомые с отчуждаемыми владениями и их точными границами. Такая форма описания объекта сделки уже в первой четверти XVI в. становится преобладающей. Если в переславских купчих она встречается в 4-х грамотах (из 9-ти)106, то в соседних землях (Москва и Дмитров) уже в 14-ти (из 19-ти купчих)107. Подобная картина наблюдается в купчих XVI в. на земли Рузского, Старицкого, Волоцкого уездов108. В купчих все чаще встречаются дополнительные ссылки на «старые межи», «отвод по старине» или формулу: «куда ходил топор... соха по старине»109. Те же тенденции отмечены А.И. Копаневым и В.Ф. Андреевым для двинских купчих XVI в. Такая форма описания отчуждаемого владения объясняется знанием контрагентами сделки точных границ владений, которое произошло благодаря освоению и учету большинства удобных для сельского хозяйства и жизни земель110.

Понятие давности и старины владения, игравшее большую роль в земельном праве XV в., являясь основанием права собственности, постепенно находит место в формуляре переславских купчих. Среди купчих первой половины XV в. встречаются грамоты (их 5), в которых при объекте купли-продажи вообще отсутствуют какие-либо намеки на права собственности111. Для первой половины XV в. известно употребление объекта купли-продажи только с формулой, определяющей пределы владения по фактическому использованию земли, «куда ходила соха...» или ее вариантами, которая могла рассматриваться как указание на старину владения112. В других грамотах, датируемых тем же временем, употреблены обороты: «что к нему потягло», «со всем с тем, что к тому потягло», которые послужили основой для выработки формулы старины владения113.

Во второй половине XV в. обоснование старины владения для объекта купли-продажи получило в устойчивом выражении-штампе: «со всем, что к той земле изстарины потягло». Эта формула, сливаясь с формулой «куда соха ходила...», приобретает новый, наиболее законченный вид, указывая на старину владения, и выглядит примерно так: «со всем, что к той земле изстарины потягло, куды из тое земли соха и коса и топор ходил» или с некоторыми отклонениями, в употреблении вида сельскохозяйственных орудий114.

Терминология, определяющая права владения землей, в течение XV в. постепенно входит в формуляр купчих, отражая юридические основы собственности землевладельцев. Далеко не все рассмотренные переславские купчие XV в. указывают на характер владения землей, являвшейся предметом сделок. Почти в половине переславских купчих грамот первой группы формуляра отсутствует указание на отношение продавца к объекту отчуждения115. Чаще всего в этих грамотах речь идет о небольших по размерам владения, упоминаются и более крупные владения. Отсутствие в купчих упоминаний о характере собственности еще не дает права решить, что указанные в них земли впервые участвуют в гражданском обороте, а не попали в него ранее. По косвенным данным можно определить, что некоторые из упомянутых в отмеченных купчих объектов отчуждения находились в вотчинном владении116. В части грамот (7) характер владения объектом сделки дан описательно, с применением личных и притяжательных местоимений по отношению к отчуждаемому владению и при использовании формулы, подобной «куда соха ходила...» («его село», «землю его», «плуг мой», «его плуг», «коса... Игнатьева»)117. Вместе с тем, в 5 купчих (10-х-70-х годов XV в.) находим указание и на вотчинное владение отчуждаемого объекта сделки118. Определение вида собственности в этих грамотах, возможно, связано с продажей всей вотчины или большей ее части.

Объектами сделок в переславских купчих первой группы формуляра выступают: жилые поселения (7 грамот)119; жилые поселения с пустошами, селищами, землями (4 грамоты)120; пустоши, селища, земли (5 грамот)121; только земля (4 грамоты)122; двор с огородом (1 грамота)123. Примерно в половине рассмотренных купчих объектом сделок были владения с налаженным хозяйством и «жилыми» поселениями, а также владения частично запустевшие, где упомянуты действующие поселения, пустоши, селища, участки неосвоенной земли. Время составления этих купчих относится к 20-40-м и к 60-70-м годам XV в.

Все переславские купчие (кроме одной) содержат статью, фиксирующую величину платы (цену) объекта отчуждения. Она обычно состоит из двух частей – основной платы и придачи («пополнка»), составляя в формуляре купчей одну статью. В некоторых купчих сообщение о придаче к цене отделено от основной цены объекта купли-продажи и помещено перед или после статьи о послухах, после статьи о писце124. Место «пополнка» в этих купчих позволяет предположить, что он был вручен продавцу после передачи владения покупателю125. Придача к цене не указана в двух грамотах126. В первой половине XVI в. в переславских купчих «пополнка» продолжает регулярно упоминаться вместе с ценой владения127. В одной переславской купчей нет ни цены, ни пополнка128. Грамота лаконична, формуляр ее крайне неразвит: только фиксируется сделка. В удостоверительной части упомянут всего один послух. Никаких сведений о писце и печати нет.

Основная плата в разбираемых купчих выражена в рублях. В двух грамотах цена объекта названа в алтынах. В большинстве купчих (13 грамот) цена отчуждаемых земельных владений составляет 2-15 руб. Более высокая цена в 20-60 руб. отмечена в пяти грамотах. (В двух из них часть цены заменена властями Троицкого монастыря поиманием «душ» родителей). При основной плате за землю в 2-15 руб. в придачу давался вол, овца, корова, свинья. При цене объекта сделки в 20-60 руб. – лошак, лошачек, кобыла. По-видимому, стоимость «пополнка» в переславских купчих зависела от величины основной суммы. Это не противоречит наблюдениям С.Б. Веселовского, который считал, что ценность «пополнки» находилась в некотором соответствии со значительностью сделки и с денежной ценой объекта129.

Среди переславских купчих выделяется группа, в формуляре которой содержится статья, объявляющая неподвижность закрепленных за приобретателем прав на предмет купли. В наиболее неразработанном виде эта статья может быть представлена компонентами: «ввеки», «в прок», «без выкупа» и выражать более определенно права лица (покупателя) как субъекта права. Вместе с тем право его собственности определялось описательными выражениями и обозначалась продолжительность права, а не его полнота. Продолжительность, давность были одним из способов приобретения права собственности и означали именно полный переход права, гарантию незыблемости владения.

Таких грамот 5; к первой половине XV в. относится 1 грамота130, ко второй половине XV в. – 4 грамоты131. Все они сохранились в списках. Схема их такова.

1. Судить о символической инвокации в виде знака креста в начале грамоты, как и в грамотах первой группы формуляра, нет возможности.

2. Практически отсутствует в этих купчих и аренга (преамбула) – юридическое обоснование права участников договора на составление акта. Только в одной купчей в конце текста, перед статьей о послухах отмеченно: «по грамоте своего государя великого князя Василья Васильевича по жаловалной»132.

3. Число переславских купчих второй группы формуляра в 4 раза меньше, чем первой группы. Все они отражают сделки купли-продажи между светскими землевладельцами в 20-х-90-х годах XV в. и строятся по типу: Се яз такой-то купил есми у такого-то то-то.

Характеристика объекта купли-продажи практически не отличается от переславских грамот первой группы формуляра. То же можно сказать о статье, устанавливающей величину платы за купленный объект сделки, отдаваемой покупателем продавцу (обозначим ее № 4).

Выделим статью 5. В ней закрепляются права покупателя и его потомков на приобретенный объект сделки133.

6. Конечный протокол (корроборация) – удостоверительная часть грамоты: 1) сообщение имен послухов (5 грамот)134; 2) сообщение имени писца, составлявшего грамоту (5 грамот)135; 3) печать: а) статья, сообщающая от имени продавца об отсутствии печати на грамоте136; б) запись об отсутствии печати, принадлежавшая писцу копийной книги137; в) сведений о печати нет138; 4) дата139; 5) подписи послухов140.

Рассмотрим более подробно первую статью второй группы формуляра переславских купчих, в которой обозначены имена договаривающихся сторон, сущность совершаемой между ними сделки и объект ее.

Все имена покупателей, названные в интитуляции, даются в первом лице. Покупатели выступают только от своего имени. Продавцы, означенные в инскрипции, в единственном числе упомянуты в двух грамотах. В двух грамотах продавцами выступают главы семьи («отци») и их потомки («сыновья»). В одной грамоте в качестве продавцов упомянуты два лица, возможно, не связанные родственными узами141. Имена контрагентов в этих купчих имеют разные формы написания, как и в грамотах первой группы формуляра. Судя по масштабам сделок – это средние и мелкие землевладельцы Переславской земли142. Полное имя с отчеством на «-вич» среди контрагентов упомянуто только в одной грамоте. Назван покупатель Петр Игнатьевич, идентифицируется с Морозовым, выходцем из старейшего боярского рода, связанного с Москвой. Чинов он не достиг, был бездетен. Постригся в Троицкий монастырь143. Социальный состав контрагентов в рассмотренных купчих мало отличается от участников сделок купли-продажи в грамотах первой группы формуляра, где контрагенты – светские лица.

В описание объекта сделки в переславских купчих второй группы формуляра по-существу не вносится ничего нового по сравнению с грамотами первой группы формуляра. Правда, корректность такого сравненения осложняется малым количеством купчих второй группы формуляра, известных среди грамот Переславской земли. Одна грамота содержит сведения административно-территориального деления144. Географическое название объекта купли-продажи сопровождается только формулой, определяющей сферу приложения реального земледельческого труда: «куды соха и коса и топор ходил» или ее вариантами: «куда их плуг и топор и коса ходила»145. В «своеручной» грамоте, датированной рукой составителя 1491/92 г., употреблена уже характерная для купчих конца XV в. формула: «А отвод той земле по старым межам, куды плуг и топор и коса ходила»146. В одной из грамот объектом отчуждения выступают сенокосные угодья. Описание такой купли-продажи ограничивается только указанием на местоположение относительно других географических ориентиров (название рек, деревни)147. Не всегда употребляются и обороты, обосновывающие старину владения, «и со всем с тем, что к тем землям потягло издавна» (или «изстарины»)148.

Права владения землей, выступающей в качестве объекта купли-продажи, в переславских купчих второй группы формуляра, как и в первой группе, выражались разными терминами: «землю его», «их вотчину», «отвод той земле по старым межам» или вообще отсутствовало указание на отношение продавца к объекту отчуждения (две купчие из пяти). По косвенным данным можно предполагать, что Онуфрий Никитин и Гридя Мелешкин были мелкими вотчинниками переславской Романовской волости в первой половине XV в., владелец лугов на р. Молокче – Михаил Обух – переславский вотчинник середины XV в., а Филипп Бурцев сын Скрипицына, упоминавшийся в 1491/92 г., владел своей деревней длительное время, так как при ее продаже указывалось на старые межи («отвод той земле по старым межам»)149. В купчей 20-40-х годов XV в. отношение продавца к объекту отчуждения (пустоши) выражается словами: «землю его»150. В одной купчей при продаже трети деревни отмечался вотчинный характер ее владения (70-е годы XV в.)151. Терминология, употребляющаяся для определения прав владения землей в переславских купчих во второй половине XV в., не стала более четкой и постоянной.

Существенным отличием формуляра второй группы купчих грамот является включение статьи, в которой специально оговаривалась полнота передачи права собственности по договору и закреплялись интересы новых собственников отчужденного объекта сделки. («А купил есмь собе и своим детем впрок без выкупа», «...купил есми... впрок и своим детем», «купил есмь... себе и своим детем впрок»). Гарантия купленного владения в этих грамотах выражалась определенной формулой, в которой ключевыми словами были «впрок» и «выкуп». Если они употреблялись в формуле вместе, то статья о передаче права собственности новому владельцу приобретала более законченный вид. Это ранняя, находящаяся в стадии формирования статья, направленная на укрепление за покупателем приобретенной недвижимости в полную собственность. Как и в других регионах, в Переславской земле она появляется в первую очередь в грамотах, отражающих сделки купли-продажи между светскими лицами. Наиболее ранняя не только из переславских купчих, ни и из купчих других районов центральной Руси, содержащая понятие о праве собственности, выразившееся в продаже «впрок без выкупа», относится к 20-м-40-м годам XV в.152 Формуляр этой купчей отличался не только статьей о праве собственности, но и обоснованием права участников купли-продажи (в качестве покупателя назван мелкий слуга великого князя) на составление документа. («А купил есмь собе и своим детем впрок без выкупа, по грамоте своего государя великого князя Василия Васильевича по жаловалной»). Таким образом, мы находим прямые указания на пожалование великим князем земель в куплю. Сама жалованная грамота как и другие подобные не сохранилась, но ее текст, по-видимому, повлиял на формуляр купчей, тем более, что она была составлена в великокняжеской канцелярии. В 80-х годах XV в. формулировка прав владения в вотчинных грамотах начиналась словами: «впрок ему и его детем»153.

Включение подобной статьи в формуляр купчей не всегда поддается объяснению. Известны две грамоты, составленные от имени покупателя Петр. Игн. Морозова с небольшими промежутками времени (50-е-60-е годы XV в.)154. Одна из купчих на освоенное владение, состоявшее из села, сельца и деревень, не содержит статьи, формулирующей условия передачи права собственности. Возможно, в этом не было необходимости. Известно, что Морозов стал иноком Троицкого монастыря, а указанное владение могло быть вкладом при пострижении. Кроме того Морозов был бездетным. Напротив, в другой грамоте, где Морозов покупает сенокосные угодья (луги и кулиги), включена статья, закрепляющая права собственности («А купил есми их собе и своим детем без выкупа»), хотя эта покупка Морозова перешла в монастырь вместе с селом.

Две купчие фиксируют сделки между родственниками, отражая внутриродовые отношения во второй половине XV в. (Племянник покупает часть вотчины у дяди; совершается купля-продажа между дальними родственниками Скрипицыными-Балуевыми и Скрипицыными)155. Наблюдения над купчими центральной Руси показывают, что во второй половине XV в. увеличивается количество сделок между родственниками. Во всех этих случаях право собственности одного из контрагентов (покупателя) оговаривалось невозможностью последующего выкупа.

Среди переславских купчих второй группы формуляра сохранилась грамота, являющаяся усложненным вариантом уже упоминавшейся купчей Андрея Афанасьева, датируемая около 1450 г.156 Формуляр ее укладывается в схему первой группы формуляра переславских купчих. Купчая сохранилась в виде отдельного списка, помещенного в копийную книгу Московского митрополичьего дома, изготовленную при митрополите Данииле в 1527-1528 гг.157 Усложненный вариант этой купчей включен в состав правой грамоты 1495-1499 гг. как доказательство на судебном разбирательстве в связи с земельным спором между внуком Андрея Афанасьева и митрополичьими крестьянами158. Характерно, что в этом варианте купчей Андрея Афанасьева сформулировано обоснование старины владения и право собственности («себе и своим детем впрок со всем тем, что к той земле потягло... и с лесом и с пожнями»), раскрывается принадлежность писца грамоты к определенной социальной группе («великие княгини Софьи подъчий Миня Есипов сын»). Расхождение в формуляре этих двух купчих, видимо, объясняется интерполяцией – произвольной вставкой в текст слов, оборотов и формул при переписке. Подобные случаи известны и применялись уже в конце XV в. в борьбе за землю митрополичьей кафедрой и властями некоторых монастырей. В данном случае интерполирована купчая Андрея Афанасьева, которую его внук представил на суд, чтобы вернуть проданные его дедом земли. Возможно предположить, что все грамоты Андрея Афанасьева вместе с его владением в 1464-1473 гг. попали в казну митрополичьей кафедры. На руках у потомков Андрея Афанасьева грамот на земли не сохранилось. В связи с земельным спором в 90-х годах XV в. внук Андрея Афанасьева обращается к митрополичьим властям, которые на основании хранившейся у них купчей создают истцу (интерполируют) грамоту, формуляр которой отвечал времени (90-е годы XV в.) и уточнял местоположение спорных земель, что в конечном итоге помогло митрополичьим крестьянам выиграть земельный спор, причем главными аргументами были все-таки показания свидетелей и ответчиков, а не документы.

Объектами сделок в переславских купчих второй группы формуляра выступают как жилые поселения (деревни), так и запустевшие земли, и сенокосные угодья.

Цена объекта отчуждения, зафиксированная в этих грамотах, названа одновременно с придачей («пополнка»). Она составляет сумму от 1 руб. до 15. Пополнка везде овца, кроме цены 15 руб., где придача – корова. В известных купчих второй группы формуляра, судя по цене, отчуждаются незначительные земельные владения. Не противоречит этому и придача к цене.

Во всех переславских купчих в удостоверительной части формуляра грамоты содержится статья о послухах (свидетелях), присутствующих при заключении договора купли-продажи земли. В XV в. они только упоминаются, не подписываясь на грамотах. Термин «послух» (кто слушал условия договора) рассматривается исследователями как напоминание об имевшейся ранее устной форме заключения договора, который происходил в присутствии контрагентов и свидетелей. Появление на грамотах купли-продажи рукоприкладств послухов доказывало подлинность грамоты, она представляла сам договор, его сущность159. Дипломатическое изучение частного акта утвердило С.Н. Валка в существовании двух этапов развития акта. Первый отличается признаками переходного характера, среди них присутствие послухов, удостоверявших саму сделку, акт же удостоверялся только печатью. На втором этапе роль удостоверительной части акта изменяется. Послухи из свидетелей, удостоверявших сделку, превращались в свидетелей совершения акта160.

Практика послушества была разнообразна. В количественном отношении в переславских купчих чаще всего встречается три, четыре или пять послухов (19 грамот из 26-ти)161. Социальное лицо многих светских послухов трудно определимо даже путем анализа формы написания имен, которые строятся по той же модели, что и имена контрагентов сделки162. Имена послухов с «вичем», обычно характерные для лиц высокого чина, встречаются сравнительно редко163.

Если социальное лицо многих послухов определяется предположительно, то род занятий послухов из духовного звания, из монастырских слуг, волостной администрации и ремесленников обычно отмечается (монастырские старцы, слуги, доводчик, швец (портной), иконник, крестечник (изготовитель крестов)164. Распространенная форма участия в числе послухов родственников, которые таким образом давали согласие на отчуждение родовой вотчины, выступая гарантами сделки, часто не поддается выяснению. Почти нет данных о родственниках-послухах для грамот, где объектом купли-продажи является вотчина или ее часть165. Если родство специально не указано166, выявить его трудно, особенно родственников по брачным связям. Среди инофамильцев чаще всего упоминаются соседи по владению, как гаранты его границ, их выявление возможно по косвенным данным с большей или меньшей вероятностью. Еще С.Б. Веселовский отмечал, что присутствие соседей понятно, так как послух был более чем свидетель сделки. В некоторой степени он был ее участником: его подпись на акте или запись в послухах были ручательством правильности фактического содержания акта167.

Инициатором многих сделок купли-продажи в Переславской земле был Троице-Сергиев монастырь. На рубеже XIV-XV вв. появились его первые земельные владения, приобретение которых фиксировалось грамотами. Монастырские власти пристально следили за их составлением и оформлением. Наиболее квалифицированными писцами были монастырские дьяки, некоторые чернецы и слуги. На рубеже XIV – в 20-х годах XV в. 3 грамоты, оформившие куплю-продажу, были написаны чернецом Варлаамом168. Элементом удостоверительной части этих грамот служила печать. Внимание к печати наблюдается и в грамотах монастырского дьяка Осташа Ополишина. В написанной им купчей отсутствие печати оговорено от имени продавца специально, что должно, видимо, подчеркнуть правмочность сделки. Отсутствие печати при оформлении купчей на переславские земли отмечено известным троицким писцом монастырским слугой Бернятой Матвеевским, в 30-х-40-х годах XV в. Две переславские купчие 70-х годов XV в., написанные слугой Троице-Сергиева монастыря Гридей Подгубком и монастырским дьяком Вороной, сведений о печати при их составлении не содержат169. Отметка об отсутствии печати по-видимому была сделана в грамотах только писцом копийной книги в 1534 г. Квалифицированные монастырские писцы первой половины XV в. при оформлении удостоверительной части купчих грамот фиксировали не только имена послухов и писца грамоты, но и наличие или отсутствие печати продавца, послухов, родственников, показывая таким образом правомерность оформленной сделки и без печати.

Некоторые договоры купли-продажи, составленные от имени троицких монастырских властей или светских лиц, были написаны собственноручно участниками сделки. По византийским правовым установлениям, отраженным в Мериле Праведном, оформленная таким образом сделка считалась осуществленной170. Скорее всего, монастырские власти были знакомы с этой нормой византийского права, поэтому не только прибегали к написанию грамот собственной рукой продавца, но и отмечали наличие печати продавца, которая заменяла его подпись на грамотах, написанных другими лицами. На имя троицких монастырских властей собственноручно продавцами составлено 4 переславских купчих. К одной из них приложена печать продавца. На двух других отсутствие печати отмечено позднее при изготовлении списков в 70-е годы XV в. и в 1534 г. В купчей 1491/92 г. подпись послуха заменяет печать171. Одну из грамот, где покупателем от монастырской корпорации выступает чернец, писал поп, возможно, служивший в волостной приходской церкви. Доложенная тиуну наместника, грамота, скорее всего, была запечатана печатью должностного лица наместнической канцелярии172.

Часть грамот, оформлявших покупку Троицкого монастыря и митрополичьей кафедры, написана светскими лицами. В одной грамоте имеется сообщение писца об отсутствии печати при составлении. В трех других грамотах (сохранились в списках) – отметка об отсутствии печати писцов копийных книг 20-х-30-х годов XVI в.173 Удостоверительная часть грамот, отражающих сделки купли-продажи между светскими лицами, также содержала статью о послухах и писце. Сообщение о печати в момент составления грамоты, как правило, отсутствовует. Оно встречается позднее при переписывании подлинных грамот в копийные книги или вообще о печати нет данных174. Исключение – грамота, в которой отсутствие печати оговорено от имени продавца175.

Если удостоверительная часть всех сохранившихся переславских купчих открывается статьей о послухах – гарантах сделки купли-продажи, то сообщение о писце, как было показано выше, имеется в 18-ти из 26-ти грамот, а сведения о наличии или отсутствии печати, принадлежащие писцу-составителю подлинника, находим в 11 грамотах.

В шести грамотах, фиксирующих сделки купли-продажи, удостоверительная часть состоит из статьи о послухах, писце и сообщения о печати (названы печати послухов и продавцов)176. Подобные печати по значению приравниваются к подписям, они должны были повышать достоверность документа, придавать юридическую силу его содержанию и свидетельствовать о правильности изготовления177. Грамота, доложенная тиуну наместника, скорее всего, была запечатана печатью наместнической канцелярии178.

В 4 купчих грамотах статьи о послухах и писце дополняются их составителем отметкой об отсутствии печати179. Такая оговорка, по-видимому, должна была придать грамоте дополнительную достоверность. Вместе с тем, в большинстве сохранившихся грамот (они дошли до нас в более поздних списках) удостоверительная часть содержит только статьи о послухах и писце. Отсутствие подлинных переславских грамот купли-продажи не дает возможности утверждать, что все они удостоверялись печатью. Таким образом, говорить об обязательном приложении печати (продавца или послуха) к переславским купчим затруднительно. Купчие грамоты с печатями по-видимому сосуществовали с грамотами, не имеющими печатей. Использование печати для подтверждения законности сделки в Переславской земле XV в. не было последовательным. С напоминанием об устном заключении договора, который происходил в присутствии контрагентов и свидетелей, сталкиваемся при рассмотрении некоторых переславских грамот, удостоверительная часть которых (3 грамоты) представлена только именами послухов, свидетельствовавших о сделке купли-продажи. Для переславских купчих такое оформление удостоверительной части редкость. Особенно для купчих, написанных от имени представителя Троицкого монастыря. Одна такая грамота фиксирует сделку купли-продажи между троицким чернецом и переславским вотчинником при игумене Савве (1428-1432 гг.). Другая, относящаяся к 30-м гг. XV в., также оформляет куплю-продажу между троицким чернецом и крестьянином, причем послухи названы свидетелями на отводе180. Наконец, грамота 30-40-х гг. XV в. (возможно и ранее), отмечающая сделку купли продажи среди крестьян (упомянуты только имена), где послухом выступает всего один человек, а статья о цене объекта сделки, важном элементе грамоты, отсутствует181. Текст лаконичен и напоминает памятную записку. Таким образом, скорее всего удостоверялись сделки, а не грамоты, тем более, что самоназвания у этих документов нет.

Переславские грамоты второй группы формуляра (их пять), отражающие сделки купли-продажи между светскими лицами, написаны квалифицированными писцами. В конечном протоколе этих грамот имеется статья о послухах и писце. Печать отсутствует во всех пяти грамотах. Среди писцов этих грамот двое подъячих: из канцелярии великого князя Василия II и великой княгини Софьи Витовтовны. Обе грамоты в удостоверительной части содержат статьи о послухах и писце. Грамоту, написанную подъячим великого князя (1425-1440 гг.), по-видимому, можно рассматривать как своеобразный эталон по части оформления конечного протокола: она содержит специальную оговорку об отсутствии печати, сделанную в момент составления: «А грамоту яз, Фролко (продавец – Л.И.) дал купчую без печати»182. Свидетельство об отсутствии печати великокняжеского подъячего было, видимо, необходимо для придания юридической силы и правильности изготовления купчей (ее самоназвание). В грамоте из канцелярии великой княгини оговорки о печати нет183. Также оформлена удостоверительная часть двух других грамот, писцы которых, возможно, были связанными служебными узами с Петр. Игн. Морозовым и вотчинниками Афанасьевыми184.

Новое для удостоверительной части купчих – подпись послуха – характерна только для одной грамоты, составленной собственноручно продавцом в самом конце XV в. (1491/92 г.). Удостоверительная часть этой грамоты состоит из статьи о послухах, даты и подписи одного послуха. В оформлении переславских купчих, как и других купчих центральной Руси, переломный момент. Подлинность таких грамот уже доказывалась подписями послухов (рукоприкладствами), они становятся свидетелями акта. В первой половине XVI в. в оформление удостоверительной части переславских купчих прочно входит указание точной даты и подписи послухов, сведения о печати отсутствуют185.

Из 165-ти сохранившихся актов, относящихся к территории Переславской земли конца XIV – начала XVI в., на купчие приходится примерно 1/6 часть (26 грамот). 16 грамот отражают сделки купли-продажи между духовными корпорациями и светскими землевладельцами, 10 – между светскими лицами. В XV в. не только монастыри, но и светские землевладельцы требовали закрепления на письме своих сделок. Анализ самоназвания этих договорных грамот показывает, что в первой половине XV в., как правило, характер сделки при их составлении не подчеркивался. Самоназвание «купчая грамота» в грамотах, фиксирующих куплю-продажу, эпизодически появляется в конце XIV – начале XV в. Прочно же входит в формуляр переславских грамот в 70-х годах XV в. Только в трех грамотах первой трети XV в. вообще нет названия документа, да и формуляр их предельно лаконичен.

Большинство сохранившихся переславских грамот, фиксирующих сделки купли-продажи, уже в начале XV в. имеют достаточно четкую схему построения формуляра, которая на протяжении всего XV в. продолжает усложняться и изменяться под влиянием социально-экономических факторов, происходящих в Северо-Восточной Руси в целом и в Переславской земле в частности. Интитуляция и инскрипция формуляра купчих отражает степень развития устойчивых образцов имен собственных и фамильно-родовых прозваний, на которые влияли изменения земельного владения и наследственного права. Фамилии не приобрели еще законченной формы, одно и то же лицо могло именоваться по-разному. Названия духовных корпораций не имели еще единообразной формы.

Отсутствие указаний в формуляре купчих на точное расположение объекта сделки (стан, волость) можно связать со степенью развития системы административно-территориального деления, которое начало интенсивно складываться во второй половине XV в., в период образования единого русского государства. Разное обозначение границ объекта сделки в купчих грамотах, особенно в первой половине XV в., объясняется экономическим развитием, выражавшемся в восстановлении запустевших земель и освоении новых, в складывании устойчивых земельных комплексов (села с тянувшими к ним более мелкими поселениями). Во второй половине XV в. формуляр некоторых переславских грамот уже проибретает многие черты, присущие формуляру купчих XVI в.

Большиство переславских купчих (особенно составленных от имени властей духовных феодалов) не содержат еще статьи, гарантирующей незыблемость приобретенного в результате купли-продажи владения. Право собственности на владение, приобретенное по договору купли-продажи, начинает формулироваться в первую очередь в грамотах, офомлявших сделки между светскими землевладельцами, начиная со второй половины XV в. В XVI в. эта статья заметно расширяется, охраняя права нового владельца на землю от притязаний родственников продавца.

Удостоверительная часть переславских купчих претерпела в течение XV в. изменения. В первой трети XV в. удостоверительная часть некоторых грамот состояла из статьи о послухах, писце и сообщении от приложении печати, которая в это время приравнивалась по значению к подписям свидетелей. Часть грамот имела только статьи о послухах и писце, отсутствие печати оговаривалось писцом. В конце XV – начале XVI в. удостоверительная часть переславских купчих приобретает новые стабильные формы и состоит из статьи о послухах, писце, точной даты и подписей послухов. Печать перестает играть роль удостоверения купчей, упоминание о ней исчезает. Несмотря на имеющиеся некоторые существенные различия в схеме построения отдельно взятых текстов купчих, наблюдающиеся в переславских грамотах в течение XV в., к концу века и особенно в начале XVI в. формуляр купчих становится более четким и единообразным.

Уже при Сергии Радонежском в Троицком монастыре были искусные «доброписцы». В монастыре велись летописные записи и делались черновые наброски, связанные с жизнью первых игуменов и братии. В конце XIV в. монастырь стал местом пребывания Епифания Премудрого, ставшего иеромонахом и духовником монастырской братии (умер в монастыре около 1420 г.)186. Атмосфера образованности и книжности в монастыре, знакомство с жизнью Константинополя и Афона влияла на монастырскую братию и выдвигала из ее среды искусных монастырских дьяков и писцов. Это хорошо прослеживается на грамотах, в составлении которых принимали участие писцы, так или иначе связанные с Троицким монастырем или с великокняжеской канцелярией. Наименее разработанные формуляры купчих, напоминающие памятные записки, возможно связать с крестьянской, волостной средой.

Пути преодоления сложных задач составления актов, в том числе купчих, прослежены С.М. Каштановым. Составителю нужно было уметь выразить не только существо сделок и найти для соглашения устоявшуюся правовую форму, но и следовать устной процедуре или письменному формуляру, который нужно было приспособить к конкретным обстоятельствам187.

  1. Алексеев Ю.Г. Псковские купчие XIV-XV вв. // ВИД. Л., 1976. Вып. 7. С. 126-147; Андреев В.Ф. Новгородский частный акт XII-XV вв. Л., 1986. Разбор работ, исследующих актовый материал в разных аспектах, см.: Каштанов С.М. Русская дипломатика. М., 1988. С. 130-131 и др.; Он же. Из истории русского средневекового источника: Акты X-XVI вв. М., 1996. С. 83-85; Панеях В.М. Время возникновения древнерусского частного акта (ИЗ) // ВИД. СПб., 1994. Вып. 25. С. 28-29.
  2. Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. М.; Л., 1950. № 61.
  3. АСЭИ. М., 1952. Т. 1. № 10, 15 (пограничное владение, часть его относится к Радонежской земле), 16 (17 – отводная), 20 (18, 19 – варианты), 32, 45, 51, 60, 83, 106, 143, 187, 227, 241, 242, 259, 288, 395, 406, 426, 427, 565; АФЗХ. М., 1951. Ч. 1. № 127, 128 (варианты этих грамот – № 129, в подсчете учитывается вариант № 128).
  4. АФЗХ. Ч. 1. № 127, 128 (варинты – № 129).
  5. АСЭИ. Т. 1. № 565.
  6. Там же. № 10-227.
  7. Там же. 3. № 241-129.
  8. Кобрин В.Б. Власть и собственность в средневековой России. М., 1985. С. 13.
  9. Алексеев Ю.Г. Аграрная и социальная история Северо-Восточной Руси XV-XVI вв. Переяславский уезд. М.; Л., 1966. С. 11.
  10. АСЭИ. Т. 1. № 477; АФЗХ. Ч. 1. № 126.
  11. АСЭИ. М., 1964. Т. 3. № 39; Алексеев Ю.Г. Аграрная и социальная история. С. 88.
  12. АСЭИ. М., 1958. Т. 2. № 354, 361.
  13. Там же. Т. 1. № 110, 423. Не сохранилась грамота 50-х-60-х годов XV в. на покупку земли у братьев Вельяминовых (Там же. № 522).
  14. Там же. № 18-20, 45, 83, 143, 187, 227, 259; Семенченко Г.В. О хронологии троицких актов конца XIV – первой половины XV в. // АЕ за 1984 год. М., 1986. С. 104-105; АЕ за 1987 год. М., 1988. С. 48.
  15. Еще И.Е. Энгельман отмечал, что в древности всякий письменный документ (акт) назывался греческим словом грамота. Это лишало его своего безусловного определенного значения. Что касается договорных, и в частности, купчих грамот в круге юридической письменности XIV-XV вв., то они, по мнению Энгельмана, имеют довольно ограниченное значение (Энгельман И.Е. О приобретении права собственности на землю по русскому праву. СПб., 1859. С. 31-32).
  16. АСЭИ. Т. 1. № 10, 15, 16, 18-20, 32, 45, 51, 187, 227, 241, 242, 259, 288; АФЗХ. Ч. 1. № 127, 128 (варианты – № 129).
  17. АСЭИ. Т. 1. № 60, 106, 143.
  18. Там же. № 83. Купчая 70-х – начала 80-х годов XV в. (№ 406) доложена боярину и великокняжескому дьяку.
  19. Там же. № 395, 406, 426, 427, 565.
  20. Там же. № 10, 19, 51.
  21. Там же. № 32 и др.
  22. Там же. № 10, 15, 16, (17 отводная), 20 (18, 19 – варианты), 32, 45, 60, 83, 106, 143, 187, 227, 241, 259, 288, 426, 427; АФЗХ. Ч. 1. № 127, 128.
  23. АСЭИ. Т. 1. № 10, 15, 16 (17 отводная), 20 (18, 19 – варианты), 32, 45, 60, 83, 106, 143, 187, 227.
  24. АСЭИ. Т. 1. № 241, 259, 288, 426, 427; АФЗХ. Ч. 1. № 127, 128.
  25. АСЭИ. Т. 1. № 83. О местоположении объекта сделки см.: Алексеев Ю.Г. Аграрная и социальная история. С. 25, 142-143.
  26. Валк С.Н. Грамоты полные // Сборник статей по русской истории, посвященный С.Ф. Платонову. Пг., 1922. С. 125-129; Панеях В.М. Проблемы дипломатики частного акта в трудах С.Н. Валка // ВИД. Л., 1978. Вып. 10. С. 63.
  27. АСЭИ. Т. 1. № 32.
  28. Там же. № 20, 32, 259 (ср. 430), 427.
  29. Там же. № 259 (ср. 430).
  30. Там же. № 423, 426.
  31. Там же. № 18-20.
  32. Там же. № 20; Алексеев Ю.Г. Аграрная и социальная история. С. 84-85.
  33. Семенченко Г.В. О хронологии троицких актов конца XIV – первой половины XV в. С. 104.
  34. АСЭИ. Т. 1. № 18, 19.
  35. Там же. № 20.
  36. В некоторых грамотах в начало формуляра вынесена часть интитуляции, выражающей имя монастыря слитое с богословской преамбулой («Святой Троице в дом. Се яз...» – АСЭИ. Т. 1. № 18, 19; «В дом святыя Троици. Се яз...» – Там же. № 20; «Монастыря святыя Троиця игумена Никона, се яз...» – Там же. № 32).
  37. Слова «се яз» русских актов включаются в интитуляцию. См.: Каштанов С.М. Русская дипломатика. С. 183.
  38. АСЭИ. Т. 1. № 15, 16 (17 отводная), 20 (18, 19 – варианты), 32, 45, 60, 143, 187, 227, 259, 426, 427; АФЗХ. Ч. 1. № 127 (вариант № 129).
  39. Грамота (АСЭИ. Т. 1. № 83) открывается статьей о докладе агенту великокняжеской власти.
  40. АСЭИ. Т. 1. № 10, 106, 241, 288; АФЗХ. Ч. 1. № 128.
  41. АСЭИ. Т. 1. № 10, 16, 20 (18, 19 – варианты), 32, 60, 83, 106, 143, 187, 227, 241, 259, 288, 426; АФЗХ. Ч. 1. № 128.
  42. АСЭИ. Т. 1. № 15, 32, 45, 427; АФЗХ. Ч. 1. № 127.
  43. АСЭИ. Т. 1. № 17 (ср. 15, 16), 83 (объект купли-продажи – двор); АФЗХ. Ч. 1. № 127 (вариант – № 129).
  44. АСЭИ. Т. 1. № 19, 45, 106 (отвод предшествовал составлению купчей).
  45. Там же. № 227, 288, 427.
  46. АСЭИ. Т. 1. № 20, 60, 259, 426; АФЗХ. Ч. 1. № 128.
  47. АСЭИ. Т. 1. № 10, 18.
  48. Там же. № 32, 143, 187, 241.
  49. Там же. № 187, 227, 241, 288, 426, 427.
  50. Там же. № 18, 20 (указано кто был на отводе и кто отвел), 32, 143 (объект купли-продажи – лес, отведен до составления грамоты), 259.
  51. Там же. № 10 (на отводе было 8 послухов, 3 из них упомянуты среди послухов купчей).
  52. Там же. № 10, 20 (18, 19 – варианты), 241, 258, 288, 426, 427.
  53. Там же. № 60, 227, 259.
  54. Там же. № 241.
  55. Там же. № 16, 19, 83, 106, 187, 227, 427; АФХЗ. Ч. 1. № 127, 128.
  56. АСЭИ. Т. 1. № 10, 18, 20, 45, 60, 143, 241.
  57. Там же. № 15, 32, 259, 288 (посельский... купил есми своему господину... его отчину), 426.
  58. Там же. № 106 – 1 послух; 18 – 2 послуха; 20, 60, 227, 241, 427 – 3 послуха; 32, 259, 288, 426; АФЗХ. Ч. 1. № 127 – 4 послуха; АСЭИ. Т. 1. № 15, 16, 45, 83, 187 – 5 послухов; 19 – 6 послухов; АФЗХ. Ч. 1. № 128 – 7 послухов.
  59. АСЭИ. Т. 1. № 143 (указано 4 свидетеля только на отводе).
  60. Там же. № 10 – 7 послухов; на отводе – 8 свидетелей, из них 3 упоминается среди послухов.
  61. Там же. № 10 – «А грамоту писал Василь поповичь»; 15, 16, 32 – «А грамоту писал Варлам чернец»; 18 – «А грамоту писал Петрок Трегубов»; 19 – «А грамоту писал Осташ»; 20 – «А грамоту писал Дуброва сам»; 45 – «А грамоту писал Кузьма сам своею рукою»; 83 – «А докладную писал поп Дмитр»; 187 – «А грамоту писал Иванко Бурец»; 227 – «А грамоту писал Бернята Матфеевъской»; 241 – «А грамоту писал Федор Федоров»; 259 – «А грамоту писал сам Ондреко Саватыев своею рукою»; 288 – «А грамоту писал Митя Демидов»; 426 – «А грамоту купчюю писал слуга Сергиева монастыря Гридя Подгубок»; 427 – «А купчую грамоту писал дьяк Ворона монастырский»; АФХЗ. Ч. 1. № 127 – «А грамоту писал Михайло Васильева сын Конкова»; № 128 – «А грамоту писал Миня Есипов сын» ср. № 129 – «А грамоту писал великие княгини Софьи подъячей Миня Есипов сын».
  62. АСЭИ. Т. 1. № 60, 106, 143.
  63. Там же. № 15 – две печати послухов: «Михайло да Василей запечатали одною печатью Михайловою. А Васюк да Фауст с Семеном запечатали одною печатью; 16 – печать продавца: «А запечатала Марфа черница крестом своим»; 17 – (отводная) печать послуха, поставил печать продавец: «А запечатал Семен (продавец – Л.И.) Захарьевою печатью Тормосова»; 20 – печать продавца: «А запечатал Дуброва печатью своею»; 83 – «А у докладные печять».
  64. Там же. № 32 – «А у купчие печать».
  65. Там же. № 18 – «А сю грамоту дал Дуброва бес печати»; 19 – «А дал мне, Саве келарю, грамоту купчую Дуброва без печати»; 227 – «А грамоту есми дал бес печати»; 288 – «А сию грамоту дал есми без печати».
  66. АФХЗ. Ч. 1. № 127-129. В грамотах: АСЭИ. Т. 1. № 10, 45, 187, 259, 426, 427 запись о принадлежности печати определить затруднительно.
  67. АСЭИ. Т. 1. № 60, 106, 143, 241.
  68. Там же. № 288.
  69. Энгельман И.Е. О приобретении права собственности. С. 42-43.
  70. АСЭИ. Т. 1. № 15, 16 (17 отводная), 20 (18, 19 – варианты), 32, 45, 60, 83, 143, 187, 227, 259, 426, 427; АФЗХ. Ч. 1. № 127 (вариант № 129). Продавцом в купчей назван старец Троицкого Махрищского монастыря.
  71. Подсчет переславских актов XV в. и распределение их по станам и волостям произведен С.З. Черновым. Акты относятся к землям центральной части Переславского уезда и к северу от Переславского озера (Чернов С.З. Проблемы изучения феодального общества XIV-XV вв. и программа «Акты Московской Руси» // Сословия и государственная власть в России. XV – середина XIX вв. Чтения памяти акад. Л.В. Черепнина. Тез. докл. М., 1994. Ч. II. С. 187-189).
  72. АСЭИ. Т. 1. № 20 (18, 19 – варианты), 32, 45, 187, 227, 259, 426.
  73. Там же. № 60, 83, 143, 427.
  74. Там же. № 15, 16, 423.
  75. Алексеев Ю.Г. Аграрная и социальная история. С. 71.
  76. АСЭИ. Т. 1. № 16, 259 («келарь... троецкои Сергиева монастыря»), ср. № 430.
  77. Там же. № 20 (18, 19 – варианты), 32, 45.
  78. Там же. № 60, 187.
  79. Там же. № 83, 143, 426, 427.
  80. Там же. № 227.
  81. Там же. № 60, ср. 83, 143, 187.
  82. АФЗХ. Ч. 1. № 127, 129.
  83. На протяжении XV – начала XVI в. в название митрополии последовательно были включены имена митрополитов: Петра, Алексея, Ионы.
  84. АСЭИ. Т. 1. № 426.
  85. Там же. № 15, 227, 259, 426, 427.
  86. Алексеев Ю.Г. Аграрная и социальная история. Указатель.
  87. Веселовский С.Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. М.; Л., 1947. С. 165-169.
  88. АСЭИ. Т. 1. № 45 (ср. 17), 33, 46, 391.
  89. Там же. № 18-20, 32, 60, 83, 143, 187. См.: Алексеев Ю.Г. Аграрная и социальная история. С. 38, ср. С. 85.
  90. АСЭИ. Т. 1. № 16 (ср. 17).
  91. Там же. Т. 1. № 10, 106, 241, 288; АФЗХ. Ч. 1. № 128.
  92. Исключение – АСЭИ. Т. 1. № 106. В купчей названо два человека – Мартин и Леваш, они приобретают деревню, цена которой не указана. Ю.Г. Алексеев видит в Мартине и Леваше крестьян, живущих в одном дворе, совместно ведущих хозяйство (Алексеев Ю.Г. Аграрная и социальная история. С. 19). Такая трактовка не исключает предположения, что эти лица были родственниками, возможно, братьями.
  93. АФЗХ. Ч. 1. № 128 (129, С. 119). Продавцов купчей С.Б. Веселовский относит к мелким вотчинникам, владевшим деревней Мелешкиной (Мелехова), которая входила в Романовскую волость. В ней митрополичьи земли и земли частных лиц находились чересполостно. Названные лица и продали, очевидно с разрешения митрополита, участок своей вотчины. Митрополичьи земли, образуя волости, соседствовали с вотчинами митрополичьих слуг, которые не имели права без разрешения митрополитов отчуждать свои земли посторонним лицам (Веселовский С.Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. С. 363). Ю.Г. Алексеев (Алексеев Ю.Г. Аграрная и социальная история. С. 47) продавцов земли относит к крестьянам из-за низкой ее цены.
  94. АСЭИ. Т. 1. № 288.
  95. АСЭИ. Т. 1. № 15, 32, 45; АФЗХ. Ч. 1. № 127.
  96. АСЭИ. Т. 1. № 30, 34, 35, 44, 47, 93.
  97. Там же. № 19, 45, 106.
  98. Там же. № 15-17, 242; АФЗХ. Ч. 1. № 127 (вариант № 129).
  99. Появление подобных формул относится ко времени, когда разработка определенных участков земли становится постоянной и возникает необходимость указать и обозначать признаки своего труда и границы своих владений (Энгельман И.Е. О приобретении права собственности. С. 7-8).
  100. АСЭИ. Т. 1. № 143, 187.
  101. Там же. № 241.
  102. Там же. № 10, 18, 20, 32, 143, 259.
  103. Там же. № 10.
  104. Там же. № 20, 143.
  105. Там же. № 60, 187, 227, 241, 288, 426, 427.
  106. АРГ. № 45, 72, 91, 123, 154, 168, 238, 269, 288.
  107. Там же. № 17, 35, 42, 56, 62, 71, 116, 117, 152, 161, 165, 167, 223, 243, 264, 266, 285-287.
  108. АФХЗ. Ч. 2. М., 1956.
  109. Там же. № 98, 100; Ч. IV. Л., 1983. № 65 и др.
  110. Копанев А.И. Дипломатика поземельных актов двинских крестьян XVI в. // ВИД. Л., 1974. Вып. 6. С. 153; Андреев В.Ф. Новгородский частный акт XII-XV вв. С. 84.
  111. АСЭИ. Т. 1. № 16, 83, 106; АФЗХ. Ч. 1. № 127. (Отметим, что в грамоте № 45 употребляется понятие «мое» при описании межи продавца).
  112. АСЭИ. Т. 1. № 32, 143, 187, 227; АФЗХ. Ч. 1. № 128. (В первой из упомянутых грамот, наряду с формулой «куде его топор ходил...» право собственности продавца на объект отчуждения отмечен термином «отчина»).
  113. АСЭИ. Т. 1. № 10, 18-20, 60.
  114. Там же. № 241, 259, 288, 426, 427.
  115. Там же. № 16, 19, 83, 106, 187, 227, 427; АФЗХ. Ч. 1. № 127, 128.
  116. АСЭИ. Т. 1. № 16, 19, 227, 427.
  117. Там же. № 10, 18, 20, 45, 60, 143, 241.
  118. Там же. № 15, 32, 259, 288, 426.
  119. Там же. № 15, 16, 19, 32, 106, 241; АФЗХ. Ч. 1. № 127.
  120. АСЭИ. Т. 1. № 10, 18, 20, 227.
  121. Там же. № 45, 143, 259, 288, 427.
  122. АСЭИ. Т. 1. № 60, 187, 426; АФЗХ. Ч. 1. № 128.
  123. АСЭИ. Т. 1. № 83.
  124. Там же. № 20, 45, 427.
  125. Подобные наблюдения делает А.Ф. Андреев на материале двинских купчих (Андреев А.Ф. Новгородский частный акт XII-XV вв. С. 89).
  126. АСЭИ. Т. 1. № 83; АФЗХ. Ч. I. № 127.
  127. АРГ. № 45, 72, 91, 123 и т.д.; АФЗХ. Ч. IV. № 56. Рассматривая «пополнку» как пережиток глубокой старины, свидетельствующий о консервативности обычного права, С.Б. Веселовский отмечал живучесть этого обычая, который продолжал существовать до конца XVII в., хотя перестал отвечать требованиям жизни, и окончательно исчез только в XVIII в. (Веселовский С.Б. Феодальное землевладение. С. 11-12).
  128. АСЭИ. Т. 1. № 106.
  129. Веселовский С.Б. Феодальное землевладение. С. 11.
  130. АСЭИ. Т. 1. № 51.
  131. Там же. № 242, 395, 565; АФЗХ. Ч. 1. № 129.
  132. АСЭИ. Т. 1. № 51.
  133. «А купилъ есмь собе и своим детем впрок без выкупа» (АСЭИ. Т. 1. № 51, 395); «А купил есми их собе и своим детем без выкупа» (Там же. № 242); «...купил есми... впрок и своим детем» (Там же. № 565); «...купил есмь... себе и своим детем впрок» (АФЗХ. Ч. 1. № 129.
  134. АСЭИ. Т. 1. № 51, 242, 395 (3 послуха), 565 (4 послуха; АФЗХ. Ч. 1. № 129 – 7 послухов).
  135. АСЭИ. Т. 1. № 51 («А грамоту писал подьячей великого князя Ушак»), 242 («А грамоту писал Данилко Ефанов»), 395 («А грамоту купчую писал Ивашко Макаров»), 565 («В грамоту писал купчую Филя Бурцов сын и на своих детей на Ивана да на Васила»); АФЗХ. Ч. 1. № 129 («А грамоту писал великие княгини Софьи подъячей Миня Есипов сын»).
  136. АСЭИ. Т. 1. № 51 («А грамоту яз, Фролко, дал купчую без печати»).
  137. Там же. № 242, 395 («А грамота купчая бес печяти»).
  138. АСЭИ. Т. 1. № 565; АФЗХ. Ч. 1. № 129.
  139. АСЭИ. Т. 1. № 565 (грамота датирована: «лета 7000»).
  140. Там же. (послухов 4, подписей – одна).
  141. АСЭИ. Т. 1. № 51, 242, 395, 565; АФЗХ. Ч. I. № 129.
  142. АСЭИ. Т. 1. № 51, 395, 565; АФЗХ. Ч. I. № 129.
  143. АСЭИ. Т. 1. № 242.
  144. АФЗХ. Ч. I. № 129.
  145. АФЗХ. Ч. I. № 129; АСЭИ. Т. 1. № 51, 395.
  146. АСЭИ. Т. 1. № 565.
  147. Там же. № 242.
  148. Там же. № 51, 395.
  149. АФЗХ. Ч. I. № 129; АСЭИ. Т. 1. № 242, 565; Алексеев Ю.Г. Аграрная и социальная история. С. 161; Веселовский С.Б. Феодальное землевладение. С. 363.
  150. АСЭИ. Т. 1. № 51.
  151. Там же. № 395.
  152. Там же. № 51.
  153. Веселовский С.Б. Феодальное землевладение. С. 19; Кобрин В.Б. Власть и собственность. С. 105.
  154. АСЭИ. Т. 1. № 241, 242; Алексеев Ю.Г. Аграрная и социальная история. С. 81.
  155. АСЭИ. Т. 1. № 395, 565.
  156. АФЗХ. Ч. 1. № 127.
  157. Там же. № 129; Клосс Б.М. О составе копийной книги московского митрополичьего дома // ВИД. Вып. 5. С. 109.
  158. АФЗХ. Ч. 1. № 129.
  159. Энгельман И.Е. О приобретении права собственности. СПб., 1859. С. 28-40; Каштанов С.М. Русская дипломатика. С. 229; Соболева Н.А. Русские печати. М., 1991. С. 49-53, 105.
  160. Валк С.Н. Грамоты полные. С. 127-128; Панеях В.М. Проблемы дипломатики частного акта в трудах С.Н. Валка. С. 61 и др.
  161. Другое число послухов отмечается реже. По одному разу упоминаются 1, 2 и 6 послухов (АСЭИ. Т. 1. № 18, 19, 106), два раза – 7 послухов (АСЭИ. Т. 1. № 10; АФЗХ. Ч. 1. № 128, ср. 129.
  162. Ю.Г. Алексеев видит в свидетелях сделок мелких владельцев, постепенно превращающихся в феодалов; мелких вотчинников, попадавших в орбиту более крупных феодальных вотчин; средних вотчинников, владевших селом с прилегающими к нему более мелкими поселениями. Упоминаются среди послухов и крестьяне (Алексеев Ю.Г. Аграрная и социальная история. С. 19, 42-58).
  163. АСЭИ. Т. 1. № 15, 18, 20, 241, 288.
  164. Там же. № 32, 83, 187, 227, 288, 427.
  165. Послухами при продаже вотчины Сем. Як. Зубачева названы его соседи по владению и лица, скорее всего связанные с монастырскими властями хозяйственными и административными узами. То же можно сказать относительно других лиц, выступающих послухами при продаже наследственных земельных владений или их частей (Там же. № 15, 259, 288, 426).
  166. Прямые указания на родство послухов контрагенту сделки встречаются редко: Там же. № 10, 16 (ср. 17).
  167. Имена послухов-соседей находим в купчих: Там же. № 10, 15, 16, 19, 32, 60, 83, 187 (ср. 61, 177, 184), 259, 426 (ср. 183, 227); Веселовский С.Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. С. 30-31.
  168. АСЭИ. Т. 1. № 15, 16, 32.
  169. Там же. № 19, 227, 426, 427.
  170. Написание договора купли-продажи рукой продавца устанавливалось нормами византийского права IX в., во второй половине XIII в. попало в Мерило Праведное. Подробнее см.: Соболева Н.А. Русские печати. С. 108-109.
  171. АСЭИ. Т. 1. № 20, 45, 259, 565.
  172. Там же. № 83; Алексеев Ю.Г. Аграрная и социальная история. С. 25, 142-143.
  173. АСЭИ. Т. 1. № 18, 187; АФЗХ. Ч. I. № 127, 128.
  174. АСЭИ. Т. 1. № 10, 242, 288, 395 (сведений о печати нет: 241, 565; АФЗХ. Ч. I. № 129.
  175. АСЭИ. Т. 1. № 51.
  176. Там же. № 15, 16, 20, 32, 51, 83.
  177. Соболева Н.А. Русские печати. С. 51, 108.
  178. АСЭИ. Т. 1. № 83.
  179. Там же. № 18, 19, 227, 288.
  180. Там же. № 60, 143.
  181. Там же. № 106; Алексеев Ю.Г. Аграрная и социальная история. С. 19.
  182. АСЭИ. Т. 1. № 51.
  183. АФЗХ. Ч. I. № 129. Выше было высказано предположение об интерпретации этой грамоты, сделанной в 90-х годах XV в.
  184. АСЭИ. Т. 1. № 242, 395.
  185. См. подлинные купчие: АРГ. № 72, 91, 154.
  186. Насонов А.Н. История русского летописания. М., 1969. С. 364-368; Муравьева Л.Л. О начале летописания в Троице-Сергиевом монастыре // Культура средневековой Москвы XIV-XVII вв. М., 1995. С. 4-22.
  187. Каштанов С.М. Русская дипломатика. С. 35.