Публикация И.А. Киселёвой

А.М. Раевский и его работа «Великая пролетарская революция и борьба Ростовских крестьян за землю (1917 г.)»

Предлагаемая публикация представляет исследование историка Александра Михайловича Раевского «Великая пролетарская революция и борьба Ростовских крестьян за землю (1917 г.)», написанное им в период работы в Ростовском музее (1935-1937 гг.). Она была обнаружена нами в следственном деле Раевского от 1937 г. в виде машинописи1.

Обратимся к краткой характеристике данной работы. Она состоит из четырех частей, каждая из которых посвящена соответствующим этапам крестьянского движения в Ростовском уезде со времени освобождения крестьян в 1861 г. до Октябрьской революции 1917 г. Автор затрагивает вопросы, связанные с земельными конфликтами крестьян и помещиков во второй половине XIX – начале XX вв. и участием крестьян в переустройстве земельной собственности после Февральской революции 1917 г. Основой работы послужил широкий круг опубликованных и архивных источников. Среди них – сведения, помещавшиеся на страницах ярославской губернской печати XIX – начала XX вв.: «Ярославских губернских ведомостей», «Голоса», «Ростовского вестника», «Известий губернского временного исполнительного комитета», «Труда и борьбы», историко-статистических описаний Ярославской губернии в целом и Ростовского уезда в частности. Неопубликованные документы представлены материалами Ростовского уездного земельного комитета, «Журналов» заседаний Ростовского уездного совета крестьянских депутатов, «Историко-революционного фонда», которые находились в архивах г. Иванова, г. Ростова и Ростовского музея. Работа была написана в 30-е гг. XX в. – время жестких идеологических установок, поэтому в ней присутствуют не только ссылки на цитаты В.И. Ленина и И.В. Сталина, но и подчас категоричные высказывания в отношении ряда дореволюционных и послереволюционных авторов и общественных деятелей (П.А. Столыпина, А.А. Титова, С.П. Моравского и других). Тем не менее, в этом труде содержится большое количество интересных и ранее неизвестных сведений, что делает его ценным источником по изучению истории Ростовского края XIX – начала XX вв.

Рис. 1. А.М. Раевский. Фотография из следственного дела 1937 г. (ГАЯО. Ф. Р-3698. Оп. 2. Д. С-5877. Л. Т. 1. Л. 4а.

Обратимся к биографии автора. Большая часть сведений о ней содержится в материалах следственного дела А.М. Раевского (рис. 1).

Александр Михайлович Раевский родился 18 октября 1900 г.2 в г. Ростове-на-Дону, в семье купца3. Известно, что в 1918-1919 гг. он сотрудничал с РКП (б), участвуя в подпольной работе в г. Ростове-на-Дону, занятом на тот момент Белой Армией, за что трижды арестовывался4. Свое настоящее имя – Михаил Израилович Левков – он изменил в 1920 г. «на почве разногласия с отцом по поводу революции в России»5.

Раевский учился на юридическом факультете Донского университета6, с третьего курса которого в январе 1920 г. «перешел на практическую работу»: в 1920-1922 гг. работал секретарем редакции газеты «Коммунист», затем ответственным редактором литературно-агитационного отдела «Дон-Кав-РОСТА»7 и Северо-Кавказского отделения Госиздата; в 1922-1925 гг. – преподавателем диамата и истории Гражданской войны в Ростовском рабфаке и партшколе и научным сотрудником на факультете общественных наук Донского университета8. В 1921 г. он окончил Донской университет9.

В 1922-1923 гг. Раевский примыкал к «Рабочей оппозиции»10, за что был исключен из ВКП (б)11. Вторично он был принят в партию в феврале 1924 г.12, однако в декабре того же года был вновь исключен «за моральное разложение»13.

Зимой 1925-1926 гг. Раевский работал научным сотрудником Музея Революции в Москве14.

В 1926-1935 гг. Раевский находился на должности научного сотрудника института им. С. Шаумяна в г. Баку15, где издал свои работы: «Партия мусават и ее контрреволюционная работа» (1929 г.)16 и «Большевизм и меньшевизм в Баку в 1904-1905 гг.» (1930 г.)17. 29 декабря 1934 г. в газете «Правда» была опубликована его статья «Историческое значение Бакинской забастовки»18. Но в 1935 г. он был исключен из кандидатов в члены ВКП(б) «за протаскивание троцкистских установок» и уехал из Баку19.

По путевке Наркомпроса Раевский был направлен на работу в Ростовский музей20. 5 октября 1935 г. он был принят в качестве научного сотрудника отдела Истории Общественных Формаций, 1 апреля 1936 г. стал его заведующим; 15 ноября 1936 г. назначен по совместительству научным сотрудником отдела Социалистического строительства21. В 1936 г. в «Октябрьском» зале им была создана экспозиция, «где развернуты 3 темы: «Империалистическая война», «Февральская буржуазно-демократическая революция», «Великая пролетарская революция в СССР»… В отделе крепостничества открыт «Каменный мешок»22. Для подготовки экспозиции Раевский посетил ростовский, ярославский и ивановский архивы, в которых выявил «большое количество (250 страниц перепечаток и других материалов) материала по эпохе крепостничества (XVII-XIX вв.) и капитализма. Материал этот подвергнут предварительной обработке и изучению»23. Собранные источники были использованы им для написания работы «Великая пролетарская революция и борьба ростовских крестьян за землю (1917 г.)», над которой он трудился «во внеслужебное время»24. Известно, что на 1937 г. Раевский запланировал 4 «месячных командировки в Ярославль, Москву и другие города для работы в архивах»25. Однако 22 января 1937 г. ему был объявлен выговор за неподчинение дирекции музея, а 24 февраля 1937 года его уволили «за срыв производственной работы»26.

В феврале 1937 г. Раевский подает секретарю Ростовского районного комитета ВКП (б) Исаеву заявление «о всех политических безобразиях», которые были допущены директором Ростовского музея Н.В. Трофимовым. На основании данного заявления была создана партийная комиссия «по обследованию музея», в результате работы которой Трофимов был исключен из партии27 и арестован НКВД28.

15 ноября 1937 г. Раевский тоже был арестован29. 28 ноября 1937 г. ему было предъявлено обвинение в том, что он «являлся активным организатором в городе Баку контрреволюционной троцкистской террористической организации», после чего Раевский был заключен под стражу в тюрьму г. Ростова, а затем переведен в тюрьму № 1 г. Ярославля30. В Ярославле 26 августа 1938 г. ему было предъявлено следующее обвинение: «с 1929 года являлся активным участником троцкистской террористической организации, существовавшей в г. Баку. По заданию руководителя троцкистской организации СЕФ в 1935 году из Баку в контрреволюционных целях переехал в город Ростов Ярославский, где создал троцкистскую группу. В 1936 году в эту группу лично вовлек бывшего директора Ростовского музея Трофимова и установил связь по антисоветской деятельности в г. Ярославле с троцкистом Кузьминым. Работая научным сотрудником в Ростовском музее, систематически вел троцкистскую пропаганду путем контрреволюционного оформления экспозиций. Посетителям музея умышленно искажал факты истории ВКП (б) и гражданской войны, восхваляя врагов народа ПЯТАКОВА, БУХАРИНА, ТРОЦКОГО, ЗИНОВЬЕВА и других»31. Раевский признал себя виновным32, но 14 апреля 1939 г., когда ему было объявлено об окончании следствия, отказался от своих показаний, как данных «под давлением физического насилия»33.

Согласно приговору от 23 июля 1940 г. Раевский был заключен в исправительно-трудовой лагерь сроком на 8 лет «считая срок с 14 ноября 1937 года»34. 16 ноября 1940 г. он прибыл в Ингашское ОЛП Красноярского края для отбытия наказания35. Известно, что 24 июня 1944 г. Раевскому был снижен срок отбывания наказания на шесть месяцев «за высокие производственные показатели и отличное поведение в быту»36. 14 мая 1945 г. он был освобожден, но до марта 1946 г. задерживался в лагере, где работал по вольному найму37. Известно, что в 1947 г. Раевский жил в с. Решоты Нижне-Ингашского района Красноярского края38, в 1951 г. – в г. Канске39, где работал токарем на ремонтном заводе40.

25 сентября 1951 г. А.М. Раевский был вновь арестован Управлением МГБ Красноярского края по обвинению в том, что он «является участником антисоветской троцкистской террористической группы, по заданию которой занимался враждебной Советскому Союзу деятельностью»41. На следствии 1951 г. Раевский виновным себя не признал42. Тем не менее, согласно приговору43, 14 декабря 1951 г. он был направлен в ссылку на поселение в с. Тасеево44 Красноярского края, где работал «сторожем на поскотине»45.

8 августа 1956 г. – последняя дата, когда упоминается Раевский. На тот момент он жил в г. Высоковске Московской области, где работал художником в промышленной артели, был женат46. Известно, что А.М. Раевский был реабилитирован 19 января 1957 г.47

В настоящее время документы, которые могли бы пролить свет на дальнейшую судьбу Раевского, отсутствуют. Тем не менее, мы не оставляем попытки обнаружить новые материалы.

  1. ГАЯО. Ф. Р-3698. Оп. 2. Д. С-5877. Т. 3. Л. 20-104.
  2. Там же. Т. 1, Л. 4. В «Постановлении об избрании меры пресечения», помещенном в следственном деле 1937 г. указана другая дата рождения – 1901 г. (Т.1. Л. 1.). Очевидно, она ошибочна, поскольку упоминается только один раз.
  3. ГАЯО. Ф. Р-3698. Оп. 2. Д. С-5877. Т.1. Л. 301.
  4. Там же. Д. С-2000. Т. 2. Л. 13.
  5. Как сообщал сам Раевский, «в 1920 году Донским подпольным комитетом большевистской партии намечен был к переброске для подпольной работы в г. Краснодар. С этой целью мне был заготовлен паспорт на имя Раевского Александра Михайловича. Перед отправкой я заболел тифом, необходимость в отправке подпольщиков отпала, документы же на имя Раевского остались при мне» (Т. 4. Л. 14 об.).
  6. В настоящее время – Ростовский государственный университет.
  7. «Дон-Кав-РОСТА» – отделение Российского телеграфного агентства в г. Ростове-на-Дону.
  8. ГАЯО. Ф. Р-3698. Оп. 2. Д. С-5877. Т. 1. Л. 22.
  9. Там же. Т. 4. Л. 14.
  10. «Рабочая оппозиция» – течение внутри РКП (б), представители которого по многим пунктам (управление народным хозяйством, роль партии и профсоюзов в государстве и др.) не были согласны с ее программой. Взгляды «Рабочей оппозиции» были осуждены на XI съезде РКП (б) в марте-апреле 1922 г. В дальнейшем их выразителем являлся Л.Д. Троцкий.
  11. ГАЯО. Ф. Р-3698. Оп. 2. Д. С-5877. Т. 1. Л. 10.
  12. Там же. Т. 3. Л. 116.
  13. Там же. Т. 4. Л. 154 об.
  14. Там же. Т. 3. Л. 117.
  15. Там же. Т. 1. Л. 22.
  16. Данная работа упоминается в книге М.М. Мехти-заде «Очерки истории советской школы в Азербайджане (1917-1961)» (1962 г.). См.: Мехти-заде М.М. Очерки истории советской школы в Азербайджане (1917-1961). М., 1962. С. 236.
  17. ГАЯО. Ф. Р-3698. Оп. 2. Д. С-5877. Т. 1. Л. 37.
  18. Там же. Т. 3. Л. 22.
  19. Там же. Т.1. Л.4 об.
  20. Там же. Д. С-2000. Т. 1. Л. 12.
  21. ГМЗРК. Д. А-235. ЛЛ. 8 об.-9, 28 об., 48 об.
  22. Там же. Д. А-1782. Л. 8.
  23. Там же. Л. 8.
  24. Там же. Л. 8.
  25. Там же. Д. А-1788. Л. 3.
  26. ГМЗРК. Д. А-1019. ЛЛ. 2 об., 3.
  27. ГАЯО. Ф. Р-3698. Оп. 2. Д. С-5877. Т. 1. Л. 270.
  28. Там же. Д. С-2000. Т. 1. Л. 1.
  29. Там же. Д. С-5877. Т. 1. Л. 4.
  30. Там же. Т. 1. Л. 5; Т. 2. Л. 410.
  31. Там же. Т. 1. ЛЛ. 6, 7.
  32. Там же. Т. 1. Л. 14.
  33. Там же. Т. 1. Л. 267.
  34. Там же. Т.1. Л.301; Т. 4, Л.2.
  35. Там же. Т. 3. Л.162.
  36. Там же. Т. 3. Л.167.
  37. Там же. Т. 4. Л.16.
  38. Там же. Т. 4. ЛЛ. 19, 20.
  39. Там же. Т. 4. ЛЛ. 2, 4, 5.
  40. На материалах «Постановления на арест» от 8 сентября 1951 г. (Т. 4. Л.2.). В «Анкете арестованного» сам Раевский указывал другое место работы: «текстильный комбинат, рабочий на машинах» (Т. 4. Л. 5).
  41. Там же. Т. 4. Л. 25.
  42. Там же. Т. 4. Л. 106.
  43. Там же. Т. 4. ЛЛ. 25, 28.
  44. Интересно, что с. Тасеево как пункт ссылки упоминается в книге А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ»: «Туда ссылались немцы, чеченцы, ингуши и бывшие зэки. Это место – не новое, не придуманное, поблизости там – деревня Хандалы, где когда-то перековывали кандалы. Но новое там – целый город из землянок, с полом тоже земляным» (Солженицын А.И. Архипелаг ГУЛАГ. М., 1991. Т. 3. С. 253.).
  45. ГАЯО. Ф. Р-3698. Оп. 2. Д. С-5877. Т. 4. ЛЛ. 28, 35. Поскотина – огороженное пастбище.
  46. Там же. Т. 4. Л. 153.
  47. См.: Не предать забвению: Книга памяти жертв политических репрессий, связанных судьбами с Ярославской областью. Ярославль: издательство «Верхняя Волга», 1997. Т. 4. С. 360.
Приложение

А.М. Раевский

Великая пролетарская революция и борьба Ростовских крестьян за землю (1917 г.)1

(Л. 20) «Октябрьская революция победила потому, что она сумела отобрать у буржуазии ее крестьянские резервы, она сумела завоевать эти резервы на сторону пролетариата, пролетариат оказался в этой революции единственной руководящей силой миллионных масс трудового люда города и деревни».

Так писал тов. Сталин в своей статье «Октябрьская революция и тактика русских коммунистов», подчеркивая, в противовес подлым троцкистским попыткам сфальсифицировать историю Октябрьской социалистической революции, извратив, замазав, одну из важнейших особенностей этой последней. Указанная особенность имела громадное, решающее значение. «Кто не понял этого, – продолжает тов. Сталин, – тот никогда не поймет ни характера Октябрьской революции, ни природы диктатуры пролетариата, ни своеобразия внутренней политики нашей пролетарской власти»х.

Но возможность у пролетариата завоевать на свою сторону крестьянство в великой исторической борьбе рабочего класса против капиталистического строя не была создана только в ходе пролетарской революции в 1917 г. В этот период эта возможность, благодаря исторически обусловленному ходу классовой борьбы, беззаветной решительной борьбе пролетариата, благодаря гениальному руководству вождей большевистской партии Ленина и Сталина превратилась в действительность. Но сама по себе такая возможность родилась ранее, в предыдущий период, когда революционная борьба пролетариата нашей страны против царизма и буржуазии, его роль гегемона, защитника не только своих интересов, но и широких масс крестьянства, приучали крестьянство видеть в нем своего руководителя. «Красной нитью через всю политическую историю России, – писал Ленин, давая характеристику одной из важнейших линий классовой борьбы в царской России, – тянется вопрос: рабочему ли классу вести крестьян вперед, к социализму, или либеральному буржуа оттаскивать их назад к примирению с капитализмом»хх.

хИ. Сталин. Об Октябрьской революции, стр. 78.

ххЛенин. Собр. соч., XXI, стр. 109-110.

(Л. 21) Само крестьянство не было пассивной силой в этом споре за его «душу». Его революционный союз с пролетариатом складывался на основе борьбы против жесточайшей эксплуатации, насилий, надругательств, осуществляемых полукрепостническим помещичьим классом вкупе и влюбе с буржуазией под эгидой царизма. Эта эксплуатация сохранялась на всем протяжении романовской «тюрьмы народов», в том числе и в Ростовском уезде Ярославской губернии (ныне районе Ярославской области). Ее предреволюционные формы сложились еще в начале пореформенного периода. Те отношения, которые были установлены царем крепостников-душевладельцев Александром II при проведении «освобождения крестьян» в 1861 г., в основном сохранились к 1917 г. Реформа 1861 г. была «шагом вперед в сторону буржуазной монархии» (Ленин), следующим шагом была столыпинская реформа. Но эти «шаги» не сделали царизм буржуазной властью: полукрепостническое землевладение и его коронованная верхушка в лице самодержавного Николая II были уничтожены только в ходе Февральской буржуазно-демократической революции в 1917 г.

Таким образом, картина классовых отношений пореформенной деревни имеет очень большое значение для понимания того, почему и как крестьянство нашей страны пошло за пролетариатом в Великой Октябрьской социалистической революции. «Октябрьская революция имела несомненную поддержку крестьянской бедноты и большинства солдат, жаждущих мира и земли» (Сталин). Ленин писал, что «1861 породил 1905» и что «1905 год был генеральной репетицией Октября». От 1861 г., таким образом, нити протягиваются к величайшей эпохе нашей страны и всего мира – к Великой пролетарской революции СССР в 1917 г.

1.

Как же складывались эти отношения в Ростовском уезде, на этом небольшом участке того плацдарма классовой борьбы, который представляла царская Россия.

(Л. 22) Основную канву отношений помещиков и крестьян во второй половине XIX в. создала крестьянская реформа 1861 г. Дав толчок проникновению капиталистических отношений в деревню, она в то же самое время создала условия для сохранения полукрепостнических отношений. Это сразу почувствовали и крестьяне и помещики. В записке жандармского офицера Лобановского шефу жандармов от 12 марта 1861 г. прямо сообщалось по поводу настроений среди ростовского крестьянства, что «не было заметно между крестьянским сословием ни малейшей манифестации радости по случаю дарования им новых прав, обеспечивающих будущее их благосостояние»х. Напротив того, дворянство было довольно. Почти одновременно (от 16 марта) в донесении другого жандарма, капитана Чалеева, читаем, «что сколько можно заметить…манифест был встречен почти всем дворянством Ярославской губернии с душевной радостью»хх. Еще бы.

Ростовские крестьяне, боровшиеся против крепостнических порядков, не хотели принимать реформу, во многом сохраняющую эти же порядки. В имении князя Голицына, помещиков Вечеслова, Филатьевой, Бабкина, Силифонтова и др. произошли столкновения. Крестьяне отказывались принимать царское «уложение». Против крестьян были открыты форменные военные действия присланным царем генералом Дубельтом с участием «Ростовского гренадерского принца Фридриха Недерландского полка». Аресты, порка, принудительный разорительный военный постой, – все было пущено в ход, чтобы заставить крестьян смириться. Какие силы

хЦитирую по статье Н. Работнова. Тайны Ярославского застенка («Ярославская старина», в. 1, 1924 г.), стр. 69. Документы Ярославского жандармского управления сгорели через несколько месяцев после Февральской революции. Таким образом, статья Работнова, использовавшего эти документы, является единственным источником, по которому можно с ними ознакомиться.

ххТам же, стр.

(Л. 23) применял царь-«освободитель» для насильственного введения «освобождения», видно из того, что, например, в имение князя Голицына были посланы две роты гренадеров, прибытие которых, по жандармским сообщениям, «имело спасительное действие как на это имение, так и на прочие места Ростовского уезда где недоразумения и упорства начали более и более распространяться»х.

Крестьян, в конце концов, заставили принять помещичьи условия «освобождения». Корни крестьянского сопротивления лежали в этих тягчайших условиях, на основе которых происходила реформа.

Ростовский уезд, как и вся Ярославская губерния, входил в состав нечерноземных губерний России, являлся районом с сильным проникновением капиталистических отношений в земледелии. Однако, и здесь, хотя «барщинная система была надорвана отменой крепостного права»хх, далеко не исчезла. Правда эксплуатация крепостных крестьян до 1861 г. носила по преимуществу оброчную форму, чему как раз способствовало сильно отходничество, весьма развитое в уезде. Ростовские помещики при проведении реформы были потому заинтересованы не сколько в больших отрезках земли от крестьян, сколько в том, чтобы сохранить те большие платежи, которые в виде оброка платили им крестьяне в дореформенную эпоху. Основная задача заключалась, таким образом, в том, чтобы использовать для этой цели передачу крестьянам крестьянских же наделов, которые, как известно, фигурировали в деревне в качестве помещичьей земли, передаваемой крестьянам за выкупные платежи. Этим объясняется тот факт, что если в среднем по России так называемые отрезки составляли почти 1/5 всей крестьянской земли (18 %), то в Ростовском уезде они

хТам же, стр. 71.

ххЛенин. Собр. соч., т. III, стр. 141.

(Л. 24) были гораздо ниже.

Если часть помещиков Ростовского уезда использовала полученные ими капитализированные выкупные платежи для перевода своего хозяйства на капиталистические рельсы, то, во 1-х, это делалось постепенно, с длительным сохранением старых методов эксплуатации. Эксплуатируя, прежде всего, самое личность крепостных, помещики в северных, нечерноземных губерниях не стремились проводить в жизнь реформу в своих имениях. Используя тут пункт «Положения», согласно которому ликвидация крепостных отношений в отдельных имениях обязательна для крестьян, но не для помещиков, последние затянули на десятилетия эту ликвидацию даже в формальном отношении. Так по официальным данным, опубликованным в «Правительственном Вестнике», на 1 января 1871 г. по Ярославской губернии 137 305 душ крестьян прекратило «временно обещанные» отношения, а 50 021 крестьян, т.е. 26,7 % осталось временно обязанными, т.е. теми же крепостными. И это через 15 лет после «великой реформы».

Во 2-х значительная часть помещичьих хозяйств вообще стремилась сохранить прежние отношения, только их приспособив к изменившейся обстановке. «Капиталистическое хозяйство, – писал об этом процессе Ленин, – не могло сразу возникнуть, барщинное хозяйство не могло сразу исчезнуть. Единственно возможной системой хозяйства была, следовательно, переходная система, соединяющая в себе черты и барщинной и капиталистической системы»хх. Сохранение барщинной системы достигалось при помощи проведения системы отрезков. Отрезывались главным образом пастбища и леса (последние были нужны крестьянам, во 1-х как таковые для топлива и строительных материалов, во 2-х как добавочные пастбища). «В селе (Вощажникове) и поныне, – пишет, например, А. Титов о крупнейшем помещике Ростовского уезда графе Шереметьеве, -

х«Ярославские губернские ведомости», № 13 за 1876 г.

ххТам же.

(Л. 25) графская усадьба с значительным количеством земли по большей части занятой лесами и покосами, отошедшей от наделов после освобождения крестьян от крепостной зависимости»х.

Как искусственно помещики отрезали как раз те земли, которые примыкали к селениям, видно на примере деревни Горы Сипягиной. Земля помещицы, облегавшая деревню, находилась у околицы – в 5-10 саженях, а земля крестьянам была отведена в отдалении – в 5 и 10 верстах.

Вот другой типичный состав надельной земельной площади, получившийся в результате такого «наделения» землей крестьян. Селение Чурилово Щадневской волости имело 4873/4 дес[ятин] надельной земли, из них: 1) вблизи селения участок в 257 десятин пахотной земли, 2) 18 десятин в 6 верстах, 3) 105 дес[ятин] в 4-х верстах, 4) 128 десятин – болото, на котором не растет даже корм скотухх. Окруженное со всех сторон чрезполосной землей других селений и помещиков, селение Чурилово не имело даже проезда к купчей земле, которой оно владело, испытывало от этого тысячи затруднений.

Корни позднейшей крестьянской борьбы за лес восходят к реформе 1861 г., когда крестьяне были лишены леса. Недаром еще тогда жандарм Лобановский писал своему «шефу», что «при введении в действие уставных грамот могут произойти новые затруднения в соглашении крестьян, в особенности в тех местностях,

хА. Титов. Село Вощажниково и вощажниковская вотчина в старинном Запурском стану Ростовского уезда, стр. Вощажниковская волость была подарена Петром I в 1706 г. Борису Петровичу Шереметьеву за его заслуги в Шведской войне.

ххИвановский областной партийный архив, фонд Ярославского истпарта, папка 17 (Ростов) ненумерованная.

(Л. 26) где лесные дачи, как предмет особой важности в лесном хозяйстве помещиков, на основании Положения не входя в состав крестьянских наделов, будут исключены из оных»х.

Отрезки эти использовались помещиками для сохранения полукрепостнических отношений. Крестьян, вынужденных снимать в аренду их же бывшую землю, вынуждали выплачивать арендную плату не деньгами, а отработками, которые Ленин характеризовал как пережитки крепостничества. «Как известно, – писал он в «Проекте программы нашей партии», – крестьянская аренда в России очень часто прикрывала лишь пережитки барщинных отношений»хх.

Кабальный характер отработок особенно рельефно выступает при рассмотрении конкретного материала. Крестьяне деревни Губино Березниковской волости, получив по реформе ничтожный луг, были вынуждены арендовать пастбища у помещиков Васильевых. Плата за пользование лугами производилась отработками. 13 дворов, из которых состояла эта деревня (из них три совершенно безземельных), должны были: 1) разбить весь навоз из под скота, 2) посадить весь картофель, 3) выставить 18 косцов на день с 3-х часов утра до 9 час[ов] вечера, 4) выставить 13 косцов с 3-х часов утра до 1 часу дня, 5) по два человека с каждого череда на 1 день сушить сено, грести, возить и т. д., 6) выжать 6 десятин ржи и скласть в копны, 7) выкопать весь картофель. Как писали в одном документе «бывшие рабы помещицы Анны Федоровны Васильевой», «себе почти работать не приходилось, все лето работали на Васильеву»ххх. Выгодность отработок была столь

хРаботнов, цитированная работа, стр. 72.

ххЛенин. Собр. соч., т. II, стр. 525.

хххРостовский райархив. Фонд Ростовского уездного Земельного Комитета (в дальнейшем РУЗК) по Березниковской волости, № 35, л. 3.

(Л. 27) велика, что их вводили и купцы, скупавшие помещичьи имения. На этих основаниях арендовали у известных ростовских лесовладельцев Молодяшиных крестьяне Лазарцево-Скоропейного сельского общества. Несмотря на настояние крестьян, Молодяшины отказывались устанавливать денежную арендную плату и требовали отработок: крестьяне были вынуждены пахать яровую пашню, возить навоз со скотного двора, пахать пары и озимые хлеба, косить луга, жать рожь и овесх. Таким образом, устанавливалась «вторая барщина», как определяли положение сами крестьяне. Налицо была «фактическая барщинная зависимость, созданная отрезками крестьянской земли в 1861 г.»хх.

Чтобы еще более закабалить окрестное крестьянство, ростовские помещики отрезали себе прогоны для скота, обладание которыми ставило крестьян в полную зависимость от помещиков. Упомянутый Молодяшин «всю свою землю окопал канавой и никакого проезда нет»ххх. В деревне Конюково Карашской волости при размежевании по уставным грамотам 1862 г. земля крестьянам была отведена за 2 версты от жилищ, а все селение было окружено помещичьей землей, которая включала все проездыхххх. В деревне Андреевской той же Карашской волости крестьяне были вынуждены ежегодно нанимать у землевладельца Зубкова по очень высокой цене в 100 рублей участок под выпас только потому, что иначе «нам невозможен прогон скота»ххххх. У крестьян села Скнятинова Перовской волости помещики Кайдалов и Артемьева отре-

хДело РУЗК по Щадневской волости, № 26, л. 8.

ххЛенин. Собр. соч., т. II, стр. 524.

хххДело РУЗК по Щадневской волости, № 26, л. 8.

ххххДело РУЗК по Карашской волости, № 29, л. 4. Следует отметить, что у крестьян этой деревни для такого кабального окружения было отрезано 27 1/2 дес[ятин] из 80, т.е. 34 %.

хххххТам же, л. 20.

(Л. 28)зали по реформе проезды, которые использовались в дальнейшем для закабаления крестьянх.

Таким образом, для характеристики действительных пореформенных отношений крестьянского и помещичьего хозяйства в Ростовском уезде имеет большое значение не только чисто количественное распределение земли, но и их распределение по качеству. В этом отношении ростовские помещики сделали все возможное, чтобы сосредоточить в своих руках как раз те угодья, без которых крестьянское хозяйство было обречено на паралич. Помещики тщательно сохраняли и укрепляли эту ключевую позицию, дабы сохранить систему полукрепостнической эксплуатации.

Последняя тем более имела прочные корни, что ростовское крестьянство страдало от малоземелья, выйдя из крепостной зависимости с резко недостаточным размером надельных земель. По подсчетам 1879 г. ростовские крестьяне имели всего 4,618 дес[ятин] пахотной земли на хозяйство, или 1,831 дес[ятин] на душу. Из 22-х волостей 9 имели ниже этого уровня, 6 менее 4 десятин на хозяйство и 4 менее 3 десятинхх. Но это средние цифры. Даже надельная земля в дальнейшем неравномерно распределялась среди различных классовых групп крестьянства. Это отметил В. И. Ленин, который писал о Ростовском уезде середины 90-х гг.: «Несмотря на общину, неравномерность землепользования, например, в селе Поречье очень велика: у одного на 4 души – 7 «огородов», у другого на 3 души – 17: объясняется это тем, что коренных переделов здесь не бывает, бывают только частные переделы, при чем крестьяне «свободно меняются» своими «огородами» и «делками»ххх.

хДело РУЗК по Перовской волости, № 21, л. 1 об.

ххА. Титов. Сведения о скотоводстве по Ростовскому уезду. Ярославль, 1880.

хххЛенин. Собр. соч., т. III, стр. 233.

(Л. 29) Малоземелье усугублялось тем, крестьяне при размежевании с помещиками получали в надел худшие земли, оттеснялись «на песочки». Крестьяне деревни Арсеново так характеризовали свои надельные земли: «Малоземелье, грунт или-каменистый, требующий ежегодно полного удобрения и сверхлучшего урожая недающая годового пропитания»х.

Но удобрять-то было нечем эту землю, требующую обильного ежегодного удобрения. Животноводство – основной источник удобрения – находилось в крестьянском секторе на крайне низком уровне. Его развитие упиралось как раз в недостаток крестьянских покосов. «Плохие урожаи хлебов, – пишет Титов, – происходят…главным образом…от недостатка удобрения, от малого количества содержимого скота и недостатка покосов и пастбищ»хх. Если поставить причины, перечисленные Титовым, сознательно смазывающего классовый характер этих явлений, в обратном порядке по месту и значению, то мы получим действительное объяснение: отрезки покосов и пастбищ в пользу помещиков надорвали крестьянское скотоводство, в результате чего количество навоза ни в коей мере не соответствовало потребностям в удобрении плохой крестьянской землиххх, выделенной помещиками в наделы. Отсюда крайне низкие урожаи, не могущие прокормить не только крестьянскую бедноту, но и середняцкое крестьянство. Интересно при этом отметить, что урожай на помещичьих полях, лучших по качеству и лучше обрабатываемых и удобряемых, значительно выше, чем у крестьян. По данным 1863 г. на помещичьих полях озимые хлеба дали сам четыре, яровые – тоже сам четыре и картофель – сам три; на крестьянских же полях при тех же метереологических ус-

хДело РУЗК по Карашской волости, № 29, л. 6.

ххА.А. Титов. Статистико-экономическое описание Ростовского уезда Ярославской губернии. СПБ, 1885 г., стр. 11-12.

хххСам Титов считает, что у крестьян было всего 1/3 необходимого удобрения.

(Л. 30)ловиях урожай соответственно равнялся для озимых и яровых хлебов сам-два с половиной и только для картофеля сам-трих.

Неудивительно, что уровень жизни подавляющего большинства крестьян был чрезвычайно низок. Вот так характеризует его в 80-ых гг. учительница сельской школы. Говоря о крестьянах села Краснораменье Ростовского уезда, она пишет: «Собранного хлеба достает только для прокормления семьи (как известно, во многих деревнях его не хватало, особенно у бедноты. – А.Р.); немного только выручают от продажи льна и овса. Одеваются местные крестьяне в домотканые рубашки и сарафаны; ситцевые рубашки и платья носят только по праздникам так же, как и кожаные сапоги… Питаются вообще плохо, чай пьют только по воскресеньям». Либерально-наивно не проникая в суть вещей, автор нечаянно вскрывает далее одну из причин такой нищеты, заявляя: «Воровство в Краснораменье обыкновенная вещь: съездить за дровами в чужой лес, привезти домой и топить ими – это дело самое заурядное…»хх За этим «самым заурядным делом» скрывалась трагедия крестьянства, обобранного при проведении реформы 1861 г. и окружению со всех сторон лесом помещиков и купцов, закабалявших окрестное крестьянство.

Поскольку с интересами крестьянства не считались при отмежевании земель, постольку очень часто земля выделялась очень далеко от поселений. Например, крестьяне деревни Селище Зверинцевской волости имели надельную землю в двух участках, отстоящих от деревни на 12 верстххх. У крестьян деревни Горы Сипягиной Березниковской волости земля находилась в 10 верстах. Очень часто ближайшая земля принадлежала церквам, в то время как крестьяне должны были тратить по несколько часов на одни пере-

х«Ярославские губ. ведомости» за 1864 г., № 21. Почти полный комплект этой части, начиная с 1831 г., имеется в Яросл[авском] областном архиве.

ххАгрикоменская. Село Краснораменье Ростовс[кого] у[езда].

хххИвановский Облпартархив. Фонд Ярославского истпарта, дело 17 (Ростов).

(Л. 31)езды на пашню и обратнох. Бич дальноземья обрушивался на крестьян не только в связи с надельными землями. Настолько крестьяне были «покосов лугов стеснены до бесконечности», что арендовали их вне зависимости от расстояния. Так крестьяне упомянутой деревни Арсеновой были вынуждены арендовать луга у помещиков соседней Владимирской губернии за 35 верстхх.

Какое громадное значение имел недостаток лугов и покосов, а, следовательно, и вытекающий отсюда упадок скотоводства и резкая нехватка удобрения в крестьянском хозяйстве, показывает замечание корреспондента Ярославского земства, писавшего: «Два поля рядом – помещичье и крестьянское, возделываемое одними и теми же крестьянскими руками, но удобренные и засеянные разно…дают урожаи до невероятности различные – в первом родится в 5, 6 и более раз, чем во втором» (в тексте ошибочно «в старом»)ххх.

Понятно, что в результате таких условий крестьяне вынуждались соглашаться на любые требования помещиков.

Как выше было показано, это способствовало сохранению полукрепостнических пережитков в виде отработочной системы, которая сохранилась вплоть до Октябрьской социалистической революции. Но и там, где от отработочной аренды помещики переходили к денежной аренде, последняя была очень тяжела для крестьян. Вдобавок, высота денежной арендной платы по мере обострения земельного голода постоянно повышалась вплоть до ликвидации по-

хВообще церковные земельные владения в Ростовском уезде были весьма обширны. Одни церкви в Ростове и Ростовском уезде, не считая других «духовных» владельцев, имели к моменту реформы около 6 600 дес[ятин] земли, при помощи которой попы эксплуатировали своих «духовных чад». См. А. Крылов. Историко-статистич[еский] обзор Ростовско-Ярославской епархии. Ярославль, 1860 г., стр. 202-291.

ххДело РУЗК по Карашской волости, № 29, лист 6.

хххОбзор Ярославской губ[ернии], вып. II. Отхожие промыслы крестьян. Ярославль, 1896 г., стр. 196.

(Л. 32)мещичьего землевладения в нашей стране. Ярким примером может служить ростовско-ярославский архиерейский дом, бывший одним из значительных местных помещиков. Сдавая свою землю в аренду крестьянам села Вексиц Воржской волости, он регулярно повышал арендную плату в течение 50 лет, подняв ее с 200 рублей за участок до 660 рублейх. Крестьяне села Скнятинова Перовской волости арендовали землю помещика Шашкова в течении 30 лет и помещицы Артемьевой в течении 50 лет. Они уплатили им одной арендной платы 20 000 рублей, т. е. сумму, во много раз превышаемую цену тех 62 десятин, которые крестьяне арендовалихх. Денежная арендная плата являлась результатом и проявлением капиталистических отношений и была шагом вперед по сравнению с отработками. Но ее высота определялась в значительной мере наличием тех же отрезков, крестьянским малоземельем, концентрацией у помещиков лугов и покосов, т.е. сохранением тех же полукрепостнических элементов.

Ленин, описывая проникновение капиталистических отношений и разложение крестьянства на основе ряда торгового земледелия в районе льноводства, писал: «Громадной задержкой этого последнего процесса являются, несомненно, разорительно высокие арендные цены на землю, давление торгового капитала, прикрепление крестьян к наделу и высота платежей за надельную землю»ххх. Эта характеристика приложима и к Ростовскому уезду. И здесь эти пережитки крепостнических отношений оказывали тормозящее влияние на капиталистическое развитие деревни, но, понятно, не могли его сдержать.

Особенно тяжело было положение с лесом. По определению специ-

хДело РУЗК по Воржской волости, № 34, л. 1.

ххДело РУЗК по Перовской волости, № 21, л. 1.

хххЛенин. Собр. соч., т. III, стр. 217.

(Л. 33)алиста-лесовода Дашкевич-Чайковского, писавшего в начале 60-х гг. XIX в., «Ярославская губерния не может быть названа лесистою, но принадлежит к малолесным местностям». С того времени, как писались эти строки, положение менялось в сторону уменьшения лесообеспеченности. Причем Ростовский уезд имел относительно меньшую площадь леса, чем Ярославская губерния в целом. Так по данным того же автора, процент лесов ко всей земельной площади равнялся по всей Ярославской губернии 29,2, а по Ростовскому уезду – всего 22,5. Правда более поздние данные земства дают иную величину лесообеспеченности по Ростовскому уезду – до 30 %. Разногласия этих данных, возможно, объясняются различием методов определения процентажа, так как вряд ли есть основания утверждать, что лесная площадь уезда поднялась, да еще так значительно (на 33,3 %). Обеспеченность лесом была незначительная: 0,56 дес[ятин] на жителя обоего пола в то время как надо было около 3 дес[ятин], т. е. в 5 с лишним раз больше. Однако эти средние цифры заслоняют истинную картину. Большая часть лесов принадлежала казне и помещикам, в то время как основная масса населения имела ничтожное обеспечение лесом. Во время проведения реформы помещичьи крестьяне не получили леса почти ничего; только государственные крестьяне, которые составляли около ј всего крестьянского населения, получили по 1 десятине на мужскую душу, т. е. менее Ѕ десятины на человека. Иными словами, даже они имели ниже голодной нормы уезда. Зато помещики и казна сконцентрировали в своих руках подавляющую массу лесов, служивших орудием эксплуатации крестьян. Тысячедесятичные лесные массивы графов Шереметьевых в их заповедном Вощажниковском имении представляли только самый крупный, но далеко не единственный образчик такой концентрации лесов в одних – помещичьих – рукахх.

хПравда, более поздние данные земства («Оценка пашни Ростовского уезда». Ярославль, 1918 г. Статистич. Отдел Ярославс. губ. зем-

(Л. 34) [К сноске на Л. 33]

ства, в. 101, стр. 2) дают несколько иную картину лесообеспеченности по Ростовскому уезду – до 30 % для 1911 г. Разногласия эти объясняются прежде всего различием исходных данных для определения и процентажа – 96 000 дес[ятин] для 1911 г. и 83 000 (с округлением) для 1871 г. Причем Дашкевич-Чайковский считает всю земельную площадь – 369 000 дес[ятин], а земство 320 000 дес[ятин] За всем этим все-таки подсчеты 1911 г. дают лесную площадь большую, нежели в 1871 г., на 13 000 дес[ятин]. Даже если за этими данными скрывалось действительное увеличение земельной площади, а не разногласия, связанные с иными приемами подсчета, положение не менялось, так как лесоразведением занималась казна, помещики и лесные предприниматели, а не крестьяне.

(Л. 35) Итоговый мазок для картины распределения лесной площади дают данные об удельном весе леса в общем землепользовании различных классовых категорий, которые приводим в виде таблицы % леса в общем землепользованиих.

Крестьяне общинники10,5
Церкви и монастыри21,3
Ведущие хозяйство на надельной и купчей земле гл. образом кулачество43,6
Ведущих хозяйство на купчей земле (кулаки и предприниматели)60,2
Дворяне67,6
Лица разных сословий (предприниматели)70,5
Казна89,7
Города Ростов и Петровск32,8

Лес, таким образом, являлся доминирующей статьей почти всех категорий, за исключением крестьян. Лес оставили себе дворяне-помещики, лесом овладели кулаки и предприниматели-буржуа, почти из одного леса составлялись владения казныхх. Крестьянская же масса имела в своих угодьях всего 1/10 часть всей земли под лесом, растеряв в значительной мере даже тот незначительный фонд леса, которым она владела еще в 70-х гг. (ок[оло] 22,5 тыс. десятины 1911 г. против 27,8 тыс. десятин в 1871 г.).

х«Оценка пашни Ростовского уезда», стр. 3.

ххКазенные земли, в частности леса (как таковые и как пастбища) играли значительную роль в Ростовском уезде. Они составляли еще в 1903 г. 8,3 % всей земельной облагаемой площади, в то время как по Ярославской губернии в целом эта цифра достигала всего 4,9 %. (К. Воробьев. К вопросу о крестьянском малоземелье по Ярославской губернии. «ВЯЗ», 1903 г., № 7-8. Приложение, стр. 23).

(Л. 36) В этих данных заключаются корни той ожесточенной борьбы, которую вело ростовское крестьянство за лес в 1917 г.

Переход сельского хозяйства Ростовского уезда на капиталистические рельсы связан был в очень большой степени с его огородническим уклоном. На этой базе развилось торговое земледелие, сделавшее в пореформенную эпоху крупные шаги вперед. Ленин дал исчерпывающе-выпуклую характеристику этого процесса в Ростовском районе, он писал:

«Совершенно однородны (с петербургским и московским торговым земледелием-огородничеством – А.Р.) в известном районе огородничества в Ростовском уезде Ярославской губернии, обнимающем 55 огородных сел, Поречье, Угодичи и др. Вся земля, кроме выгонов и лугов, занята здесь издавна огородами. Сильно развита техническая переработка овощей – консервное производство»х.

Таким образом, Ростовский уезд являлся крупным центром не только по производству огородных культур (среди которых выделялось производство цикория, зеленого горошка, лука) и картофеля, но и по переработке их. Кроме консервных заводов, в Ростовском уезде была широко развита переработка картофеля на патоку, картофельную муку и т. д. По данным обзора Ярославской губернии 1896 г. в Ростове было 81 картофельно-терочных заводов.

Крупную роль играл также Ростов и в семеноводческом деле, поставляя еще в 80-х гг. семена не только для всей Ярославской, но и для соседних губерний.

Непосредственным результатом проникновения торгово-капиталистических отношений в земледелении в Ростовском уезде было расслоение крестьянства. Торговый характер земледеления приводил к быстрой поляризации крестьянства, которое выделяло с одной стороны полупролетариат и пролетариат, а с

хЛенин. Собр. соч., т. III, стр. 233.

(Л. 37) другой – капиталистических предпринимателей. Этот процесс был отмечен Лениным, который показывал, как община только прикрывала тот неоспоримый факт все более решительного раскола ростовской деревни уже в середине 90-х гг. XIX в. на различные классовые типы. «Несмотря на общину, – писал Владимир Ильич, – неравномерность землепользования, например, в селе Поречье (центре ростовского огородничества. – А.Р.) очень велика: у одного на 4 души – 7 «огородов», у другого на 3 души – 17; объясняется это тем, что коренных переделов здесь не бывает, бывают только частные переделы, при чем крестьяне «свободно меняются» своими «огородами» и «делками»х. Так как часть крестьян уходила из деревни и бросала свою землю, то «свободная мена» означала возможность концентрации в руках кулачества значительного количества даже надельной земли, надел часто оставался только за уплату податей.

Развитию дифференциации среди Ростовских крестьян способствовал своеобразный характер сильно развитого отходничества. Основная причина, толкавшая ростовских крестьян на отход на заработки, заключалась в громадном помещичьем землевладении и вытекающих отсюда крестьянском малоземелье, высоких ценах на арендную землю, высоких платежах в казну. Как писал земский корреспондент по Нажеровской волости, сельское хозяйство «никак не может доставить крестьянину необходимых средств потому, что земли надельной мало: ни покосу, ни выгону – все купи дорогою ценою»х. Поэтому, как заявлял цитированный выше корреспондент, «если при таких условиях крестьяне все-таки не голодают, хотя своего хлеба у 90 % из них хватает только до Рождества, то это только благодаря поддержке от отхожих промыслов»хх. Крестьяне выталкивались в отход, который являлся спасением от голодной смерти.

х«Обзор Ярославской губернии». Вып. II. Отхожие промыслы крестьян. Ярославль, 1896 г., стр. 102.

ххТам же, стр. 94.

(Л. 38) Всего отходничеством в середине 90-х гг. занималось в Ростовском уезде 17 670 человек или 13 % населения (что равняется примерно 40 % мужчин в рабочем возрасте), равным образом отходники направлялись в Москву и Петербург – 70,5 %, часть отходила в пределах Ярославской губернии и даже самого Ростовского уезда – 16,4 %х.

Своеобразие отходничества заключалось в его высокой степени дифференцированном характере. С одной стороны, отходила крестьянская беднота, которую выталкивало крайнее малоземелье. «Во всей Ярославской губернии считают 10 322 человека (из них 7 689 ростовцев), занятых «сельскохозяйственными и огородными» отхожими промыслами, т. е. в большинстве случаев наемных рабочих данной профессии»хх.

Другим полюсом отходничества являлся отход капиталистических элементов. Подобно тому, как трактирный промысел находился, главным образом, в руках отходников ярославцев, в огородном промысле в крупных центрах страны огромную роль играли ростовцы. «Под Петербургом, например, – отмечал Ленин это явление, – широко развито парниковое и тепличное огородничество, заведенное пришлыми огородниками из ростовцев. Число парниковых рам считается у крупных огородников тысячами, у средних – сотнями». «Ясно, – прибавляет далее Вл. Ильич, – что тепличный промысел доступен только представителям крестьянской буржуазии»ххх.

Немалое количество ростовских кулаков превращалось в крупных

х«Обзор Ярославской губернии», вып. II, таб. 14.

ххТам же, стр. 234. Цитирую по Ленину, т. III, стр. Подчеркнуто мною.

хххЛенин. Собр. соч., т. III, стр. 232 и 234.

(Л. 39) капиталистических предпринимателей, скупавших помещичьи земли, концентрировавших в своих руках часть надельной крестьянской земли, создававших многочисленные предприятия по технической переработке овощей. Много помещичьих лесов скупалось ростовскими кулаками, которые эксплуатировали бедноту, как в качестве наемной силы в лесном хозяйстве, так и как покупателя лесных товаров, в особенности дров, в которых остро нуждалось ростовское крестьянство, обделенное лесом. Размах деятельности предпринимателей из кулачества виден, например, из покупки «крестьянином» Ростовского уезда Молодяшиным в 80-х гг. имения помещика Селифонтова размером в 1 700 десятин за 90 000 рублей.

Значительная часть отходников находилась в отходе круглый год, т. е. по существу мы имеем здесь разрыв с деревней и прочное выделение пролетарских элементов из бедноты и чисто капиталистических элементов – из кулачества. По Ростовскому уезду процент отходников, отсутствующих круглый год, равнялся в середине 90-х г.г. 65, т.е. 2/3х.

Таким образом, два рода противоречий имели место в ростовской деревне. С одной стороны, противоречия, определившие борьбу всего крестьянства против класса помещиков. Такой пережиток средневековья, как крупное помещичье землевладение, сохранение полукрепостнических форм эксплуатации, толкали крестьянство на борьбу против помещиков. С другой стороны, в недрах самого крестьянства процесс расслоения создал противоречия капиталистического порядка, толкавших ростовскую крестьянскую бедноту и батрачество на борьбу против капиталистических элементов, против кулачества, против буржуазии.

Величина классового расслоения и обнищания ростовской деревни к началу XX в. может быть хорошо пояснена цифрами, характеризующими скотоводство в уезде. Приведем соответствующую

х«Обзор Ярославской губернии». Вып. II, стр. 94.

(Л. 40) таблицу.

Из числа всех наличных хозяйств по Ростовскому уезду, в 25 242 в 1902 г. былох:

Безнадельныхабс.
%%
912
3,6
Безлошадныхабс.
%%
8 915
35,3
Безкоровныхабс.
%%
3 663
14,5
Без лошадей и коровабс.
%%
2 645
10,5
Без всякого скотаабс.
%%
2 368
9,4

Иными словами, 73,3 %, или 18 504 крестьянских двора принадлежало бедняцким; большинство из них (58,8 % всех крестьянских дворов) не могло вести самостоятельного сельского хозяйства, будучи лишенных основного вида тягловой силы – лошади. Выше мы видели, какое большое значение имело удобрение для малоплодородных почв Ростовского уезда. Как явствует из приводимой таблицы, подавляющее большинство крестьянских дворов не имело сколько-нибудь сносного источника удобрений, обрекаясь этим на получение малых урожаев. Такой низкий уровень животноводства среди большинства крестьянского населения Ростовского уезда имел своей основой отсутствие достаточного количества пастбищ, находящихся в руках кулаков и помещиков, отрезавших их себе, как мы видели, при «освобождении» крестьян. Отсутствие рабочего

х«Скотоводство сельского населения (Ярославской) губернии по переписи 1902 г.». Цит[ирую] по П. Белозерском. Скотоводство в Ярославской губ[ернии] в связи с экономическим положением крестьянского населения. – «Вестник Ярославского земства», 1904 г., № 22, отд. IV, стр. 201.

(Л. 41) скота у большинства крестьян ставили кулачество и помещиков в особенно благоприятные условия для эксплуатации ростовской деревенской бедноты, отсутствие же продуктивного скота еще более снижало низкий жизненный уровень последних. Положение ростовской бедноты может служить яркой иллюстрацией к замечательной характеристике дореволюционной деревни, данной тов. Сталиным на I Всесоюзном съезде колхозников-ударников. «При старом строе, – говорил тов. Сталин, – крестьяне работали в одиночку, работали старыми дедовскими способами, старыми орудиями труда, работали на помещиков и капиталистов, на кулаков и спекулянтов, работали, живя впроголодь и обогащая других»х.

Насколько быстро рос другой полюс расслаивающегося крестьянства – кулачество – видно из данных о росте кулацкого землевладения. Крестьянская (главным образом кулацкая) частная земельная собственность, достигавшая в Ростовском уезде в 1877 г. 17 594 десятин, в 1887 г. равнялась 25 964 десятинам, а в 1905 году 41 338 десятинам, т. е. за 28 лет увеличилась почти в 2 Ѕ раза. Одновременно замечался быстрый рост купеческого землевладения – с 6 064 десятин в 1877 г. до 15 438 дес[ятин] в 1887 г.хх

Можно также отметить вообще значительный рост частных земельных собственников за этот период (1877 – 1905 гг.)

хСталин. Вопросы ленинизма, стр.

ххМ. Гуревич. Историко-статистический сборник по Ярославскому краю. Ярославль, 1922 г. Табл. 29. Частная земельная собственность по категориям владельцев. Отметим, что купеческое землевладение фигурирует по графе «Прочих».

(Л. 42) по категории до 110. Так в Ростовском уезде было хозяйств, владеющих частной земельной собственностьюх:

Размеры владений1877 г.1905 г.
10 – 20 десятин194 хоз.132 хоз.
21 – 30 «»-«-55 «»71 «»
31 – 40 «-«-«42 «»62 «»
41 – 50 «-«-«28 «»52 «»
51 – 100 «-«-«46 «»118 «»
Итого 10 – 100 «-«365 «»435 «»

Конечно, для торгово-огороднического Ростовского уезда с его значительным отходничеством не только бедняцких элементов деревни, но и кулацко-предпринимательских, землевладение не могло играть такой определяющей роли для классовой характеристики деревни, как в чисто земледельческих губерниях, но все-таки эти данные показывают определенную тенденцию – рост кулацкого землевладения, как продукт поляризации ростовской деревни. Для характеристики этого процесса можно применить слова тов. Сталина, сказанные им по другому поводу на I Всесоюзном съезде колхозников-ударников: «Богатели и шли в гору кулаки. Нищали и разорялись бедняки, попадая в кабалу кулака. Карабкались вверх к кулакам середняки и каждый раз срывались вниз, пополняя ряды бедняков на потеху кулаков»хх.

Обеспеченность крестьянских хозяйств землею с течением времени падала все ниже и ниже. Правда, общая земельная площадь надельной земли с 1877 г. по 1905 г. даже несколько увеличилась – со 194 600 десятин до 196 000 десятин, но одновременно число крестьянских дворов увеличилось с 19 734 до 26 571.ххх

хМ. Гуревич. Цитированный сборник, таблица 31. Частная земельная собственность по размерам владений.

ххСталин. Вопросы ленинизма, стр.

хххМ. Гуревич. Цитир. сборник.

(Л. 43) Таким образом, если первая величина осталась почти неизменной (увеличение менее чем на ѕ %), то вторая увеличилась более чем на треть (34,6 %). Из этого видно, что даже средняя обеспеченность крестьянского двора в деревне упала с 10 десятин на двор до 7,4. При всей значительности этих цифр они все-таки не отражали полностью ухудшения землеобеспеченности бедняцкой части ростовской деревни, так как и надельная земля, как мы видели выше, неодинаково распределялась по крестьянским дворам.

Правда, размеры дворянского землевладения довольно таки резко падали: с 62 699 дес[ятин] в 1877 г. до 38 343 десятин в 1887 г. и 23 602 дес[ятин] в 1905 г.х, или процентуально – 100 %, 62,7 %, 37,6 %. За счет дворянского землевладения увеличивалась земельная площадь других категорий. При этом львиная доля падает на категорию, именуемую в земской статистике «крестьянами», Каковая категория увеличила свое землевладение с 17 594 дес[ятин] в 1877 г. до 41 338 дес[ятин] в 1905 г. Но «крестьяне» земских статистических таблиц являлись таковыми только по сословию. В подавляющем большинстве переход дворянской земли к «крестьянам» означал рост кулацкого или прямо крупно-предпринимательского землевладения.

Столыпинская реформа не внесла особенно больших изменений в аграрные отношения Ростовского района. Реформа эта была «последним клапаном» (Ленин), который должен был разрядить напряженность аграрных отношений – базы революционной борьбы крестьянства в революции 1905-1907 гг. – за счет предоставления общинных земель на поток и разграбление кулачеству, которому предназначалась роль помещичьей гвардии. Контрреволюционная столыпинщина пыталась выступить по-своему душеприказчиком революции, чтобы окончательно похоронить ее.

хМ. Гуревич. Цитир. сборник.

(Л. 44) Как известно, столыпинская диверсия окончилась полным провалом и политически (никакой серьезной базы для защиты помещичьего землевладения не удалось) и экономически (по 47 губерниям Европейской части России по 1 мая 1915 г., когда реформа сошла на нет, укреплено земли за отдельными хозяевами 16,4 % всей общинной земли при 21,8 % всех домохозяев)х. По Ярославской губернии, принадлежащей к районам относительно слабой капитализации сельского земельного хозяйства, этот процент гораздо ниже. За период с 9 ноября 1906 г. по 1 мая 1915 г. заявили требование о выделе земли в частную собственность 30 714 хозяйств (15,8 % всех хозяйств губернии) при 125 532 десят[ин] земли, укрепление окончательно состоялось в 19 113 хозяйств, что составляло 9,6 % от общего числа хозяйств при 8,9 % всей надельной площадихх. Если отбросить приуральские и северные губернии, то процент выделившихся по Ярославской губернии – один из самых низких.

Еще резче эта тенденция сказывалась в Ростовском уезде. Если по всей Ярославской губернии было образовано на надельной земле по 1 января 1916 г. 14 039 хуторских хозяйств (7 % от общего числа домохозяев) со 120 032 десятин земли (8,5 % всей надельной земли)ххх, то в Ростовском уезде по земельной переписи 1917 г. было всего 1 107 десятин под хуторами, что составляло чуть более Ѕ % крестьянской надельной земельной площади уездахххх.

хС. Дубровский. Столыпинская реформа. Ленинград, 1925 г., стр. 107.

ххТам же, стр. 278-279.

хххТам же, стр. 290-291.

ххххМ. Гуревич. Цитир. сборник. Табл. 33. Распределение земли по угодьям и по разрядам владельцев (по земельной переписи 1917 г.). По данным обследования 1911 г. процент земель крестьян, выделившихся из общины, был равен всего 0,2 % («Оценка пашни Ростовского уезда», стр. 2).

(Л. 45) Правда, в Ростовском уезде было значительное частное землевладение кулацких слоев, как это показано выше. К 1917 г. площадь его равнялась 42 600 десятинам. Однако, оно сложилось в основном до революции 1905-1907 гг., хотя значительно увеличивалось в период столыпинщины.

Столыпинская реформа, создав более благоприятные условия для развития кулачества, не только не привела к подъему сельского хозяйства Ростовского уезда, но усилила его деградацию. Если взять такой показатель как обеспеченность крестьянских хозяйств лошадьми, то увидим, что прежняя тенденция к уменьшению полностью сохранилась, а незначительный подъем, имевший место во второй половине 90-х гг., сменился упадком. За годы 1888, 1894, 1900 и 1912 на 100 крестьянских хозяйств Ростовского уезда соответственно приходило 76, 68, 69 и 66 лошадей. Процент безлошадных, равный в 1900 г. 34,2 и имевший тенденцию к падению (в 1894 г. он равнялся 35,4), увеличился к 1912 г. до 36,2х. К этому надо прибавить падение числа коров, что, впрочем, имело место на обоих полюсах крестьянского хозяйства. Так с 1902 г. по 1912 г. процент безкоровных увеличился с 14,5 до 15,1, с одной коровой – 44,5 до 50,3, с 2-мя коровами уменьшился с 31 до 30, с 3-мя коровами – с 8 до 3,9, с пятью и более коровами – с 0,4 до 0,1хх. Скованное в цепи безземелья и помещичьей и кулацкой кабалы крестьянское хозяйство хирело.

Земельный голод у основной массы крестьянства не был уничтожен, да это и не являлось целью столыпинщины. Неполучение помещичьей земли основной массой крестьянства еще более обостри-

хМ. Гуревич. Цитир. сборник. Табл. 54. Распределение крестьянских хозяйств по числу лошадей (в % %). По военно-конской переписи.

ххТам же, стр.

(Л. 46)ло земельный вопрос. Широкой массе крестьянства приходилось по-прежнему оперировать в основном надельной землей. Но мы уже говорили, что надельное землевладение, т.е. землевладение подавляющего большинства крестьянства уезда, оставалось прежним по своим размерам, несмотря на движение населения, так, например, в деревне Гора Сипягина 23 домохозяина имели в пользование столько надельной земли, сколько было выделено во время крестьянской реформы 9 дворам, имевшимся полвека назад в этой деревне. В деревне Лаврово 156 душ владели земельной площадью, выделенной в надел на 36 душх.

Насколько велика была нужда в земле у ростовских крестьян, вынуждены на любых условиях брать ее в аренду у помещиков и кулаков, видно из сравнения арендной платы за землю с чистой ее доходностью. Если взять поволостные данные (исключая долгосрочную, кулацкую по преимуществу, аренду и аренду огородных участков), то в таких волостях, как Приимковская и Сулостская, чистая доходность с десятины земли – 21 рубль 78 копеек – превышала несколько арендную плату, равную в среднем 17 руб. 40 коп.; то же имело место в Шулецкой, Зверинцевской волости: соответственно 10 р. 31 коп. и 9 р. 24 коп. Но в длинном ряду других волостей уже чистая доходность была ниже арендной платы. Так в Березниковской, Карашской, Щениковской, Гарской и Ильинской волостях средняя чистая доходность равнялась 4 р. 32 коп., а арендная плата – 6 р. 68 коп., т.е. на 54,8 % больше; та же картина наблюдалась в Борисоглебской, Дубровской, Перовской, Щадневской, Воржской, Угодичской и др. волостях. Иными словами, при этой голодной аренде земля не только не давала крестьянину какого либо дохода, но даже не имел заработной платы батрака, часть которой должна была уходить на добавление к чистой доходности, чтобы довести сумму до громадной

хИвановский Обл. Партархив. Фонд Ярославского истпарта, папка № 17 (Ростов).

(Л. 47) величины арендной платы. Не приходится подчеркивать, что эти средние цифры скрадывают еще худшее положение огромной массы бедняцких арендаторов. Но и в таком виде они показывают, до какой степени доходила эксплуатация широких масс бедноты, опутанной средневековым помещичьим землевладением. Вот почему, между прочим, в громадном числе приговоров сельских обществ, вынесенных после февральской революции, встречаются указания на этот факт, равно как и требования крестьян избавить их от «голода, холода и непосильных платежей» (из приговора Патчинского сельского общества Ивашевской волости).

Там же, где, в порядке проведения столыпинских мероприятий, крестьянские общества в целом покупали землю при помощи банка, они попадали в кабалу высоких платежей, которая при низких урожаях становилась совершенно нестерпимой, разоряя общество. «Мы, – писали крестьяне деревни Никулькино Щадневской волости, проделавшие этот печальный опыт, – крестьяне труженники, страдаем от малоземелья, имеем собственную землю приобретенную при содействии крестьянского поземельного банка, за которую ежегодно платим 2 000 рублей сборов и кроме того ссуды в банке до 1 900 рублей. Такие большие платежи зачастую не оправдывает полевая производительностьх.

Дальнейшее развитие Ростовской деревни только усилило эти противоречия. Империалистическая война, нанесшая сокрушительные удары всему народному хозяйству, в частности сельскому, их обострила до крайней степени. Империалистическая война еще более углубила и обострила расовые противоречия и борьбу ростовской деревни. Искусственный патриотический угар, своекорыстно раздуваемый господствующими классами, недолго мог засти-

хИвановский Обл. Партархив. Фонд Ярославского Истпарта, папка № 17 (Ростов). Протокол общего собрания деревни Никулькино от 19 апреля 1917 г.

(Л. 48)лать глаза широким массам крестьянства. Война сразу предъявила деревне требования, в корне разрушавшие производительные силы последней. Мобилизации, которые падали главным образом на трудящихся крестьян, за 1914-1916 гг. взяли 18 744 человеках, что составляло % % мужского населения Ростовского уезда. Если взять за исходную точку мужское население в рабочем возрасте, то процент этот сделается совсем большой: крестьянское хозяйство оставалось без основной рабочей силы. Насколько сильно обескровливалось крестьянское хозяйство царскими мобилизациями, видно из крестьянских заявлений. Не имеется работоспособных мужчин и лошадей для обработки земли, писали, например, крестьяне деревни Осначкино Щадневской волости. Крестьяне деревни Губино Березниковской волости заявляли, что на 13 дворов, имевшихся в этой деревне, в армию ушло 13 человек. Иными словами, не было двора, который бы не принес своего «налога крови» для защиты интересов империалистической буржуазии и помещиков.

Громадный подрыв крестьянскому хозяйству нанесен был также мобилизацией лошадей – основной тягловой силы дореволюционной деревни. С июля 1914 г. по 1 января 1917 г. из 19 367 лошадей, имевшихся согласно военно-конской переписи 1912 г. по Ростовскому уезду, было взято 2 781 лошадь, т.е. 14,3 %; если считать от числа годных для военного ведомства лошадей, = (равного) 13 328 лошадей, то процент повышался до 20,8, т.е. до 1/5. Если к этому прибавить продовольственные поставки на армию, в частности сдачу мясного скота, то картина станет совсем ясной. Царизм обескровливал ростовскую деревню. Понятно, что тяготы войны падали не в одинаковой степени на различные слои деревни. Кулачество, например, не только не страда-

хМ. Гуревич. Цит. сборник.

(Л. 49) [Сноска к Л. 51]

хПроф. Бочкарев. Предпосылки революции 1917 г. в Ярославском крае. Ярославская старина, вып. 1, 1924 г., стр. 21.

ххТам же, стр. 22.

(Л. 50)ло, наоборот сильно наживалось на ней. Ростовский уезд поставлял в громадных количествах сушеные и свежие овощи в армию – дело, на котором кулачество и городская буржуазия наживали громадные прибыли. Иное дело деревенская беднота, которой война приносила одно разорение. Для бедноты, которая вынуждена была значительную часть продуктов покупать на рынке, положение усугублялось резким вздорожанием их. В нашем распоряжении нет непосредственных данных, характеризующих этот процесс, но его, однако, можно представить по динамике цен на продукты по городским рынкам уездных городов Ярославской губернии, в том числе Ростова.

Движение цен в уездных городах Ярославской губернии. Наименование товаров. 1914 г. 1915 г.

(Л. 51) Все это вместе взятое создало почву для резкого недовольства. Если рапорты ростовского исправника за 1914 г. успокоительно сообщают об отсутствии каких-либо тревожных явлений, то в 1915 г. они наполняются иным содержанием. Рапорты всех исправников Ярославской губернии за октябрь 1915 г. отмечают, что «среди всего населения слышится ропот на крайнее вздорожание предметов первой необходимости». В ноябре того же года ростовский исправник уже отмечает, что «это недовольство принимает резкий характер и появляется во всех слоях общества»х.

В Ростове развертывается борьба рабочих против войны и порожденных ею постоянно ухудшающихся условий жизни. Через весь 1916 г. проходит красной нитью забастовочная борьба рабочих ростовской льнопрядильной мануфактуры. Стачки и конфликты имели место на этой фабрике в январе, мае и сентябре 1916 г. и в январе 1917 г., накануне февральской буржуазной демократической революции.

Борьба пролетариата заражала крестьянские массы. Растут непосредственные столкновения крестьянской массы с царизмом и его представителями. Крестьяне перестают бояться представителей власти, отказываются им подчиняться, наконец, изгоняют их. В этом отношении чрезвычайно характерен случай в деревне Перетрясово, который с большой тревогой отметили жандармские власти в январе 1916 г. Сам повод к столкновению не имел большого значения: речь шла об отобрании имущества у одной крестьянки Марии Мочаловой, для передачи ее мужу. Когда явился староста, то «крестьяне этой деревни, собравшись в количестве 70 человек, не допустили ни отобрать имущества, ни арестовать отца Мочаловой, который запер двери своей избы, где находились вещи. Старшина обратился к уряднику, но и это не помогло. Из толпы раздавались крики: «не позволим ничего делать, уезжайте покуда целы». Старшина с урядником должны были ретироваться «под свист хохот и рукоплескания толпы»хх.

(Л. 52) Более значительные события произошли в связи с отказом крестьян Ростовского уезда нести дальнейшие тяготы войны, связанные с реквизицией скота. Еще весной 1916 г. многие крестьяне приступили к распродаже скота, не желая отдавать его царскому правительству по реквизиции. Такие настроения были не только в Ростовском уезде, но и во многих других уездах Ярославской губернии. Реквизиция скота в январе 1917 г., производимая земством, вызвала такое возмущение, что во многих местах она могла быть осуществленной только при помощи вооруженной силы. В Ростовском уезде сопротивление крестьянства реквизициям сказалось с особенной силой в Приимковской волости. Вот как описывает этот эпизод ростовский исправник в рапорте Ярославскому губернатору:

Ростовского уездного земского управления по разверстке с селений Приимковской волости было назначено для реквизиции 57 голов скота с обязательством доставить их в город Ростов 6 февраля. 29 января по этому поводу был собран в Приимковском Волостном правлении сход, на котором было постановлено: потребовать разъяснения от Ростовской уездной земской управы по высочайшему повелению или по своему усмотрению земская управа намерена произвести реквизицию скота. Получив запрос, земская управа 31 января оповестила крестьян через Приимковское волостное Правление, что она действует в данном случае по распоряжению министра. Этим ответом крестьяне не удовлетворились и 2-го февраля на волостном сходе в Приимковском Правлении постановили: отказать земству в реквизиции скота с волости, о чем составлен волостным старшиною надлежащий акт»х.

хЯрославский Обл. Архив. Фонд губернатора.

(Л. 53) Накануне Февральской революции ростовские крестьянские массы оказывали прямое неподчинение распоряжениям правительства. Нужды нет, что, согласно рапорту ростовского исправника от 19 февраля, «благодаря мерам, принятым местным полицейским урядником и земским начальством, скот к указанному числу был представлен полностью». До открытого восстания рабочих и идущих за ними солдат в Петрограде царизм еще мог подавлять в отдельных местах возмущение крестьян. Но тот факт, что распоряжения правительства приходилось проводить в жизнь вооруженной силой, «мерами» полицейского порядка, показывает начавшийся распад помещичье-буржуазной государственности. Ростовские крестьяне, подталкиваемые смерчем войны, вложили свою лепту в дело расшатывания, ослабления царизма. Вот почему и к ростовскому уезду применимы слова, характеризующие положение всей страны: «Война всей своей тяжестью обрушилась на плечи рабочих и крестьян. Массы все больше и больше охватывало революционное возмущение. Страна стояла перед взрывом. Империалистическая война оказалась могучим ускорителем революции»х.

Напряженность классовых отношений в ростовской деревне была очень велика, когда империалистическая война – по призыву большевистской партии – начала превращаться в гражданскую, и Февральская буржуазно-демократическая революция открыла собой важнейший этап исторического развития перед Великой социалистической революцией в СССР.

х«История гражданской войны в СССР», т. 1, стр. 33.