Д.О. Митин, А.Ю. Савина

Документы о деле под Револаксом 15 апреля 1808 г.
(история одного поражения)

В архиве Государственного музея-заповедника «Ростовский кремль» существует фонд Р-355 «Документы рода Булатовых». Материалы, составляющие данный фонд, были переданы на хранение Дмитрием Александровичем Булатовым, Ростовским уездным предводителем дворянства в августе – сентябре 1884 г.1

Часть этих документов некогда принадлежала герою войны 1812 г., кавалеру многих орденов, генерал-лейтенанту Михаилу Леонтьевичу Булатову, участнику двадцати восьми сражений и практически всех войн, которые вела Россия в последней четверти XVIII и первой четверти XIX вв.

Его внук, Дмитрий Александрович, так писал о своём деде в майском номере «Русской старины»: «Михаил Леонтьевич провёл почти пятьдесят лет в славной боевой службе под начальством Потёмкина, Суворова, Прозоровского, Каменского, Кутузова. Эти пятьдесят лет службы – ряд блестящих подвигов и двадцать семь ран, полученных им на полях сражений, дают, бесспорно, право на уважение к нему потомства… Его знанию военного дела отдавали справедливость не только соотечественники в лице своего монарха, но и самые враги его, как, например, граф Клингспор, король шведский Густав-Адольф IV и его преемник Карл XIII (бывший герцог Зюдерманландский)»2.

Представитель старинного, известного с середины XVI в. дворянского рода, Михаил Леонтьевич Булатов родился в 1760 г. Службу свою начал в 16 лет в лейб-гвардии Измайловском полку. В 1781 г. был произведен в чин поручика. С 1783 г. – капитан Ладожского пехотного полка.

Его послужной список впечатляет. М.Л. Булатов участвовал в боях с горцами на Кавказе, в русско-турецкой войне 1787-1791 гг., отличился при штурме Очакова и Измаила, участвовал в подавлении Польского восстания 1794 г.

В 1797 г. он был произведен в чин полковника, в 1799 г. – в генерал-майоры, а в 1800 г., уже в звании генерал-квартирмейстера, возглавил службу Генерального штаба русской армии. С апреля 1807 г. командовал бригадой, сражаясь с французами в Пруссии, с декабря того же года М.Л. Булатов – шеф Могилёвского пехотного полка. Во время русско-шведской войны 1808-1809 гг. командовал отдельным отрядом, провёл ряд успешных боёв, но в сражении при Револаксе, произошедшем 15 апреля 1808 г., был тяжело ранен и взят в плен. Во время русско-турецкой войны 1808-1812 гг. сражался при Бабадаге, Силистрии, Шумле, Рущуке. За отличия в сражении при Ватине награждён орденом Св. Георгия 3-й степени. Во время Отечественной войны 1812 г. возглавлял корпус в составе Дунайской армии. Со своими частями участвовал в сражениях при Горностаеве, Волковыске и Пинске. В заграничном походе русской армии 1813-14 гг. отличился при осаде Ченстохова, в сражении при Дрездене и осаде Гамбурга, где снова получил два тяжёлых ранения. В 1815-16 гг. командовал войсками между Днестром, Прутом и Дунаем. С 1820 г. – главнокомандующий войсками в Бессарабии. С 1823 г. – командир 27-й пехотной дивизии. В 1824 г., после сорока восьми лет службы, был назначен генерал-губернатором Омска, но, едва прибыв на место, скоропостижно скончался 22 мая 1825 г.3

Предлагаемые вниманию читателей документы относятся к одному из самых ярких и неоднозначных эпизодов военной биографии М.Л. Булатова. Речь идёт о широко известном в своё время, а теперь почти забытом событии Русско-шведской войны 1808-1809 гг. – сражении при Револаксе. Основной целью этой войны было присоединение к Российской империи Финляндии, находившейся в то время под властью Шведской короны. Неслучайно современники называли войну 1808-1809 гг. «Финской». В январе 1808 г. русский корпус графа Ф.Ф. Буксгевдена в составе 3-х дивизий – Н.А. Тучкова 1-го, П.И. Багратиона и А.И. Горчакова (всего 26000 человек при 117 орудиях) сосредоточился на границе с Финляндией. 9-го февраля, без объявления войны, русские войска перешли границу и двинулись вперёд тремя дивизионными колоннами. Вплоть до апреля 1808 г. военное счастье целиком находилось на стороне русских войск. Генерал Буксгевден с главными силами осадил важнейший опорный пункт шведов в Финляндии – Свеаборг, блокировав в нём около трети всех шведских войск. Дивизии Багратиона и Тучкова преследовали противника, отступавшего на север. В марте русскими были заняты Аландские острова и остров Готланд. Однако с наступлением весны положение резко ухудшилось. В апреле шведский главнокомандующий Мориц Клингспор нанёс ряд поражений русским отрядам под Сикаиоки, Револаксом и Пулхило. В бою под Сикаиоки отряд генерала Кульнева лишь отступил, понеся чувствительные потери. Но отряды генерал-майора Булатова под Револаксом и полковника Обухова под Пулхило были уничтожены полностью, а их командиры тяжелоранеными попали в плен4.

Сами по себе все три неудачи были незначительны, однако именно эти первые победы над казавшимся до того непобедимым русским народом привели к началу массового партизанского движения среди финских крестьян. В условиях такого сложного в географическом отношении театра военных действий, каким всегда являлась Финляндия, оно поставило русские войска в крайне затруднительное положение. Началось отступление. В начале мая были потеряны Аландские острова и остров Готланд. Господство на море перешло к соединённым англо-шведским силам.

Положение удалось выправить лишь к лету 1808 г. Численность русского корпуса была доведена до 34000 человек, произведены необходимые кадровые изменения. В августе-сентябре шведы потерпели чувствительные поражения у Куортане, Сальми и при Оровайсе. В октябре русские войска перешли в наступление по всему фронту и к ноябрю, дойдя до Торнео, покорили большую часть Финляндии. Новым русским главнокомандующим был назначен генерал Кнорринг.

Кампания 1809 г. началась переходом русских войск по льду Ботнического залива и перенесением военных действий непосредственно на территорию Швеции. В серии победоносных сражений шведская армия была разгромлена, и 5-го сентября в Фридрихсгаме состоялось заключение мирного договора. По условиям мира, Финляндия становилась частью Российской империи, цель войны была достигнута. Однако досадные поражения русских войск в апреле 1808 г. при Сикаиоки, Револаксе и Пулхило, фактически затянувшие войну на целый год, не были забыты.

Наибольший общественный резонанс получило «Револакское дело», в котором отряд генерал-майора Михаила Леонтьевича Булатова потерял около 500 человек убитыми, ранеными и взятыми в плен, а также три орудия и два батальонных знамени.

Император Александр I лично приказал строго разобраться в этом деле и наказать виновных. Под суд попали офицеры и генералы русской армии, связанные с Револакской неудачей, среди них был и вернувшийся из шведского плена М.Л. Булатов.

Документы публикуются с исправлениями (пунктуация и орфография), облегчающими современному читателю восприятие текста.

Л. 39. Копия

Записка какие нужны к делу о Револакском сражении бывшему 15-го числа апреля 1808-го года от господина Генерал-Майора Булатова сведения.

Майя 2-го дня 1809-го года.

1-е. Какие Ваше превосходительство имели от начальства повеления о занятии вам Кирки Револакса, о чём из рапорта Вашего от 19-го числа апреля 1808-го года к господину генерал-лейтенанту Тучкову 1-му, присланнаго из Улеаборга, значится, что положение самого отряда у Револакса было критическое и по числу облегающих его неприятельских войск, и по удалению от своих, то и нужно иметь о чинимых вашим превосходительством представлениях; по занятии же Револакса, какие сделаны были вами распоряжения и какую дали диспозицию на случай покушения неприятеля кому и в чём именно: препоручаемы были наблюдения и от кого какие получали вы донесения, и было ли доносимо о всём том генерал-лейтенанту Тучкову – когда и о чём, равно и какие получили предписания. / 2-е. Из объяснения по делу видно, что во время следования вашего превосходительства совершённым вам отрядом к Кирке Револакс получено было вами от господина генерал-лейтенанта Тучкова 12-го числа Апреля на роздыхе у Кирки Виханде повеление: Чтоб послать в Павало сильной отряд и так содержать оной, то кто был послан, с каким наставлением и находился ли оной после там? А буде вышел, то когда и какие были к тому побудительные причины, и о всём оном доносили ль ваше превосходительство по команде и какие получали повеления. / 3-е. Из следствия видно что 14-го числа того же Апреля генерал-лейтенант Тучков прислал //

Л. 39 об. к вашему превосходительству вторично письменное повеление послать находящийся в Павало отряд для открытия неприятеля во Францилле, то был ли в то время сей отряд из Павало туда послан, и каким образом неприятель мог подойти так близко, что не могли узнать прежде о приближении его, и разъезды сие упустили. Кому именно вверены были наблюдения оных. / 4-е. Ваше превосходительство в означенном своём рапорте говорит о причинах потери сражения, что они сверх превосходства сил неприятельских произошли и от неисполнения некоторыми чиновниками прямой их должности и данных им приказаниев, и кои после небольшой перестрелки не только не заняли назначенных мест на случай обороны, но, пользуясь снежною погодою и помощью реки, с такою скромностию ушли назад, что и сведения о себе ни малейшаго не дали. А как не поименовали тех чиновников, кому какие места были от вас назначены занять, то и нужно самое точное пояснение кем сего не исполнено и в чём именно кто упустил. Ибо как ваше превосходительство пишете и сие, что следствия никогда не могли быть столько для отряда гибельны, если бы единодушнее все наши чиновники рассуждали о исполнении должностей своих и к чести одной прямыя мысли устремили. О всём оном нужно пояснение со всеми точными обстоятельствами. / 5-е. Ваше превосходительство также пишет, что всё бы то переменилось естьлиб в назначенной день удалось вам увидеться с генералом Тучковым. Следовательно и нужно здесь пояснение, в каком смысле принимать сие выражение, и какия б успехи произошли, естьлиб увиделись, и будь сие столь необходимо, было то, что воспрепятствовало, и была ль к тому возможность. / 6-е. Когда ваше //

Л. 47. превосходительство получили донесение Могилёвского гренадёрскаго баталиона от капитана о встрече им следовавшего к Кирке Револакс неприятеля, как показывает гусар Лещов, что он был послан к вам с тем донесением, то в чём состояло сие донесение, в какое время Лещов с оным к вам явился, и какое от вас дано чрез него же приказание Леонтьеву, равно и по вторичному его же Леонтьева чрез казачьего сотника Лобачёва о движении неприятеля донесено, какия были взяты меры, и доносимо ль было от вашего превосходительства господину генерал-лейтенанту Тучкову о сём тогда же, как вы получили первое от Леонтьева чрез гусара Лещова сведение о приближении неприятеля, или воспрепятствовало что либо сие учинить. / 7-е. Было ль вашему превосходительству известно о болезни шефа Пермскаго мушкетёрскаго полка генерал-майора Гарнаульта, по причине коей не был он как при знамёнах своего полка, так и в деле, и кому приказано принять по нём гренадёрской онаго полка баталион? По чьему приказанию обоз Пермскаго мушкетёрскаго полка отправлен был к главной квартире, который, бывши вами возвращён вместе с обозом Могилёвскаго баталиона, сделал препятствие майору Боумгартену в следовании его к вам на подкрепление и в провозе орудия, как значится по делу. / 8-е. О количестве команд разосланных в стрелки на разные пункты, все ль оныя были командированы по приказаниям вашего превосходительства для отражения неприятеля, сколько таковых команд было из части отряда, под начальством вашим расположеннаго на правом фланге, и в каком числе оныя состояли. //

Л. 47 об. 9-е. Как в показаниях подполковника Медосытова видно, что, по приближении неприятеля, перешёл он с двумя ротами на другую сторону реки к самой кирке и, по приказанию вашего превосходительства занявши место, где ему приказано стоять, остался на конеце за раскомандировками людей по вашим повелениям только при 16-ти рядовых, а после их сих во время сражения отделено с штабс-капитаном Фроловым по приказанию вашему ещё 10-ть человек для воспрещения неприятелю воспользоваться дорогою лежащею на Сикаиоки. Точно ли Медосытов оставлен был с таким числом удерживать место у кирки, и был кто послан к нему на подкрепление? / 10-е. Могилёвскаго гренадёрскаго баталиона майор Захаров показывает, что будучи послан вашим превосходительством на подкрепление роты капитана Золотухина, который занимал вправе стоящий дом, удерживал неприятельских стрелков, по долгом же сопротивлении и по сильному наступлению неприятеля со всех сторон, приказано было от вас уступя место следовать с обеими ротами к батарее – после ж того //

Л. 48. он, Захаров, был послан на подкрепление штабс-ротмистра Гротуса, но сей от него удалился; а по чьему повелению ему, Захарову, неизвестно; Гротус же говорит, что он отступил по приказанию вашего превосходительства стоявшее впереди батареи, дабы дать пушкам действовать по неприятелю – о точном происшествии сего нужно иметь сведения. / 11-е. Сверх того, как ваше превосходительство во время нахождения вашего в плену в рапорте своём господину генерал-лейтенанту Тучкову писали, что не оставите сделать обстоятельного донесения, то и благоволите теперь об оных объяснить и также, что имеете о всём Револакском сражении с подробностию доставить ваше уведомление.

Подлинную подписал генерал-аудитор князь Салагов.

Л. 40. Объяснение на пункты.

1-е. Апреля 9-го дня отряд мой, по предписанию дивизионного начальника, из Пулхило для соединения с войсками всей дивизии к Брагештадту следующей в Кирке Вихануде остановлен, а мне велено приехать к господину генерал-лейтенанту Тучкову, куда прибыл 10-го числа получив словесное, а возвратясь к своему посту в тот же день, и письменное повеление о занятии Револакса, в сходство котораго 11-го числа после полудня с отрядом в него и вступил. Селение его, по обыкновению тех мест, было разбросанное, разделённое рекою, окружённое лесом, и находилось между двух дорог, из коих одна шла версты за полторы вправе от Брагештадта и расходилась на Павало и оттуда к Лиминго и Франциле, занятых сильными неприятельскими деташементами; и к Виханде, с коей стороны войск мы совсем не имели; другая – от леваго фланга к Лумиоки, где находился их же авнгард; а третья – прямо через лес в Лиминго, и, следовательно, самая необходимость требовала сколько рачительного, столько же и сильнаго на всех пунктах охранения. В отряде же моём пехоты, артиллерии, гусар и казаков всего считалось с небольшим тысяча боевых людей. По осмотрении ж всего с надлежащею точностью, войска размещены по квартирам, правой фланг занимали Пермской мушкетёрской баталион и казаки сотни Лобачова; середину – Могилёвской гренадёрской баталион с двумя орудиями артиллерии и эскадрон Гродненского гусарского полку, а левой фланг – Пермской гренадёрской баталион с двумя ж орудиями и казаки команды хорунжого Серебрякова. Учреждены приличные обстоятельствам пешие и конныя пикеты, и назначены денныя и ночныя разъезды по всем дорогам, и дан приказ, чтобы, при случае тревоги по сигналу пушечному, первые два баталиона сбирались у батареи первой, баталиону гренадирскому Пермскому при своих орудиях, ибо он закрывал дороги идущия в Лумиоки и Сикаиоки, к неприятельскому и к нашему авангардам, и выстрелами пушечными очищал //

Л. 40 об. всю переднею часть наших квартир и реку, по которой только и можно было от Лиминго и Павало к нам подойтить. Артиллеристам раствержено как и когда действовать, гусарам назначено стать между пехотных отделениев, под закрытием стрелков, а казакам – на реке у левого фланга. Вообще же всем войскам велено иметь в резерве третью часть, которые по ночам и сидели с ружьями, остальные все также в несколько минут могли быть готовы, ибо целые баталионы имели по одной избе, и солдаты и офицеры за теснотою не разделялись. Все однако ж были здоровы, веселы и не терпели ни в пище и ни в чём недостатка. А чтобы обеспечить себя при переходе из Виханды к Револаксу, то с вечера прежде вступления отряда, отправлена была партия пеших стрелков на подводах с капитаном Леонтьевым и часть казаков с хорунжим Серебряковым в Павало, и приказано им осмотреть все его окрестности и разведать сколько можно лучше о неприятеле, которые, исполнив поручаемое, возвратились прямою на Револакс дорогою под вечер к отряду и рапортовали, что открыли за Павало к Лиминго верстах в трёх шведской пикет, о чём командующему дивизиею тогда же донесение и послано. Командирам пикетов и посылаемым в партии офицерам давались всегда и каждому от меня наставления, для лучшего исполнения поручаемых им должностей, и рапорты от них исправно в своё время получались. А как отряд мой подведён уже был к неприятелю так близко, то казалось, что и самая необходимость требовала решительнее действовать, или сделать лучшее всей дивизии расположение, и потому 12-го числа поутру послал я части квартирмейстерской капитана Соснина с словесным объяснением о настоящем положении отряда и всех обстоятельств к командующему //

Л. 41. дивизиею, и не благоугодно ли будет не теряя времени шведов атаковать, пока оне не примут подобных и своих мер. Но, ни с возвращением его на другой день и ни в последующие, никакого ответа не получил для произведения того в действо. Моё мнение было такое: главной части дивизии из Брагештадта подвинутся к Павало, пересечь ближайшее соединение Лиминго с Францилою и озаботить корпус фелдмаршелской; авангарду нашему в назначенное время сделать покушение на Лумиоки и занимать авангард, а мой отряд, усилившись двадцать третьим Егерским полком, должен напасть на Францилу ночью и находящиеся там войска разбить. Что конечно б и удалося, ибо неприятель, увидев нечаянное наступление с боку и будучи отрезан с сей стороны от главнаго корпуса, с другой же от Пулхило, на их аванпосты напал бы подполковник Обухов, то шведы, кои при Юнгелаксе и в окрестностях Копио, в один день неоднократно мною разбитые, из двух крепких дефиле вытесненные, из деревни Паволо тою же ночью выгнанные, и безостановочно затем к Улеаборгу уходившие, не с большею бы упорностию защищали сей пост свой. А когда б в том предприятии успели, то сделав маленькое движение за Францилу, войска мои были бы в фланге корпуса Лимингского. Дивизия могла наступить тогда всеми силами, авангард под командою господина Кульнева легко бы тогда управился с неприятельским, и шведам не оставалось другого средства, как озёрами иттить в Улеаборг, а не имев никакова укрепления и ни малейших резервов, не могли бы и там удержатся, и мы по следам их и без затруднения взошли бы в город. А может статься, притесняя так финляндцов, имеющих особенные свои интересы, получили бы и другие ещё выгоды. //

Л. 41 об. В противном же случае, ничего хуже с нами не могло быть, как отступили бы назад, что и без того учинила после дивизия; и в чём никогда и ничто бы не попрепятствовало, ибо дороги все занимались нашими войсками, и произвесть мы могли оное всегда с лучшими средствами, без потери таких обширных областей, с учреждёнными в них лазаретами, магазинами, и идущих с разными запасами транспортов. Также уцелели бы роты могилёвского полку, погибшие с подполковником Обуховым в Пулхило, и не попались бы в руки неприятеля, не одно сто солдат, шедших разными командами, из Копиовскаго лазарета выздоровевших, к своим полкам в дивизию.

2-е. Предписания от 12-го Апреля, чтобы послать в Павало сильной отряд и там оной содержать, как из объяснения по делу видно, на роздыхе в Кирке Виханде я получить не мог, ибо 11-го ещё с отрядом моим переведён в Револакс. А в нём будучи 12-го ли вечером, или 13-м по утру за долговременностью точно не помню, получено было от господина генерал-лейтенанта Тучкова предписание, послать в Павало и к Франциле партию для разведывания о неприятеле, и по которому тогда же и послана была часть стрелков и казаки с прежними офицерами. Но оне, встречены за несколько вёрст не доходя уже Павалы неприятельским пикетом, вновь поставленным, и принуждены тем были без всякого успеха воротиться, о чём тот же час и донесено дивизионному начальнику. А из всего вышепрописаннаго довольно значиться, что после двух или трёх дней проведённых в совершенной нами недеятельности и учредить такового поста мы возможности не имели. Да и Павало находилось между двух сильных отрядов фельдмаршала Клингспора и Кронистена, и через него была у них коммуникация. Отряд же мой около сего времени состоял всего на всего с небольшим из тысячи человек, то не только посланное от него какое отделение, и весь оной в середине неприятеля и в таком удалении от дивизии, занимать того был недостаточен. Но естлибы имел предписание, то исполняя их всегда и всё начальством повелеваемое с должным послушанием, не пропустил бы конечно и по сходству онаго с такою же точностию сделать. А между тем по поводу, что случай сей требовал прилежнейшаго //

Л. 42. и основательного рассмотрения и каковых без уважения оставлять нельзя, конечно б сделал обстоятельствам и времени приличное представление, как незадолго перед тем и встретилось. Начальник дивизии предписал отряду моему иттить в соединение к прочим ея войскам, назначил оставить часть бывшей со мною конницы в Пулхило, дабы маскировала отступление отряда и занимала всего неприятеля, во Франциле находившегося, которой у меня не было и ста человек. Я представил тогда же, что не только часть, но и вся она к тому недостаточна, да и за глубиною снегу она ни действовать, ни отойтить не может, ея обойдут и вся пропадёт. И начальник справедливость мою уважил.

3-е. Хотя же из следствия ещё и значится, что 14-го апреля дано мне повеление, послать находящийся в Павало отряд, для открытия неприятеля во Франциле но из объяснения моего во втором пункте видно, что там его – никогда и не было. Следовательно и посылать онаго оттуда предписывать неможно. Я же поутру в тот день, писал своею рукою к господину генерал-лейтенанту Тучкову и просил чтобы прислал ко мне 23-й Егерской полк поскорее, которой безо всякой пользы за Брагештадтом находился, и дабы усиливши им отряд мой, удобнее охранить дистанцию мною занимаемую. Ибо по движениям неприятеля, немудрено было предвидеть, что действия решительные начнутся, хотя и не с нашей стороны. Но ответа так же на оное никакого, не было. А под вечер уже получил и предписание, командировать сильную партию опять в Павало и к Франциле и чтоб она непременно в последнем месте неприятеля открыла, и записку чтобы приехать мне в Сикаиоки, в коей сказано что нужно посоветовать, где находился тогда и господин дивизионной начальник. Из рапорта ж моего, по возвращении партии, с пикетом неприятельским повстречавшейся перед Павало, посланнаго, хотя и весьма незначительной, что от движения такой частицы войск успеха ожидать //

Л. 42 об. неможно. Но повинуясь начальству, тою же ночью отправил капитана Леонтьева и подпорутчиков Григорова и Павленку с шестьюдесятью выбранными из всех баталионов стрелками, и сорок человек гусар и казаков с их офицерами, и приказал употребить им всевозможные средства достигнуть к назначенным местам и исполнить данное предписание. Сам же, с наступлением дня и дождавшись рапорта от начальника партии о ея движениях, хотел ехать в Сикаиоки за принятием вышеупомянутаго наставления. Но перед рассветом с пикета – верстах в пяти от Револакса на дороге Лумиокской учреждённаго, получено известие, что шведские егери в большом числе на него наступили, и наши стрелки при помощи лесу и, защищая дорогу перестрелкой к другому пикету, которой был от леваго фланга не с большим в версте, отходили. А когда и соединённые пикеты не могли удержаться, то послана к ним ещё часть стрелков, и приказал я Пермскаго полку штаб-офицеру подкрепить их с целою ротою, тогда шведы не только остановлены но и с уроном прогнаны около десяти вёрст назад. Пикеты заняли свои места, стрелки и рота, бывшая в деле, так же прибыли. Я осмотрел оба гренадерские баталиона, возвратился на квартиру, и хотел писать рапорт обо всем случившемся к начальствующему дивизиею, но вдруг получил от капитана Леонтьева известие, что партия повстретилась верстах в 15-ти с идущим к Револаксу неприятелем, то оставя оное на время, поехал и занялся у передних частей нужнейшими приуготовлениями. Нечаянно к отряду моему неприятель нигде и никогда не приближался и не мог, ибо пикеты рачительно стерегли везде и все дороги и какие только были. Партии же и разъезды лёгких войск вседневно наблюдали, где только нужно, за его движениями. Чиновники и рядовые, в таковые отделения посылаемые, исполняли должность свою всегда исправно и осторожно, и во всё время командования моего войском ни один человек исплошен и шведами захвачен не был. А есть ли кто по особым видам, при случае встретившегося со мною несчастия и находил себе полезным //

Л. 43. доносить о том что-либо несходное с истиною, то не только целой отряд войск со мною находившихся, от перваго офицера и до последнего рядового солдата служб, будучи всечасныя свидетели дел моих, утвердят мною сказанное, но и сами неприятели могут уличить в составлении той ощутительной несправедливости и откроют и слабость души, и неопытность в службе его совершенно.

4-е. Места своего не занял баталион подполковника Медосытова, которому по приказу, в отряд отданному, надлежало быть у орудиев первых, с гренадёрами могилёвскими, из коих две роты так же были в сражении и после присоединились. Но он не только отошёл без позволения к левому флангу, но даже и не известил меня, что его к тому принудило. И я, дожидавшись довольно долго напрасно и считая не притеснён ли от неприятеля, за темнотою ж от сильнаго снегу издали видеть было неможно, принужден посылать осведомиться где он находится и тем много времени бесполезно пропущено. Баталион же гренадёрской Пермской, где находился и шеф, место своё без приказа оставил, которое весьма было нужно, ибо под его обороною надлежало отступить правому флангу в случае необходимости на левой, и он охранял дорогу нашу к Сикаиоки. Оба же те баталионы вместе, наконец отошли так поспешно, что и меня не известили, и пушку и патронные ящики свои, совсем запряжённые не взяли. Следовательно, подполковник Медосытов и генерал-маиор Гарнаульт, как начальники тех частей, по всей справедливости должнаго не исполнили, и были действительною причиною тем гибельным происшествиям.

5-е. От объяснения личного с господином генерал-лейтенантом Тучковым, я той пользы надеялся, что представлениями моими о настоящем и деле и обстоятельств положения удобнее приклоню, или решительнее действовать, или переменить невыгодное войск наших расположение, ибо //

Л. 43. об. дивизия тогда уклонилась совсем в угол к заливу и была вся почти против праваго неприятельского флангу. Левой же оставался свободен и мог действовать с совершенною своею выгодою. Но проведённыя несколько дней в нашей недеятельности и атака 15-го числа шведами на отряд учинённая, не допустила успеть в желаемом и повергла меня с частью храбрых офицеров и солдат в столь чрезвычайное несчастие, тогда как совсем тому быть не надлежало. Дивизия же, потеряв меня с одним неполным баталионом и имея десять или более других таких же ещё на лицо, без сильного принуждения удалилась весьма поспешно внутрь земли, и оставила неприятелю и области беззащитныя и другими многими пожертвовала преимуществами. А то всё и подтверждает, что мнение моё предварить следствием было справедливо, ибо когда десять частей не могли после себя на тех местах удержать, то что же за польза была медлить, и не решиться на лучшее прежде иметь лишний один баталион.

6-е. В какое время присланной от капитана Леонтьева гусар Лещов или другой кто именно не знаю, донёс мне что партия верстах в 15-ти встретилась с неприятелем точно я не помню, ибо занимаясь вещами в таких случаях нужнейшими, заметить оное не приходило мне и в мысли. Но отправив его в ту же минуту назад, велел сказать капитану, чтобы располагал свои действия, смотря по движениям и силам неприятельским, и заняв лес около дороги стрелками, берёгся чтобы не отрезали и старался буде можно остановить. А если бы подлинно силы усмотрел превосходные, то не теряя напрасно людей, в порядке бы отходил. А как могла встретиться с ними и такая же партия, какую поутру от левого фланга отбили, и потому, дабы не тревожить других частей по слуху, не весьма ещё уверительному, и не посылал о том донесения моего, в ожидании точнейшаго уведомления. А как вскоре //

Л. 44. затем приехал сотник Лобачов и сказывал, что шведов идёт, много и наши, отстреливаясь, отступают, тот же час послал я казака с словесным донесением обо всём, что дотоле происходило, к дивизионному начальнику, а Лобачёва – к его месту с подтверждением Леонтьеву прежнего приказания и, чтобы он, при удобных случаях, фланкерами конными пособлял стрелкам.

7-е. Генерал-майор Гарнаульт, о болезни своей, при случае присланного повеления от дивизионного начальника, отправить его к бригаде в дивизию к Вазе следующей, рапортовался письменно ещё в Копио, о чём и от меня тогда же по команде представлено. Но он никогда однако ж не был в таковом бессилии, чтобы принужден был отказаться от полку и управлял и частью экономическою без малейшаго упущения. На марше же и к Улеаборгу и к Револаксу находился всегда при полку и ехал перед своим баталионом. В последствии ж времени, хотя не рапортовался по обыкновению, но казался совсем здоровым, а в день перестрелки 15-го числа поутру, приехал ко мне верхом и в мундире, был до самого того часа, как получено известие, что идут шведы с другой стороны, и когда я занялся распоряжениями по разным частям, он поехал к своему баталиону верхом же. Следовательно имел силы командовать им и при сражении. Полк также никому другому поручен не был, и шеф никогда от него не отказывался, а равно и знамён не только не оставлял, но как мне после сказывал бригад-адьютант Менщиков, вперёд их с собою увёл с сражения и, явясь к командующему дивизиею, доносил, что их одни лишь успел спасти. Баталионные же и частные начальники, при случае отделениев, получали одне приказания им приличные. А как в бывшую перестрелку, Пермскаго полку патронные ящики и партикулярные повозки отосланы были шефом весьма рано на правой фланг, то при всём баталионе гренадирском, приказывал я и особенно майору Боумгартену, //

Л. 44 об. чтобы вперёд ни малейших каких отделениев без позволения моего не делать, и тотчас возвратить ящики и повозки в свои места. А ежели оне тогда не перевезены и после затруднили войскам дорогу, то без изъятия – виноват генерал-маиор Гарнаульт, зачем их отослал и для чего, не успел возвратить опять. Когда и зачем майор Боумгартен шёл ко мне на подкрепление совсем не знаю, ибо баталиону гренадёрскому именно предписано и словесно подтверждено мной быть на своём месте, где он будучи, охранял дорогу к нашему авангарду куда можно было нам отступить, препятствовал неприятелю приближаться и вредить нам с той стороны, а пушка при нём находившаяся, очищала выстрелами реку и дорогу береговую совершенно. Следовательно, оставив без рассуждения свой пост, ускорить только мог польза ж неприятеля, а требовано от баталиона одной присылки роты, и то тогда, как усилился присоединением к нему мушкетёр, и который могилёвские повозки, состоявшия из простых саней с малым числом сухарей и овса, пройтить конечно бы не помешало. Большую же часть запасов за неимением хлеба в полках дивизии совсем подчинялись командующему дивизиею. За день к тем войскам отослана.

8-е. Стрелков повседневно для стражи на пикетах было по 70-ти человек, из коих 20 от баталиона мушкетёрскаго с пятью гусарами находились на дороге, идущей из Брагештадта на Павало, 20 от Могилёвского гренадёрскаго баталиона стояли за казачьим постом против дороги Лимингской; 20 от Пермскаго гренадёрскаго баталиона с 15-ю казаками на ближнем и 10 с 5-ю казаками на дальнем по дороге к Лумиоки. Первые три отряжались при офицерах, а последний с унтер-офицером, которые, обыкновенными своими разъездами содействуя вседневно посылаемым партиям, охраняли все пункты и обеспечивали весь отряд совершенно. И как в партию, так и в другия отделения не всегда посылалось равное число, но по обстоятельствам, чего и когда польза службы требовала, //

Л. 45. и всегда по приказу и по назначению моему. В ночь же перед сражением, по предписанию начальника дивизии, отправлено сверх того 60 человек. Следовательно, всех в расходе было 130, а на одном правом фланге 100. Другие же от рот и баталионов в подкрепление посылаемые стрелки, находились близь своих частей, и могли без замедления соединиться с ними, а в продолжении дела при Револаксе, и из первых отделениев хорошие солдаты почти все к баталионам своим возвратились.

9-е. Пермскаго мушкетёрскаго баталиона квартира была у кирки, к которой также из лесу выходила дорога, то оставался он там весь несколько времени для прикрытия ея нарочно. Когда же неприятель за стрелками нашими шёл по реке одною колонною и стал приближаться, то велено подполковнику Медосытову сначала послать своих стрелков в пособие к прежним, в которую должность употреблялась всегда одна задняя шеренга, потом и со всем баталионом подкреплять сражающихся, в чём и могилёвские две роты с другого берегу ему содействовали. А если уже нельзя будет неприятеля удержать, отходить с произвождением перестрелки в назначенные по приказу места, и более ему никакого приказания от меня даваемо не было. Донесение же что делает, будто по моему приказу оставался с 16-ю и после с 6-ю человеками при кирке, не только несправедливо, но и с здравым рассудком нимало несходно. Ибо место оное никакой не имело важности, и команду в числе, им означенном, и под руководством его самого оставить и ожидать чего-нибудь полезнаго и самому дурному солдату выдумка была бы непростительна, но ему надлежало быть и по порядку службы при баталионе. И так я думал, что везде с ним он находился, а естьли не был, то видно сам изыскивал средства почему-либо особенно //

Л. 45 об. от него отделяться. 10-ти человек, он говорит, посланы закрыть дорогу к Сикаиоки, а как и ему, и всем по приказам известно, что там стоял целой гренадёрской баталион, то к чему же понадобился его десяток.

10-е. Майору Захарову итить к роте капитана Золотухина и обще с нею действовать, и потом возвратиться к батарее было приказано. А подкреплять гусар, как он показывает, никогда не велено, ибо оне закрывались стрелками, нарочно от пикета назначенными. Конница занимала место своё точно по предписанию, и после, когда неможно было за глубиною снегу ея употреблять и чтобы не мешали пушкам и пехоте при случае отступления, велено отойтить за левой фланг. Следовательно штабс-ротмистр Гротус делал своё дело, а майора Захарова, когда рота Золотухина и другая с порутчиком Малиновским присоединились, я уже не видал, куда он девался не знаю, и могу точно уверить, что донесение его о подкреплении им гусар совсем несправедливо.

11-е. Объяснив подробно в предыдущих пунктах все обстоятельства, от самого занятия Револакса и до начала сражения, с отрядом моим повстречавшихся, с точным наблюдением порядка, какие получены от начальства предписания и о чем и когда деланы донесения командующему дивизиею, представить у сего честь имею последствия их окончательные. Когда присланной от капитана гусар уведомил, что партия повстречалась верстах в 15-ти с неприятелем, как выше означено, я отправил его назад с приказанием и ожидал о следствиях того подтверждения. Получив же вскоре сведения несколько обстоятельнее чрез сотника Лобачова, послал с донесением казака к начальствующему дивизиею господину генерал-лейтенанту Тучкову, велел сотнику ехать к своему месту, подтвердить Леонтьеву прежние приказания и чтобы старался буде можно шведов остановить. А естьли силы их действительно превосходны, то заняв по сторонам дороги лес стрелками, дабы не быть отрезану, //

Л. 46. в порядке отступал. И партия наша, невзирая на многолюдство наступающих, безо всякой потери с произвождением безспрестанной перестрелки к пикету, на дороге Брагештадтской находящемуся, отошла. От него же, идучи рекою, где действовала и бывшая с нею часть конницы, хотя шведы и стреляли из пушек картечами, но партия во всём устройстве к отряду приближалась. Пикетные ж стрелки заняли лес справа и, сразмерно тем, к первой батарее подавались. Неприятель усиливался, но числа его за изгибами берегов и за лесом ещё было невидно, при том же за глубиною снегу ни обойтить нас, ни употребить всех сил своих не мог. И дорога была только одна, и та под обороною батарей и баталионов наших, что всё и подавало полную надежду нам пост свой удерживать или, открыв неприятеля, подратца, и потом отступить. Для чего приказал я от двух рот могилёвских с берега послать стрелков и гусарскому ескадрону, разсыпавшись между пешими и казачьими фланкерами, каждый шаг неприятелю оспоривать. Подполковнику ж Медосытову, с мушкетёрским баталионом при кирке бывшему, сперва отделить также стрелков, а потом со всем баталионом подкреплять велено сражающихся, и стараться шведов остановить. А естьли и затем неприятель усилится, то под обороною разсыпанных стрелков итить к назначенным для збору местам. Между тем, привезена на берег пушка и брошено несколько ядер навесными выстрелами в неприятеля для ободрения своих и после возвращена она на батарею. Капитану Соснину, коего исправность в прежних сражениях мною замечена, поручил я наблюдать за порядком всех действующих, а бригад-адьютанта Менщикова послал на пикет дорогу Лимингскую стерегущей, чтобы оной при случае отступления сражающихся на реке, согласно отошёл и, заняв двор против интервала пехоты, закрывал гусарской фронт. Распорядя же всё приехал к батарее, где должны збираться Могилёвской гренадёрской и Пермской мушкетёрской баталионы. Место оное было возвышенное и выстрелами пушечными очищало во все стороны по расположению наших войск, и атака ведена справа, //

Л. 46 об. то велел привести ещё пушку с леваго флангу, для стрельбы уже вдоль реки, по фронту, в подкрепление стрелков, достаточно было и одного орудия, и к двум ротам, при мне оставшимся от баталиона гренадёрскаго Пермскаго, ещё одной приттить. В это время стрелки наши в лесу справа, потеснённы сильнее преследующими их от самаго пикета егерями, то послал я сперва стрелков первой роты Могилёвскаго баталиона, а потом и всю четвёртую роту с капитаном Ивановым (?) на помощь, и тем они удержаны. Время прошло довольно долго, и наши повсюду шведов оспоривали, которые, дабы удобнее действовать, под выстрелы пушечные отступили. Могилёвские роты и гусары скоро назначенные места заняли, но Пермскаго мушкетёрскаго баталиона не было. Неприятель же одною колонною потянулся к кирке, двумя выходил справа на берег и был несколько далее пушечнаго выстрела, и одна показалась на дороге, которою долженствовало итить нашему баталиону. А как тогда шёл большой снег, и за темнотою погоды издали различить ничего было неможно, то послал я порутчика Зорига осмотреть наш ли шёл баталион, и с возвращением его узнал, что там стояли шведы, а баталион полковника Медосытова, в противность приказу, прошёл рекою на левой фланг. Находясь же в таком положении, хотя батареи хорошо начали действовать, стрелки, коим должно, подошли же, и вообще делан неприятелю вред ощутительной, но увидев его превосходство, приказал я гусарскому ескадрону и саням с остаточными сухарями и овсом ехать за левой фланг на дорогу Сикаиокскую, и послал, чтобы ещё рота гренадёрская шла к правому флангу, ибо перед тем пришло только человек до 30-ти, а левой имел уже и баталион мушкетёрский. Следовательно, пост тот был крепок, и ожидал возвращения мною посланнаго поминутно, чтобы узнать о проезде конницы и повозок, и хотел тот же час велеть вести пушки и за ними иттить баталиону Могилёвскому под прикрытием разсыпанных стрелков. Рота же повстречавшись умножила бы оборону и возвратилась вместе, а соединяя отряд на дороге Сикаиокской, построится, дать сражение и принудить наступающих предпринятое намерение оставить. Ибо заняв дорогу четырью пушками, под закрытием трёх баталионов, и поставя конницу с леваго фланга на реке, а стрелков кругом всех, действия же наших орудиев гораздо шветских превосходнее, то естьли //

Л. 49. не совсем отбить, могли столько их удерживать, пока имели бы в том надобность, неприятель ни действовать всеми силами, ни обойтить нас совершенно не мог. На случай же отступления к авангарду, дорога оставалась за нами и всё бы было обезпечено. Но посланной мой прискакал и уведомил, что полк Пермской, увидя отъезд и конницы, и повозок, знамёна и гренадёрской его баталион вперёд, и мушкетёрский в зада вместе с ними пошёл к Сикаиоки. Неприятель пользуясь тем случаем спешил занимать ту дорогу, и пересёк все способы к нашему отступлению, да и остальная часть так уже стала бессильна, что и предпринять онаго никак неможно было без потери всего до остатка, и надлежало избирать лучшие средства себе в пособие. Таким образом один неполной баталион гренадёр Могилёвских и малая часть гренадёр Пермских с тремя орудиями артиллерии были оставлены. Отличная твёрдость духа и на всё стремительная готовность офицеров и солдат, увеличивали общие силы, и ласкали меня надеждою, безстрашно сражаться и удерживать свой пост до получения подкрепления от дивизии, или с приличною чести и русскаго солдата имени храбростью умереть. Ибо постыдное спасение себя бегством или ещё унизительнейшая вольность, приобретенная (?) на условиях в подобных случаях несчастными, с правилами русских никогда не согласовались. А чтобы разделить участь в поле с моими товарищами, отдал мою лошадь, послал двух казаков к дивизионному начальнику с донесением, что Пермской полк отошёл, мы окружены, но драться будем до последней крайности. Между тем стрелки и пушечные выстрелы убивали многих шведов. Они составили пять отделениев, два стояли по продолжению дороги к Сикаиоки, а тремя шли на нас, но так тихо, что едва только подвигались, и потому судить можно, что победою над нами ещё не льстились. Я решился испытать одно надёжное и последнее средство, чтобы при помощи двора пасторкаго, который имел один вход и другой выход, прикрыть своих людей и зберегать заряды сколько можно более на предстоящий случай. Для чего и учредил таким порядком, караул, бывший у знамён и у артиллерии, поставил на дворе в одном незакрытом онаго угле, и приказал адъютанту моему порутчику //

Л. 49 об. Шумикусу (?) оной с ними защищать. Пермских гранодир что прежде пришли с их офицером поместил при выходе из двора к лесу с таким же наставлением. Гранодирская рота имени моего приготовлена была ударить на часть неприятельскую идущюю справа, как только приблизится в штыки и ея истребить, а при движении ея подвинуть две пушки ко входу и одну к выходу, что было очень близко и весьма удобно к исполнению. Две роты Могилёвские, закрывающие батарею, и одна, находившаяся у подкрепления стрелков в лесу, тогда же взошли бы на двор и заняли все его строения и отверстия сильнее, куда исполнив предназначенное и остающаяся рота и стрелки последние также бы собралися, и шведам весьма было трудно превозмочь нас в таком оборонительном положении и не имев столь исправной артиллерии какая была у нас. Во время сих распоряжениев и как приказывал я наводить единорог на неприятельское отделение, прострелен пулею из левага боку в правой навылет и вскоре ранен ещё в руку. Жестокость ран моих поколебала было некоторых из солдат, но когда увидели что сношу их терпеливо, занимаюсь по прежнему распоряжением, и уверением, что получил только одну контузию, возвратилась у всех твёрдость и все кричали – готовы победить или умереть. Действия были довольно продолжительны и может быть не так скоро и ещё кончились, но когда ожидаемая часть шведов подошла в меру, и выстрелом картечным из единорога вдруг убито несколько человек, отчего фрунд стал реже и замешался, что хорошую предвозвещало нам удачу. Я построил уже роту, и всё готово было с полным стремлением ударить, как словом на штыки, прострелен пулею же в грудь навылет и упал замертво между батареею и ротою храбрых офицеров и солдат моих. Тогда оставило многих мужество, рушилось устройство, и всё приняло другой вид. Лучшие офицеры и солдаты убиты, ранены или взяты в плен, а остальные нашли способ через лес и без дороги пройтить к дивизии. Отряд мой был //

Л. 50. конечно, мал для сопротивления вчетверо сильнейшему неприятелю на него наступившему, во всякое другое время. Но тогда глубина снегу не позволяла никак употребить ему превосходных своих сил, дорога же была занята нашими и по исправности нашей артиллерии, никак он не мог льститься отнять её и преодолеть нас. Естьли бы малодушие преждевременное двух третей из числа со мною бывших, не увлекло искать спасения в бегстве, а остальная же часть по твёрдости духа своего – хотя долго была непобедима, но смертельное моё безспамятство, в коем упал я от жестокости полученных ран, в тот самый момент сделало сильное влияние и на её безстрашие, и скоро затем повергло в совершенную всех гибель. Впротчем войска, мною командуемые, не раз были в подобном сему положении, но благость божеска, и неутомимая деятельность и усердие всех чинов к службе Его Императорского Величества преодолевали все затруднения. Ибо по разбитии весьма удачном мною шведов в окрестностях Копио, начальник дивизии, возвратя его со следов победы назад в тот город, уменьшил до половины, а другой велел итить за дивизиею к Вазе и частью провожать за нею же транспорты с провиантом. На представление ж моё, что после таких отделениев к предстоящим действиям он будет безсилен, писал что часть моя остаётся уже оборонительною и скоро более ещё раздробится. Но спустя около двух недель предписал с нею же итить к Улеаборгу, почему, достигнув Пулхило, от коего идут и по сторонам на Виханд и Кирку две дороги, и узнал, что в 33 верстах во Францилле находится сильной отряд неприятельской и аванпосты свои ещё пятнадцатью верстами ближе имеющий, то, дабы не быть отрезану, принужден был остановиться и, наняв мужика на собственные деньги, послать тайно с рапортом //

Л. 50 об. обо всём к господину генерал-лейтенанту Тучкову и велел ему отыскивать как можно, где находилась тогда дивизия, ибо при повелении итить на неприятеля и сего мне знать не дано. Но с возвращением того посланника, прислан адъютант, и предписано как можно соединиться с дивизиею в Брагештадте, тогда расположенною куда следуя, проходил самыми труднейшими дорогами летними, по коим зимою никто не ездит. Пушки и их принадлежности безспрестанно вязли в снегу, люди шли по одиночке, и был с лишком сутки в двух только милях все около неприятельскаго корпуса, и, при малейшем его движении, мог бы потерять всё без остатку. Провидение и там сохраняло, но после, начавшись медлением и нерешительностью, кончилось малодушием звания солдатскаго недостойным. И часть весьма хороших офицеров и солдат доведена была столь бедственно погибнуть в Револаксе. Поощрён же будучи беспримерным человеколюбием всемилостивейшаго нашего Государя Императора, подавшим спасительное средство объяснить поведение моё при случае Револакскаго сражения, против неимоверных изветов, неопытными описателями соучавствовавших со мною чиновников, в оправдание своё приноровленными двусмыслиями и с явною несправедливостию учинённых, коими и единственное моё достояние доброе имя отнять, и прямое усердие к службе Государя Императора затмить стремились, а как и прежде для сохранения одного, и по священнейшей обязанности к другой, не щадил я никогда ни трудов, ни жизни моей, в чём не только все благомыслящие подчинённые от офицера до солдата, но и многие раны мои свидетельствовать могут, так и вперёд столь же все охотно и всем пожертвую, от меня зависящим, и надеюсь, что милосердие Государя Императора и благотворное правосудие, вняв совершенной истине, прикажут, силою законов, умолкнуть неправоизвествующим и удостоят меня сравнить в отличиях со всеми подобно мне противу шведов служащими. //

Л. 51. К службе приобщить смею и две копии, одну – с точного моего донесения господину генералу-лейтенанту Тучкову, о действиях в окрестностях города Копио, отрядом войск под командою моею произведённых, и другую, что получа оное от меня, дивизионный начальник сделал донесение по команде. Несходство оных по содержанию весьма ясно показывает, сколько должны различествовать и прямые дела в наших заключениях. Но я был действительной и один распорядитель и свидетель всего и на всяком шагу, а господин генерал-лейтенант приехал и под Копио тогда, как уже неприятель прогнат, и генерал-майор Гарнаульт с баталионом шёл в город для занятия караулов к обеспечению совершенному жителей. Он туда же выехал и остался, а я пошёл преследовать и продолжать действия. Следовательно, зная всё в подробности, не мог позволить себе столь грубой ошибки в донесении к начальнику, и что было бы противно и чести, и совести. Из рапорта же мною тогда отправленнаго, видеть можно, что и всякому из чиновников отдана мною безспристрастия справедливость. Но представление дивизионнаго командира, отъемля у меня честь вполне мне принадлежащую, приписывает разбитие одного только неприятельского арьергарда, и похваляет необъяснимыя какие-то мои благоразумие и храбрость. А как шведы при всех переменах расположения своего состояли из одного отделения, и ни авангардов, ни арьергардов не было, и я действовал сам в дефилиях при всех затруднениях, и во всех других оборотах в виду при том всего войска, один приказывал и пехоте, и артиллерии, и коннице, то справедливо принадлежат мне и употребляемые мною и все случаи превозможения над неприятелем. Но ждав онаго долго и не получив, принуждён уже крайнею //

Л. 51 об. необходимостью прибегнуть к правосудию, и потому приемлю честь всепокорнейше просить повергнуть меня к Священнийшим стопам Государя Императора, довесть до высочайшаго сведения и всеподданнейшее мое представление, (и исходатайствовать за дела мои приличное награждение), в справедливости ж мною объясняемаго, жизнью и честию свидетельствую, и готов всего лишиться, естьли дерзнул и помыслил что-либо неправое. Но также смею ласкаться, что и неправо изъяснившему происшедшее замечена будет ошибка столь явная.

  1. Колбасова Т.В. Дмитрий Александрович Булатов и его дар Ростовскому Музею Церковных Древностей // ИКРЗ. 1998. Ростов, 1999. С. 9.
  2. Булатов Д.А. Биография Михаила Леонтьевича Булатова // Русская старина. 1874 г. Т. IX. с. 671.
  3. Александр Михайлович Булатов (из воспоминаний его сводного брата А.М. Булатова) // Декабристы в воспоминаниях современников. М., 1988. С. 173.
  4. И.Н. Скобелев в «Беседах русского инвалида или новом подарке товарищам» за 1838 г. так писал об этом эпизоде: «… когда все солдаты были перебиты, и Булатов, получив седьмую рану, упал замертво на пушку, на батарее оставалось только двадцать шесть человек, решительно изуродованных».