В.Г. Пуцко

К истории почитания царевича Димитрия

Иллюстрации

Царевич Димитрий, как известно, был младшим сыном царя Ивана IV Грозного от его седьмой жены Марии Нагой, родившимся 19 октября 1583 г. Погиб он трагически при противоречивых, оставшихся не выясненными обстоятельствах в Угличе 15 мая 1591 г. По одной версии, царевич погиб в припадке эпилепсии, по другой – убит по проискам Бориса Годунова либо Василия Шуйского. К материалам следственного дела об убиении Димитрия Царевича обращались различные ученые, но выводы их исследований неоднозначные. С появлением претендента на царский трон – Димитрия Самозванца, выдававшего себя за чудом спасшегося царевича, возникли объективные условия для канонизации царственного отрока. Этому способствовало осуществленное по инициативе царя Василия Шуйского в начале июня 1606 г., при участии казанского митрополита Гермогена и ростовского митрополита Филарета (впоследствии – патриарха), перенесение мощей из Углича в Москву. Современники хорошо понимали политический аспект этого церковного акта. Не случайно дьяк Иван Тимофеев, говоря о роли Василия Шуйского, подчеркивает, что именно он «бе и мощем отроку взысканью вина»1. Об устройстве торжества «на уверение людей и на обличение Ростригину ложному ухищрению» свидетельствует и И.М. Катырев-Ростовский2.

Как выясняется, были и местные угличские предпосылки канонизации царевича, что обнаружили результаты археологических исследований в угличском кремле. Речь идет о кладбище возле церкви Димитрия «на крови», где были связанные с местным почитанием Димитрия захоронения умерших «до срока», видимо, при трагических обстоятельствах детей и женщины-роженицы с останками младенца.

Эти погребения совершены у небольшой часовни, поставленной на месте гибели царевича и снесенной 3 июня 1606 г., при перенесении его мощей. Ее заменила большая часовня, вместо которой была построена деревянная, а затем и ныне существующая каменная церковь3.

Из всей некогда богатой церковной утвари Серпуховского Владычного монастыря, основанного митрополитом Алексием в 1360 г. в Серпухове, сохранилось немногое. Уцелела небольшая по размерам (32,2х27,9) икона царевича Димитрия, ныне хранящаяся в Серпуховском историко-художественном музее (инв. № 1301). Это вклад царя Василия Шуйского, относящийся к 1607 г.

Существующая ныне живопись не является первоначальной, но представляет результат поновления. Однако иконографическая схема осталась неизменной, как и серебряный убор. Он состоит из чеканных позолоченных пластин, покрывающих фон и поля иконы, накладных венцов и цаты с камнями. Поля украшены полосами широкой басмы с ренессансным растительным узором, представляющим мотив стебля с плавно изогнутыми листьями и с цветочными розетками. Пластины по своему характеру идентичны выполненным во второй половине XVI в. Фон покрывает специально чеканенная для этой иконы пластина с мотивом волют растительного стебля, размеры которых варьированы в зависимости от заполняемого ими пространства, от трех самых крупных в центре вверху до мелких и упрощенных вдоль фигуры Димитрия. Венец и цата царевича аналогичны встречаемым в изделиях московских придворных мастеров, как и более упрощенный серебряный венчик облаченного Христа. Наиболее примечательной деталью убора иконы служит укрепленная в левой части ее фона, у самого позема, гладкая пластинка с волнистыми боковыми краями, сплошь заполненная мелкой многострочной гравированной надписью, повествующей об обстоятельствах, обусловивших причину вклада иконы во Владычный монастырь.

Иконографически серпуховская икона принципиально ничем не отличается от изображений различных русских святых, представленных в рост в молении облачному Христу или же Богоматери с младенцем. Именно так изображали и основателей северных русских монастырей4. В такой же позе в стенописи Архангельского собора Московского Кремля представлены различные русские князья5. Как надгробные портреты князей, так и изображения подвижников практически составляли основу их будущих иконных изображений в случае канонизации6.

Изображения царевича Димитрия по типологическим признакам обычно следуют определенной иконографической формуле, засвидетельствованной произведением, датируемым около 1606 г., представляющим парсуну или эпитафиальный портрет изображенного, хотя функционально это уже икона7. Она происходит из единоверческой Сошественской церкви в Калуге, освященной в 1823 г. По всем признакам является элитарным произведением московской живописи, и не исключено, что именно оно послужило образцом для ведущего иконописца иконного цеха Патриаршего приказа Назария Истомина Савина, написавшего в 1621-1622 гг. икону Димитрия Царевича (размером 153,0х77,8 см) по заказу Андрея Семеновича Строганова для местного ряда Благовещенского собора в Сольвычегодске8. Повторяя предыдущее изображение (размером 143,5х84,5 см), мастер лишь видоизменил некоторые детали, заметно их упростив. Наиболее это заметно в орнаментике одежды. Серпуховская икона, следовательно, принадлежит к числу самых ранних.

Укрепленная на ней уже упомянутая табличка имеет текст в 16 строк полууставом с элементами скорописи (размером 6,7х8,8 см). Ее текст гласит: «В лето 7115, июня в 22 день. Поставлен бысть сий святый образ святаго великомученика царевича Димитрия во Владычне монастыре в церкви Пречистыя Богородица честнаго и славнаго ея Введения. Повелением благочестиваго и христолюбиваго царя и великого князя Василия Ивановича всеа Руси вины ради сицевыя. В то убо время бысть межоусобица попощающу Богу, а врагу действующу грех ради наших, понеже людие завистию побеждаеми и гордостию. Воста убо северная страна на Московское государьство корыстей ради и великих научени бесовскими лестьми. И крови пролияшася тогда яко воды на землю. И Божиею милостию и молитвами святаго царевича Димитрия бысть победа велия на богопротивныя тыя люди и лютыя разбойники пришествием святаго сего образа с Москвы в Серпухов июня в 5 день на память святаго мученика Дорофия, епископа Мирьского». Упомянутый святой явно ошибочно обозначен как Мирьский: речь идет о священномученике Дорофее, епископе Тирском, пострадавшем при Юлиане Отступнике около 362 г. Память его действительно внесена в месяцеслов под 5 июня9. Что же произошло в этот памятный день, побудившее Василия Шуйского прикрепить к иконе эту памятную надпись?

Весной 1607 г. начался поход против Ивана Болотникова, при котором правительственные войска были сосредоточены в Серпухове, где находился и сам Василий Шуйский, и в Кашире, под начальством А.В. Голицына. Позже туда же прибыли рязанские полки. Как сообщает «Новый летописец», тогда «сошлися с изменниками царскими за двадцать верст от Каширы на реке Весме»10. Битва началась 5 июня утром, и через четыре часа боя казаки прорвались через стрелецкие сотни и форсировали р. Восму, после чего атаковали рязанцев. Но рязанские воеводы сумели обойти неприятеля с флангов, и это решило исход сражения. Штурм начался 7 июня, и, несмотря на отчаянное сопротивление, повстанцы были разгромлены. После боя на р. Вороньей близ Тулы 12-14 июня 1607 г. болотниковцы еще раз потерпев поражение, были загнаны в «осадное сидение». Окончательная сдача Тулы произошла 10 октября 1607 г.11 Однако Василий Шуйский считает памятной вовсе не эту дату, а именно начало судьбоносной битвы на р. Восме 5 июня того же года, причем совершает вклад буквально через несколько дней после победы на р. Вороньей. Таким образом, битва на р. Восме действительно стала ключевой: после этого разгрома И. Болотников только отступал и оборонялся.

Непродолжительное царствование Василия Шуйского с 19 мая 1606 г. по 19 июля 1610 г. подробно освещено Н.М. Карамзиным и С.М. Соловьевым12. Памятная запись на серебряной пластинке, прикрепленной к иконе царевича Димитрия, дает дополнительные данные, показывающие, что царь большое значение придавал победе 5 июня 1607 г. и считал ее обязанной принесению образа царевича в Серпухов.

  1. Русская Историческая Библиотека, изд. Археологической комиссией. Т. XIII. СПб., 1891. Стб. 320.
  2. Там же. Стб. 583.
  3. Томсинский С.В. Археологические источники о почитании царевича Димитрия в Угличе в конце XVI – начале XVII в. // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2003. № 4(14). С. 69-70.
  4. Пуцко В.Г. Иконописные портреты основателей северных русских монастырей: корни локальной художественной традиции // Кириллов. Краеведческий альманах. Вологда, 1997. Вып. II. С. 207-224.
  5. Сизов Е.С. «Воображены подобия князей». Стенопись Архангельского собора Московского Кремля. М., 1969.
  6. Архим. Макарий (Веретенников). Первый образ в иконографии русских святых // Православие и русская народная культура. Кн. 6. М., 1996. С. 5-21.
  7. Пуцко В. Эпитафиальный портрет царевича Димитрия и московская парсуна XVI – начала XVII веков // Зограф. Бр. 18. Београд, 1987. С. 54-64.
  8. Искусство строгановских мастеров: реставрация, исследования, проблемы. Каталог выставки. М., 1991. С. 69. №27.
  9. Bibliotheca Hagiographica Graeca, 3-me d. T. III. Bruxelles, 1957. P. 24.
  10. Изборник славянских и русских сочинений и статей внесенных в хронографы русской редакции. Собрал и издал А. Попов. М., 1869. С. 87, 90, 91.
  11. Горбачев П.О. Прокопий Петрович Ляпунов – военный деятель Смутного времени // Куликово поле: вопросы историко-культурного наследия. Тула, 2000. С. 327-330.
  12. Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. X-XII. Тула, 1990. С. 329-441; Соловьев С.М. Сочинения. Кн. IV: История России с древнейших времен. Т. 7-8. М., 1989. С. 446-561.