Р. Ф. Алитова

Особое мнение господина Шлякова

Иван Александрович Шляков, представитель Императорского Московского Археологического Общества в Ростове, внимательно следил за реставрацией Ростовского кремля, проводившейся в конце XIX - начале XX вв. Наблюдение за правильным ведением работ входило в его обязанности, но за строками многочисленных писем и служебных записок Шлякова читается искренняя, нелицемерная любовь к своему делу. Его высказывания отличались смелостью и непримиримостью суждений. Тщательная продуманность замечаний сочеталась с "настойчивой мягкостью". И при этом всегда соблюдался высочайший уровень корректности.

Свои письма в ИМАО Иван Александрович называл "особыми мнениями". Ниже публикуются два документа, иллюстрирующие курьезную историю строительства деревянного туалета у кремлевской стены.

17 декабря 1888 г. Шляков отправил "особое" заявление ярославскому губернатору Алексею Яковлевичу Фриде.

"В протоколе Ростовской кремлевской Коммиссии от 23 го июня сего года за №3м было постановлено относительно прав моих, как представителя Императорскаго Московскаго Археологическаго Общества в означенной Коммиссии, что мне предоставляется войти в Ярославский Комитет с особым заявлением.

Основываясь на сем, я имею честь изложить свое мнение следующими данными. 1) по смыслу Устава Императорскаго Московскаго Археологическаго Общества, Действительному члену Общества вменяется в неуклонное исполнение его обязанностей, чтобы о всех производящихся повреждениях или искажениях того или другого памятника Русской старины, восходящаго до XVIII стол., немедленно доносить - докладывать Обществу - о причинении ему существеннаго вреда и порчи, как в художественном, так и техническом отношениях;
2) в силу Высочайше утвержденных правил 4 марта 1888 г. административно-хозяйственнаго управления Ростовским кремлем, на основании параграфа 2 Императорское Московское Археологическое Общество, в экстренном своем заседании 10 мая 1888 г., избрало меня своим представителем для заседания в Кремлевской Коммиссии и в том же заседании указало вменить мне в прямую обязанность о ходе дел в упомянутой Коммиссии делать сообщения Обществу <…>
3) Отношение от 17-го июня 1886 г., Председателя того же Общества Гр. П. С. Уваровой на имя Действительных членов Общества А. А. Титова и меня, коим Московское Археологическое Общество, по поводу искажения Благовещенской церкви в Белогостицком монастыре, вменяет в прямую обязанность нашу иметь более строгий и последовательный надзор за памятниками старины как в самом Ростове, так и его окрестностях.

В настоящее время я с изумлением известился, что во время моего 2-х месячнаго отъезда из Ростова в Крым, в сентябре месяце текущаго года, у восточной ограды Ростовскаго Кремля возник целый деревянный пристрой, окончательно исказивший фасадную сторону кремля и даже могущий со временем нанести существенную порчу кремлевским зданиям. Этот в высшей степени дерзкий произвол, производившаго сказанную пристройку лица, остается до настоящаго времени не разследованным - кто именно был виновником такого крайне возмутительнаго явления? А вопрос об искажении памятника древности означенным пристроем еще до настоящаго времени не доложен ведению Археологическаго Общества.

Но здесь важнее всего является смелость самаго поступка лица, допустившаго сделать безобразный пристрой, не только вопреки существующим распоряжениям Св. Синода 20 декабря 1878 г. и 9 января 1879 г., которыя ясно указывают, чтобы о пристройках или переделках каждого памятника церковной древности, включая до XVIII в., было бы испрашиваемо должное разрешение ближайшаго к месту Археологическаго Общества, но, мало этого, такое самоуправное деяние, как искажение целой фасадной стороны - столь важнаго в историческом отношении Ростовскаго кремля, было учинено даже вопреки Высочайше утвержденным правилам об охранении кремля - без ведома и дозволения на постройку со стороны местной Кремлевской Коммиссии.

Между прочим, на мне, как на Действительном Члене вышесказанного Общества, лежит прямая и нравственная (зачеркнуто) обязанность своевременно уведомлять Общество об искажении "вышесказанною постройкою" (зачеркнуто) того или другаго памятника Ростовскаго Кремля.

Вследствие сего, обращаясь к Вашему Превосходительству, как к Высшему охранителю в губернии закона и установленных законом учреждений, покорнейше прошу Ваше Превосходительство указать мне должный с моей стороны образ действий по этому предмету; а вместе с тем присовокупляю мое ходатайство пред Вашим Превосходительством о снятии с меня запрещения Ярославскаго Комитета, изложеннаго в отношении от 4 июня сего года за №1м, в котором говорится, что по делам Ростовскаго Кремля я лишаюсь прямых сношений с избравшим меня Обществом представителем в Кремлевской Коммиссии, а иначе участие мое в заседаниях Коммиссии будет не возможное.

При сем имею честь препроводить Вашему Превосходительству план Ростовскаго Кремля, на котором помечено место деревяннаго пристроя к кремлевской стене".

История благополучно закончилась спустя 10 дней.

"Протокол №8 заседания Коммиссии по управлению Ростовским кремлем. 27 декабря 1888 г.
После тщательного осмотра всех без исключения сдающихся в аренду кремлевских помещений, произведеннаго Его Превосходительством Г. Ярославским Губернатором, при участии всех членов Коммиссии, было открыто в Белой Палате заседание Коммиссии, под председательством Г. Губернатора. В заседании присутствовали: Председатель Комиссии - Протоиерей Павел Фивейский, Члены Коммиссии: Действительный Член Императорскаго Московскаго Археологическаго Общества И. А. Шляков, староста кремлевских церквей А. А. Титов, священник кремлевских церквей Павел Горицкий, Г. городской голова Ф. Л. Кекин и соборный священник Василий Мансветов.
Постановили <…>
5. Пристроенный у восточной стороны кремля, деревянный сортир сломать и озаботиться ведомству собора более приличным приспособлением таковаго внутри самаго здания, где расположены квартиры причта собора и курень".

Подпись под рисунком: "Пристроенный прот. Фивейским сортир следует немедленно сломать".